Ты - Моя Вера
Шрифт:
– Станислав Георгиевич, — вскинулась она и подскочила с места. — Я не заметила, как вы вошли.
Кажется, он ее не услышал. Волков даже не шелохнулся и не открыл глаза. Может, он спит? Наверное, целую минуту Анна наблюдала за ним, пока не услышала тихий шепот:
– Что это? — спросил Волков. — Что вы играли?
– Бетховен. Вторая соната. Largo appassionato, — смутилась девушка и улыбнулась: — Вам понравилось? Вы любите Бетховена
– Я не знаю, — сухо ответил он и встал во весь рост. Он засунул руки в карманы и стал медленно вышагивать по комнате. Казалось, он о чем-то размышляет. Анна не знала, как себя вести. Извиниться и подняться наверх к себе? Или остаться? Может, продолжить играть?
– Вы не можете так себя вести! — недовольно отчеканил он, даже не взглянув на нее. — Вы НЕ можете разгуливать в компании непонятно кого! Вы — МОЯ жена. Это налагает на вас определенную долю ответственности за свое поведение, — он замолчал, и Анне показалось, что этот хмурый мужчина изо всех сил сдерживается и тщательно подбирает слова, чтобы разом не выплеснуть на нее грубую отповедь. — В конце концов, Анна Александровна, я уважаемый человек. Меня знают многие приличные люди. А вы… Вы позорите меня! — он поднял на нее стальные глаза, в которых помимо злости ярким факелом горела откровенная брезгливость. — Я надеюсь, что вчерашний вечер станет для вас уроком. И впредь, вы обязаны задумываться над тем, как ваше неподобающее поведение отразится на моей репутации!
Сегодня, после того как она пришла в себя, Анне действительно стало стыдно, что она вновь причинила столько хлопот Станиславу Георгиевичу. Еще днем она решила, что обязательно попросит прощения за свой необдуманный, даже взбалмошный поступок. Однако сейчас, в очередной раз, стоя перед ним как неразумное дитя, которое он отчитывает и относится пренебрежительно, от захлестнувшей жгучей обиды и несправедливых, пошлых намеков Анна не выдержала и вспыхнула.
– А вы, Станислав Георгиевич, не хотите задуматься о своем поведении? — резко спросила она и вздернула подбородок, — Вы НЕ можете больше себя так вести. Вы НЕ можете разгуливать в компании непонятных девиц и флиртовать с ними напропалую. Тем более вы НЕ можете приглашать вашу Настю, или как зовут вашу любовницу, на собственную свадьбу! Вы — МОЙ муж. Это так же налагает на вас определенную долю ответственности за свое поведение, — Анна на секунду остановилась, чтобы набрать побольше воздуха в легкие и с вызовом продолжила. — В конце концов, Станислав Георгиевич, я из уважаемой семьи. Моего отца знали многие приличные люди. А вы… Вы позорите меня! А еще… при всем уважении… и, невзирая на мою искреннюю благодарность за очередное мое спасение… вы НЕ можете отчитывать меня за то, чем сами грешны!
После ее громкого заявления в воздухе повисла звонкая тишина. Волков замер на мгновенье. Его челюсть поползла вниз. Он смотрел на нее в упор, и казалось, еще секунда, и он ее растерзает на мелкие кусочки. Анна решила не уступать ему в этом молчаливом поединке, гордо выпрямила спину и не отводила своего взгляда, пытаясь не показывать, насколько сильно в данный момент трясутся ее колени.
– Девочка, — зашипел Волков, угрожающе прищурившись и приблизившись к ней почти вплотную. — А тебе папа никогда не говорил, что хамить взрослым мужчинам… опасно?
– Не стоит приплетать сюда моего бедного отца, — отмахнулась Анна, резко опустилась на стул и тихо начала играть, чтобы скрыть от него дрожь, пробегающую по всему ее телу от его волнительной близости. — Если бы он узнал, что на мою свадьбу вы позволили себе привести свою любовницу, папа бы тут же отменил церемонию.
– Откуда тебе известно про Настю? — процедил сквозь зубы Волков, даже не пытаясь оправдаться.
– Неважно. Станислав Георгиевич, я вот что подумала, — промолвила она, не решаясь взглянуть на его искаженное от ярости лицо. — Раз уж наш брак является фиктивным, то, может, нам не стоит лезть в личную жизнь друг друга? Каждый из нас волен проводить время с тем, с кем пожелает. Мне кажется, несколько глупо осуждать другого за его выбор.
– Что ты сейчас сказала? — вкрадчиво спросил Волков, зловеще оперся на рояль и слегка наклонился, пытаясь заглянуть ей в глаза.
– Я сказала, что у нас с вами фиктивный брак, — нарочито терпеливо повторила Анна, с шумом сглатывая от явной угрозы исходящей от этого мужчины. — Что и вы, и я имеем право проводить время, с кем пожелаем.
– То есть, ты ничего не поняла! Тебе вчера понравилось, что ли? — заорал явно вышедший из себя Волков и грозно жахнул ладонью по крышке рояля. — Как тебя вчера пытались оттрахать в ночном клубе как последнюю шлюху?!
– Я прошу вас не повышать на меня голос, — стиснув зубы от страха, отчеканила мгновенно покрасневшая от обиды Анна. — А так же, выбирать выражения. У вас нет никакого права устраивать мне эту унизительную выволочку. Вы мне не настоящий муж! Так же вы не имеете никакого права указывать мне, с кем общаться!
– Да твою ж мать, — зарычал Волков. — Ты меня достала! Сейчас я тебе покажу, на что именно я имею полное право!
Он молниеносно поднял ее со стула, развернул и жадно привлек к себе. Она чувствовала, как горячие пальцы властно сжали ее талию. В ее горле пересохло и сердце гулко загрохотало. Он наклонился и впился в ее рот. Этот упоительный поцелуй совершенно отнял у Анны возможность дышать. По телу моментально прошлись волны невероятной дрожи. В секунду мысли уплыли далеко-далеко. Он ласкал ее губами, языком так неподобающе порочно! Она же ведь никогда ни с кем не целовалась! А он… Его горячие мужские ладони забрались под ее платье и стали напористо пробираться вверх. Нехотя оторвавшись от ее губ, он нетерпеливо зарычал. Анна чувствовала, как его тоже трясет от страстного возбуждения. На его лбу образовались множество бисеринок пота, взгляд стал пьяным, а дыхание тяжелым. Резким движением он дернул молнию, чуть ли не срывая одежду с девушки. Платье полетело вниз, куда девалось ее нижнее белье, она так и не поняла. Первый раз в жизни Анна предстала абсолютно голой перед мужчиной. Она бы точно засмущалась, мечтая провалиться сквозь землю от стыда. Но Волков, не давая ей опомниться, резко усадил ее прямо на рояль и властно наклонил. Анна тут же ощутила спиной холодную поверхности рояля, а жар его ладоней и тепло, раздающиеся по ее телу, создавали яркий контраст, сводящий с ума. Его губы скользили по шее вниз, а пальцы дотронулись до чувствительной груди. Анна выгнулась в спине и застонала в голос. Он ласкал и покусывал ее кожу, медленно, даже мучительно проводил дорожку вниз к плоскому животу. Развел стройные ноги и провел пальцем по блестящим складкам плоти, раскрывая ее, ввел один палец.
– Нежная, — его голос стал волнующе хриплым. — Слишком нежная.
Анна не успела ничего ответить или запротестовать, потому что мужчина коснулся ее… там! О Боже, никто никогда ее так не целовал, не ласкал, не прикасался! Его язык заметался на нежных складках, дотрагиваясь до затвердевшего клитора. От остро сладкого удовольствия Анна не переставала выгибаться под ним, стонать и впиваться в его волосы. Он терзал ее и мучил, резко прекращая свои ласки внизу и поднимаясь дорожкой из пылких поцелуев вверх, ртом втягивая напряженные соски, лаская шею и впиваясь в губы, отдавая ей ее же вкус. Эта мучительная сладострастная пытка продолжалась до тех пор, пока Анна жалко не захныкала, прося сама не понимая чего именно:
– Пожалуйста…
Волков хищнически улыбнулся и издал победоносный рык, а затем, снова зарылся между ее ног и усилил напор своих порочных ласк. Стоны Анны превратились в надрывные крики. Ее возбуждение нарастало, становясь невыносимой агонией, резкие волны одна за другой поднимались по телу, и в какой-то момент она, вскрикнув в последний раз, затряслась от потрясающего, восхитительного, ранее не испытанного сладкого освобождения. Глупая улыбка не сходила с лица, а внутри возникло ощущение невероятного счастья. Ее тяжелое дыхание медленно стало приходить в норму. Анна лежала, не шелохнувшись, потому что не могла сдвинуться с места. Пока не услышала отчего-то недовольный голос Волкова.
– Анна Александровна, — прошептал он, резко отстранившись от нее. — Я… да твою ж мать, — он запустил пальцы в волосы, обхватил руками голову и чертыхнулся: — Я прошу прощения. Я… я не должен был… мне не следовало… блядь… это было ошибкой. Я обещаю вам, что впредь буду держать себя в руках, и такого никогда больше не повторится!
Сперва Анне показалось, что она неверно его поняла. Но когда увидела настороженные глаза Волкова, в которых сквозило явное сожаление о содеянном, она дернулась, словно ее только что с силой ударили под дых. В комнате мгновенно стало нечем дышать. Она потерянно опустила голову, спрыгнула с рояля и быстро стала натягивать на себя платье. Девушка стыдливо потянулась за лифом и трусиками, валяющимися на полу, развернулась и ничего не ответив, вышла из комнаты.
Уже ступив на первую ступеньку огромной лестницы, Анна услышала звон разбившегося стекла, наверное, вазы, а так же гулкий грохот, словно в стену полетело что-то еще. А затем донесся громкий самоуничижительный шепот Волкова:
– Какой же я кретин!
Анна горько хмыкнула. Ну, хоть в чем-то сегодня они были согласны. Боже, как это было унизительно! После всех тех сладких ласк, что он ей подарил, после того, что она ему позволила сотворить со своим телом, после их опьяняющих поцелуев, в лицо ей выплюнуть, как он сожалеет! Это было невыносимо! Где же проходила грань жестокости этого властного мужчины по отношению к Анне?!