Чтение онлайн

– В курсе. Он во дворе. По-любому дождется.

Соскребаю себя с кровати. Состояние такое, как будто это я был в той машине, которую раздавил камаз. Встряхиваю головой, собираюсь и выхожу на улицу. Меня провожают безопасники. Видимо, они в курсе, к кому они меня провожают, потому что мы держим путь к невысокому, худому мужчине под черным зонтом.

– Здравствуйте!
– довольно ровно приветствует он меня.

Охранники испаряются. Значит, их предупредили, что разговор конфиденциальный.

– Здравствуйте!
– отвечаю я, внимательно его оглядывая.

– Нам нет нужды представляться. Я знаю, кто вы. Знать, кто я, вам не нужно. Меньше знаешь, крепче спишь. Мне сказали, что у вас есть щекотливая проблема. Я готов вам помочь в ее решении.

Я прохожусь по нему взглядом еще раз.

– Того, кто меня к вам отправил, лучше не подводить. Себе дороже. И нет, я такими вещами сам не занимаюсь. Я всего лишь посредник.

Киваю головой.

Он продолжает:

– Вот телефон. В нем лишь почта. Связь через нее. Для вас уже создан почтовый ящик. Отправляете задание. Его выполняют. Да, и задание на вашем месет я формулировал бы обтекаемо. Оплата частями. Первая часть сразу. Вторая - после. Завтра на эту почту вам придет инструкция по оплате. Сразу предупреждаю - нужны будут наличные.

Я внимательно его слушаю и запоминаю. Пока всё понятно.

– После телефон подлежит уничтожению. Срок исполнения заказа - три дня с момента формулирования задания. Вопросы есть?

– Нет.

– Тогда всего хорошего, - он вручает мне коробку.

И растворяется в мелкой сыпи дождя.

Пока стоял и слушал его, даже не заметил, что весь промок. Из ниоткуда материализуется моя охрана.

– Лучше вернуться. Для прогулок как-то сыро.
– говорит один из парней.

Вынужден с ним согласиться. Понимаю, что замерз. В палате иду в душ. Стоя под горячей водой, согреваюсь. Когда выхожу, то звонит сотовый.

Отвечаю на звонок. Это Нина. Голос слабый.

– Егор?

– Да, моя хорошая?
– в душе поднимается что-то звериное. Темное и страшное, что живо в каждом человек с тех времен, когда право на жизнь приходилось выгрызать зубами. Этот урод едва не убил мою женщину и неродившегося ребенка.

О каком правовом поле можно говорить, если он даже из тюрьмы ухитряется отравлять нам жизнь? Причем не просто отравлять, а быть для этой самой жизни угрозой.

– Как ты?
– спрашивает Нина.

– Ну, что со мной будет?
– отвечаю ворчливо. Нашла, о чем переживать, - Меня больше волнует, как ты там.

Вздыхает.

– Да уже не так плохо, - мгу, не плохо ей. А голос как дрожит, - Вернее, терпимо. Главное, что с беременностью всё в порядке. Я больше об этом переживала.

Запинается.

– Я очень хочу, чтобы наш ребенок родился...

– И я этого хочу, родная. И так обязательно будет. Верь мне.

В трубке раздается какой-то шум, чьи-то голоса.

– Егор, медсестра пришла. Нужно на процедуры...

– Да уж. Вот это мы - парочка. Гусь да гагарочка. Нам бы совместную палату, - пробую я пошутить. Шутка так себе.

Но хоть как-то надо подбодрить Нину.

– А что, я не против. По мне отличная идея, - отзывается она, - Ладно, пока. А то человек ждет.

– Пока.

Собственно, этот разговор не оставляет места для сомнений. Чтобы защитить свою семью, мне придется пойти на крайние меры.

Беру в руки телефон, захожу на почту и первым делом сбрасываю фото Карапетяна. Не называю ни имени, ни фамилии. Если это профессионалы, то они уже знают, по чью душу я к ним обратился. А непрофессионалов Марк бы никогда не порекомендовал.

Дальше пишу сообщение: "Жизнь иногда бывает безжалостна. С людьми происходят несчастные случаи". Через несколько минут приходит ответное: "Какие именно?" Печатаю ответ: "Без разницы". На мой взгляд, к такой переписке невозможно прикопаться. Следующим сообщением приходит сумма и валюта. Затем еще одно: "Инструкция по передаче груза завтра".

Пока меня всё устраивает. Единственное, я надеюсь, что они пришлют эту инструкцию не в пять утра. Видимо, люди, с которыми я связался, тоже понимают, что для сбора средств мне нужно время. Инструкция приходит в час дня, когда я выбираюсь из банка с сумкой, в которой оговоренная сумма. Наливные нужно оставить в ячейке на вокзале. Ничего сложного. Справляюсь и с этим. И начинаю ждать новостей.

Они приходят на второй день.

Карапетяна больше нет. Он подавился за обедом в тюрьме.

Нина Карапетян отныне весьма богатая вдова. И свободная женщина.

Где-то через час после случившегося ко мне приезжает мать, двигает стул к моей кровати, берет меня за руку и долго сидит, поглаживая мои пальцы. Ничего не говорит. Я тоже молчу.

– Знаешь, Егор. Я чень долго думала, что всегда нужно следовать закону. И лишь не так давно поняла, что ради своих близких через него можно и переступить. Наверное, это плохо. Но... жизнь продолжается. И скоро ты станешь мужем и отцом. Не кори себя ни за что.

– Я и не собирался, мам. У меня один вопрос - наследство Карапетяна. Там ведь деньги организованных преступных группировок. Мне не хочется, чтобы еще это висело над нами.

– Марк обещал всё решить. С этими людьми лучше договориться. Нам не нужны их деньги. Нам всем нужна спокойная жизнь. А денег у нас и своих достаточно. Недостающие всегда можно заработать.

Киваю.

– Так проблем с этим не будет?

– Я надеюсь, что нет.

Глава 30

Нина

Первый день после аварии прошел в каком-то полусне.

На вторые сутки хотя бы голова заработала нормально. Но тело всё болит. В сознании живет страх за свою жизнь, за жизнь моих детей, за жизнь Егора и его близких. Неужели этого монстра, за которого меня выдали замуж, нельзя никак остановить? И даже у семьи Егора это не получится? И что тогда? Эти мысли навязчивым потоком пробиваются в сознание, несмотря на весьма пограничное состояние между сном и явью. И не отпускают.

Разговоры с Егором успокаивают, но лишь на время. Затем тревога и беспокойство возвращаются.

Пока у меня не звонит сотовый. Вторая сим-карта. Мой прежний номер, которым я пользовалась в Сочи. Я попросила Егора, и мне его восстановили.

Это мама. Странно, что она вспомнила про свою непутевую дочь.

– Алло, - слабым голосом отвечаю всё-таки на ее звонок.

Мало ли что могло у нее случиться. Мы столько времени не общались.

– Слава богу!
– выдыхает она с облегчением, - А то уж я думала грешным делом, что и тебя тоже...