Ты - Моя Вера
Шрифт:
– Ш-ш-ш. Тебя нужно расслабить.
Кажется, на ее теле не осталось ни единого сантиметра, до которого бы Стас не дотрагивался и не целовал. Анна словно попала в мучительный рай, где занятия любовью сладкая нескончаемая пытка. Наконец его ладонь дотронулась до чувствительного бугорка. Его виртуозные пальцы заиграли на ней как на великолепно настроенном инструменте. Анна уже не могла сдержать себя. Она выгнулась от пронзительного удовольствия. Стас то наращивал, то замедлял темп, лаская ее складки. Это порочное безумие продолжалось довольно долго, пока вдруг его пальцы не исполнили последний финальный аккорд, и ее тело тут же пронзила освобождающая волна феерического взрыва. В ушах зазвенело, кожа горела от стыдливой опьяняющей похоти. Анна едва успела насладиться упоительным экстазом, как внезапно почувствовала нестерпимую резкую боль, словно ее пронзили насквозь.
– Ш-ш-ш… Тише, девочка. Ты должна ко мне привыкнуть. Больно будет не всегда, — успокаивал замерший Волков внутри нее. Он не двигался, давая ей время прийти в себя. Стас снова потянулся к ее губам. Он целовал ее так мучительно сладко, что, несмотря на жгучую боль, Анна полностью отдалась этой ласке. Стаса затрясло, он застонал ей в рот, и Анна резко распахнула глаза. Она смотрела на мужчину, нависающего над ней, и только теперь догадалась, как тяжело ему сдерживать свое острое желание. Его лицо исказила мучительная гримаса, а на лбу выступил пот. Она подняла руку к его лицу и убрала упавшую прядь волос.
– Не надо. Я потерплю, — прошептала она, прикусив губу. Она нежно провела ладонью по его ожесточенному лицу и соврала: — Мне уже не так больно.
– Девочка моя… Моя глупая нежная девочка… — сбивчиво прошептал Волков.
Стас стал медленно двигаться внутри нее. Резко, сильно, но вместе с тем очень бережно. Одновременно его губы соблазняюще ласкали ее шею и потянулись к ушной раковине. Анна вся сжалась, чувствуя неотступные нарастающие движения внутри. Но Стас так старательно пытался отвлечь ее от неприятных ощущений своими поцелуями, что в какой-то момент жгучая боль куда-то испарилась, Анна отдалась власти этому опьяняющему безумию. Спазм охватывал каждую клеточку ее тела. Его движения осторожно нарастали. Она чувствовала его жар, его дыхание приятно щекотали кожу. Его поцелуи сводили с ума, погружая ее в новую неведомую реальность. Влажный язык порочно углублялся внутрь маленькой воронки, вырывая из ее горла сладкий стон. Но Анне чего-то все еще не хватало. Внутри необъяснимая, тянущая волна жаждала выхода. Внезапно Волков толкнулся в ней в последний раз, его тело задрожало, и через секунду на ее кожу брызнула теплая струя. Судороги еще не перестали пробивать его тело, когда он осторожно отстранился. В тишине Анна слышала мощные удары его сердца. Он улегся на спину, а сильные мужские руки утянули ее за собой. Его сбивчивое дыхание стало приходить в норму, а Анна удобно спряталась от смущения на широкой груди.
– Я не могу больше целоваться. У меня губы пекут, — быстро промолвила она, как только почувствовала, что Волков вновь потянулся к ней.
– Детский сад! — хмыкнул он, поглаживая ее оголенную спину, и поцеловал в макушку.
– Станислав Гео… Стас, кажется, я тебя люблю! — доверчиво призналась Анна, пытаясь заглянуть в ставшие родными серые глаза.
– Не надо этого, — лицо Волкова озарила внезапная болезненная гримаса.
– Не поняла…
– От тебя это не требуется, — отрезал он, взяв ее руку в свою ладонь. — Никогда больше мне не ври.
– Но я…
– Нет, Анна! — строго прервал он ее. — У нас с тобой есть один единственный шанс. Очень крошечный, понимаешь? Все может сложиться только при одном условии: никогда мне не лги. И я сделаю все, чтобы тебя защитить. От всего на свете.
– Но я сказала правду! — возразила раздосадованная Анна.
– Нет, тебе так кажется, девочка, — ответил Волков. — Я в твоем девичьем сознании предстал эдаким хреновым героем, который тебя спас. Ты себе придумала то, чего нет. И быть не может. Между нами слишком большая разница в возрасте, чтобы возникло что-то большее, чем влечение, хоть и настолько сильное. Поверь мне, большинство крепких браков держатся и на меньшем, — муж поднялся с кровати и вышел из комнаты со словами: — Я сделаю тебе ванну.
Анна растерялась. После всего, что между ними только что произошло, он просто не может не верить, что девушка испытывает к нему сильные чувства! Но утопая в эйфории от своей первой ночи, проведенной с мужчиной, у Анны не осталось никаких сил спорить с упрямым мужем.
Удивительно, но Волков не только не отверг ее, но и согласился на ее условия. А еще он сделал из нее женщину. Девушка до сих пор не могла поверить, что это произошло с ней наяву! Вернувшийся в комнату Стас подхватил ее на руки и понес в ванную комнату, где он вновь неподобающим образом распускал руки! Анна смущенно хихикала, когда нежась с ним в огромной ванной, Стас ее намыливал, не упуская шанс пройтись по самым чувствительным точкам ее тела.
– А ты, правда, теперь мой… настоящий муж? — спросила Анна, проводя руками по его стальным бицепсам.
– Правда, — ответил он, хмурясь. — И поверь мне, теперь ни у тебя, ни у кого бы то ни было, не останется никаких сомнений в этом!
– Добился все-таки своего, извращенец! — недовольно воскликнула Армине, когда утром следующего дня они вернулись домой, и Волков приказал вещи Анны перенести в его спальню. Пожилая женщина уперла кулаки в бока, грозно прищурилась и пригрозила: — И только попробуй мне, Сурен, НЕ предохраняться! Видит Бог, я тебя пальцем в детстве не трогала, но когда-нибудь отлуплю по-полной!
– Армине! — возмутилась Анна, заливаясь краской. Ее очередное неуместное и наглое замечание перешло все границы дозволенного!
– Все будет хорошо, — спокойно заверил ее Стас.
– Ага, как же! — кряхтела Армине, бурча себе под нос. — Совратил мне ребенка, старый маньяк, и все у этого барина собирается быть хорошо! Каким таким образом?! Господь все видит, я старалась тебя воспитывать по-другому, но, кажется, надо было лупить тебя, как сидорову козу! — она развернулась, вышла из гостиной, продолжив возмущаться уже на армянском языке. Волков закатил глаза и шумно выдохнул. Анна же, раскраснелась и не знала, куда девать себя от смущения. Как же так можно влезать в их личные дела? Такое же не обсуждают в приличном обществе!
– Не обращай внимания, — сказал ее муж. — Армине такая, какая есть. Ее уже не переделаешь.
– Я… просто… не привыкла и…
– Забудь, — отрезал он. — Да, Анна, сегодня вечером мы идем на благотворительный вечер, — перевел тему Стас. — Будь готова к семи часам.
– Но мне нужно заниматься! — ответила Анна. — У меня завтра экзамен по сольфеджио. А я еще плохо подготовилась.
Муж мгновенно нахмурился, задумчиво потер подбородок и грозно спросил:
– Анна, не ты ли настаивала на настоящем браке?!
– Да, но…
– Нет, нет, нет, девочка, — перебил ее Волков. — Раз уж мы играем по-настоящему, то будь добра, начинай исполнять свои прямые обязанности моей жены. Потому как я свои выполняю по полной программе! Напомню тебе, что это была твоя идея.
– Хорошо, — покорно согласилась девушка. — Извини.
– Семь часов, Анна. Я пришлю за тобой машину, — сказал Волков, развернулся и направился в офис.
– Удачного тебе дня! — выкрикнула девушка, но муж, отвечая на деловой звонок по телефону, кажется, ее так и не услышал. И даже не обнял и не поцеловал прощанье!
Мама всегда встречала и провожала отца на работу. А он почтительно прикасался губами к ее щеке. Девушка считала, что в настоящей семье должно быть так же! Теплые, доверительные отношения, полные любви и уважения. Сейчас, глядя на удаляющуюся спину мужа, Анна откровенно расстроилась. С другой стороны, то, что произошло между ними вчера уже не стереть из памяти. Ее губы слегка вспухли и немного покалывали. И даже несмотря на ноющие ощущения внизу живота, девушка снова покраснела от приятных ощущений. В голове зазвучала волнующая томная мелодия. Анна тут же бросилась к инструменту, чтобы наиграть ее и записать, а то обязательно забудет! Это были всего наброски, первые попытки передать то, что творилось у нее в душе после их первой ночи любви со Стасом. Нет, она обязательно превратит эту мелодию в отдельное произведение.