Ты - Моя Вера
Шрифт:
Изумрудного цвета глаза резанули его в самую глубь. Два острых драгоценных камешка словно пробрались до чертовых внутренностей и безжалостно нанесли удар. Анна приподняла брови, наигранно мило улыбнулась и промолвила:
– Что-то я не помню, Станислав Георгиевич, чтобы мы с вами переходили на “ты”. Вы уже неоднократно позволили себе лишнее. Я прошу вас впредь тщательнее следить за собой, — затем она обратилась к Армине и уже искренне добавила. — Спасибо вам огромное за все. Я вам позвоню, как доберусь домой. Не переживайте, все будет хорошо, — девушка взяла свой небольшой чемодан и с видом гордой королевы, несущей в массы свое царское величие, вышла из дома.
Есть люди, которые могут быть богатыми как Крез, так же бедными как церковные мыши. Отличительной их чертой является чувство собственного достоинства. Это не купишь за деньги, не обменяешь ни за какие блага. Такое передается только по крови. Этих людей невозможно купить или сломить. Их не втопчешь в грязь, потому что, как бы их не пытались очернить, врожденная честь и гордость с легкостью докажут насколько они внутренне чисты и благородны. До этого момента Волков знал только одного подобного человека: своего друга, Александра Монастырского. Сегодня он увидел второго: свою фиктивную жену.
– Охренеть, — нервно хохотнул Волков, смотря на закрытую входную дверь, до конца не веря, что она ушла.
– Станислав Георгиевич, — несмело окликнул его стоящий охранник. — Может мне все же сопроводить?
– Конечно, тебе сопроводить! — приказал Стас. — Немедленно езжай за ней, и чтобы волоса с ее головы не упало! Сережа, только спокойно и тихо. Держитесь на расстоянии. Так, чтобы она не заметила.
– Сделаем, Станислав Георгиевич, — заверил охранник и отправился вслед за Анной.
– Сурен, — не унималась мама-джан, уперев кулаки в бока. — Вот тебе сегодня тридцать девять стукнуло, жаль за столько лет мозгов только не прибавилось!
– Армине, не начинай! — отрезал он. — Она вернется.
– Даже не сомневаюсь, что она вернется! — воскликнула Армине. — И пока ты ее ко мне домой не приведешь, духу чтобы твоего здесь не было! И ты остаешься сегодня без праздничного торта! — грозно заявила мама-джан и вышла из гостиной, гордо копируя королевскую осанку его фиктивной жены.
Да твою ж… Вот тебе и отпраздновал день рождения… Проклятая невыносимая девчонка! Анна вернется обязательно. Испугается одна, без охраны и прибежит обратно. Должно же у нее помимо ее хреновой гордости остаться элементарное чувство самосохранения. Да есть же у нее мозги, в конце концов! Стасу нужно только подождать одни сутки… Одни чертовы сутки… без возможности взглянуть в темно-зеленые глаза девушки-наваждения, которая так опьяняюще пахнет фиалками…
Глава 9
– Вот! — посмеиваясь, сказал Карен на следующее утро, как только Волков вошел в кабинет. Он подвинул к Стасу огромный поднос с ароматной едой. — Я слышал, ты вчера остался без праздничного ужина! А я вот твой день рождения отгулял на славу! — Карен налил себе стакан воды и, тяжело вздохнув, бросил туда две белые таблетки. — До сих пор не могу прийти в себя! А ты не стесняйся и покушай, Сурен!
– Нормально, да?! — возмущался взбешенный Стас. — В собственном доме поесть не могу! Мама-джан совсем с катушек слетела! Слушай, а может Армине у тебя пока поживет?
– Ты издеваешься?! — воскликнул Карен, подавился и громко прокашлялся. — У меня дома жена, теща и четыре дочки! Только мамы-джан мне не хватало для полного счастья! У меня и так целый гарем, пожалей меня, а?! — деланно захныкал друг. — Мое бедное армянское сердце не выдержит!
– Армине уже достала! — злился Стас.
– Понимаю. Ничем помочь не могу. Это мама-джан, маму надо слушать. Это святое, — хмыкнул друг.
– Карен, она меня из собственного дома выгнала! Я здесь ночевал!
– Вот и зря. Пришел бы на банкет по случаю твоего дня рождения. Под конец вечера, я девочек заказал. Проснулся бы в объятиях молодой красотки! Она бы тебя пожалела, утешила, согрела и “подарок” на праздник подарила бы! — намекал друг на крышесносный секс с заказанными им девочками по вызову. Только вот Стас с удовольствием бы получил свой, между прочим, законный “подарок” совсем от другой девочки. Чистой. Непорочной. С персиковой кожей и запахом луговых цветов. От одной упрямой взбалмошной стервочки, которой удалось скрутить Волкова в бараний рог, черт ее дери!
– Сурен, я тебе предлагаю такой вариант. Верни девочку маме-джан, раз уж она к девчушке привязалась. А сам съезжай. Давай тебе пентхаус купим. И все будут довольны. И волки сыты. И овцы целы, — предложил Карен, потирая виски от неприятного приступа похмелья.
– Хрена с два! — рявкнул Стас. — Я им кто?! Мальчик на побегушках?!
– Ой, Сурен, не кричи! И так тошно…
– Анна вернется, — заявил Стас. — Это у нее детство в заднице играет. Перебесится. Все будет нормально, — он затряс головой, словно сам себя убеждая.
– Да-да, я вижу, — скептически поднял бровь Карен.
– С Настей вопрос решен?
– Да, квартиру оформил на нее. Оговоренная сумма будет поступать ей на счет ежемесячно, — скривился Карен. — Подстава, конечно! Но я тебе говорил, что от этой меркантильной шалавы добра не жди! Я таких подлых сук за километр чую. И, кстати, поздравляю с нежданным «подарком» от Насти!
– Да пошел ты!
– Ладно, проехали. Теперь о важном. Подарок уже от Феликса, — он протянул Волкову газету, в которой сообщалось, что известный уважаемый адвокат Степан Эдуардович Глушко скоропостижно скончался от инфаркта прямо в своем кабинете. Затем на стол Стасу упали документы, ранее подписанные покойным, на передачу прав его нескольких счетов и недавно приобретенного особняка в пользу Анны Монастырской. А так же криминальный авторитет прислал огромную черную коробку. Открыв ее, Волков увидел множество дорогих украшений.
– Смотри как, сдержал слово, — хмыкнул Стас, потер подбородок и быстро накидал на листке бумаги схему, как спрятать огромную сумму денег за границей, чтобы не вызывать лишних вопросов. — Распорядись, чтобы выполнили точно. Позже, скинь Феликсу все реквизиты.
– Хм, — Карен задумчиво вздохнул. — То есть, когда я чужими руками убил человека, ты меня осудил. А когда то же самое сделал ты, это считается нормальным. Обидно, Сурен! — друг поднялся из-за стола, взял листок и вышел из кабинета.