Чтение онлайн

– Раздевайся!
– строго бросаю по дороге пациенту и слышу за спиной, как дружно крякнули-гыкнули его коллеги. Пошляки!

Уши у Льюка мигом краснеют и начинают по цвету напоминать перезрелый помидор.

– Льюк, снимай куртку!
– хмурюсь.
– Я не лыкас, кусать тебя не собираюсь.

– А меня можно и укусить, - слышится из зала, но не настолько громко, чтоб я различила кто это там такой остроумный.

У мужчины раны глубокие, пересекающие правую часть грудной клетки четырьмя кровоточащими полосами. На одну из них точно нужно будет накладывать швы, остальные, хоть и выглядят жутко, но, когда я смываю кровь, оказываются не такими уж страшными. Больше, слава Богу, собака ничего не задела. Да и царапины эти, как я поняла из объяснений, появились только потому, что Льюк пренебрег правилами и расстегнул защитную одежду. Хорошо, хоть локоть, защищенный налокотником и твердой кожей куртки, подставил под зубы больному животному.

Рукав формы выглядит плачевно, но зато не прокушен насквозь, а Льюк не заразился. Эту одежду выдали всем нашим стражникам после случая с Дженсеном, но… Почему не сделали этого раньше? Почему только смерть человека подвигла сильных мира сего задуматься о безопасности простых людей? Это жутко несправедливо.

В отчаянье трясу головой, отгоняя ненужные мысли. Дженсена не вернуть, а у меня четверо живых пациентов, которым нужна помощь. Быстро беру себя в руки и принимаюсь за дело.

После Льюка по очереди заходят Сэм, потом Вик, а за ним Бишоп. Их травмы менее серьезные и долгой обработки не требуют. Парочка ссадин, гематом, царапин. У Бишопа еще фонарь под глазом. Ничего страшного и трудно заживающего.

Как могу, растягиваю всю обработку, в наивной надежде, что герцогу надоест, и он уберется восвояси, а я спокойно пойду домой сама. Еще не хватало, чтоб он снова начал меня расспрашивать о моей малой родине.

К сожалению, опыт не пропьешь, и я довольно-таки быстро управляюсь с привычными манипуляциями. Отпускаю последнего пациента на свободу и, напоследок вручив всем по пузырьку заживляющей мази, строго-настрого приказываю ежедневно обрабатывать ею раны. А Льюку так вообще прийти ко мне на перевязку.

Грозные вояки кивают, напоминая мне примерных школьников перед строгой учительницей, и шумной гурьбой вываливаются из аптеки, похлопывая несчастного товарища по плечу и подначивая насчет завтрашнего свидания со мной, бинтами и бутылочкой йода. Мужчины!

Дверь с оглушающим стуком захлопывается. А может он мне просто кажется таким, ибо заставляет понять, что оттягивать неизбежное некуда, и пора бы уже взглянуть на Дориана, а не старательно отводить глаза, делая вид, что его тут нет.

– Мисс Эми, - первым нарушает тишину Колчестер.
– То, что вы сейчас увидите, настоятельно прошу хранить в тайне ото всех.

Его глаза лихорадочно блестят, а бледный лоб покрывают бисеринки пота. Только сейчас я замечаю, какие глубокие у него тени под глазами, какими впалыми кажутся щеки и насколько посеревшей кожа. С ним явно что-то не то.

Мужчина, доселе стоявший, сложив руги на груди и опершись спиной о стену, отрывается от нее и, слегка покачиваясь, делает шаг. Я быстро подбегаю к нему и закидываю его руку себе на плечо с намерением помочь дойти до подсобки. Но герцог лишь на секунду принимает мою помощь, затем отстраняется и из последних сил, держа спину прямо, шествует в нашу смотровую. А там уже, слегка поморщившись, опускается на кушетку. Тоже мне, нашел, когда выпендриваться!

Принимаюсь стягивать с него куртку и рубашку. И хоть вначале он пытается сопротивляться, желая это сделать самостоятельно, но я быстро пресекаю такой бунт, тем более, что силы у Дориана явно на исходе. И не удивительно, ибо рукав белой сорочки насквозь пропитан кровью, которую на темной коже куртки не было видно, к тому же именно эту руку наш герой старательно все время прятал.

Видя подобную картину, не церемонюсь с одеждой, а попросту разрезаю рубашку и живо освобождаю пациента от мешающей мне ткани. Делаю все быстро и сосредоточенно, молясь про себя, чтоб не была задета плечевая артерия, ибо кровь мне кажется слишком уж яркой. С облегчением замечаю, что рука в верхней части перетянута жгутом, а кровь все-таки венозная, яркой она мне, видимо, показалась с перепугу.

Тщательно ее смываю губкой и теплой кипяченой водой. Да только по мере очищения кожи во мне начинает зарождаться паника, ибо хоть я и боюсь в это поверить, но очевидное отрицать не могу. На смуглом, перевитом венами плече четко видно след от укуса.

– Ваша светлость?
– в отчаянии поднимаю голову и вглядываюсь в его лицо. Герцог сидит, откинувшись на спинку стула и устало прикрыв глаза. Черные ресницы бросают темные тени на заросшие щетиной щеки, а бескровные губы плотно сжаты в одну линию. В первую секунду мне даже кажется, что он потерял сознание, но, спустя несколько мгновений, веки, слабо задрожав, приоткрываются, и на меня уже вполне осмысленно смотрят жуткие желтые глаза.

– Вы помните?..
– с нажимом произносит мужчина.
– Никому ни слова…

– Помню, помню, - растерянно хмурю брови. На языке вертится единственный очевидный в такой ситуации вопрос, который я так и не осмеливаюсь озвучить, в то же время руки выполняют привычные действия, несмотря на сжимающееся от сочувствия сердце и выступившие слезы, который я раз за разом смаргиваю.

С герцогом приходится возиться намного дольше, чем с его предшественниками и, когда я заканчиваю, спину просто ломит от усталости, а в глаза, словно кто-то насыпал песок.

– Все!
– оглашаю, наложив последний узелок на повязку и распрямившись, потираю поясницу. Что могла, сделала, но насколько быстро начнет прогрессировать болезнь, мне не ведомо. У каждого человека по-разному, неизменен лишь исход.
– Завтра вечером зайдете на перевязку.

Изо всех сил стараюсь держать себя в руках и не показывать жалость. Почему-то мне кажется, что она будет неприятна моему пациенту.

– Спасибо, Эми, - прищуривается герцог.
– Думаю, что после всего, что… между нами было, я могу вас хотя бы наедине называть «Эми».

Пожимаю плечами. Да хоть крокодилом, мне-то какая разница. Но тут я основательно кривлю душой, ибо на самом деле мне очень даже понравилось, как прозвучало мое имя в устах Дориана. Его хриплый голос придал обычным звукам какой-то непонятный налет интимности, от которого по моему позвоночнику табуном побежали мурашки.

– Вы же, в свою очередь, вполне можете меня называть Дориан. Наедине.

Отрицательно мотаю головой. Еще чего не хватало. Фамильярничать с братом короля.

– Я настаиваю, - хмурится мужчина, видя мое замешательство.

– Хорошо… - замираю перед ним, так и не найдя в себе силы произнести имя герцога.

– Хорошо, Дориан, - издевается его светлость, замечая мое смущение.

А проблемы-то на мою голову, словно магнитом притягивает. Вот как могут обернуться общие тайны с Колчестером? На ум только приходит фраза о том, что свидетели долго не живут…

– Хорошо, Дориан, - послушно повторяю, стараясь, чтобы голос звучал достаточно ровно и безэмоционально.

Колчестер удовлетворенно кивает и поднимается со стула. Минуту раздумывает и стаскивает с себя обрывки рубашки, демонстрируя уже полностью обнаженный мускулистый торс, на который тут же накидывает изрядно порванную на рукаве куртку, но все же более целую, чем сорочка.