Чтение онлайн

Вот интересно мне, о чем они там болтали? О нас? Обо мне? А со мной?

Все это носится в моей больной головушке, но весь ужин мило улыбаюсь и подаю вовремя соль.

Ужин проходит почти в спокойной обстановке. Единственный раз только Миша чуть не отхватил люлей от мамы.

— Нина Павловна, зачем вам мучиться с ремонтом? Давайте, я к вам своих людей зашлю, они вам за день-два все закончат.

— Спасибо, Мишенька, но смею отказаться, — играет мама роль викторианской королевы. — Мы сами справимся.

Миша открывает рот, желая сказать еще что-то, но я вовремя успеваю наступить на его ногу под столом.

Это вообще удивительно. Так не похоже на маму. Помню лет пять назад папа предложил нанять людей для ремонта, так тут такой бой без правил случился, мама не горюй. А это она Мишу поджалела. Или меня. Я же наверняка кинулась его защищать, если бы они захотели моего Мишу обижать.

— Спасибо за ужин, Нина Павловна, Людмила. — Кивает старомодно Миша. Смешно смотрится. — Но мне пора. — Смотрит на меня в ожидании. — Завтра на работу нужно пораньше. Проводишь? — кивает и выходит из-за стола.

Провожу. Конечно, провожу. Куда ж я денусь.

— Спасибо огромное, все очень вкусно, у вас золотые руки, Нина Павловна, и доброе сердце, давно так вкусно не ел. У Людмилы тоже вкусно… вкусный салат получается. — расхваливает Миша нашу стряпню.

Я краснею от такой наглой Мишиной лести, прекрасно помню, кто кого постоянно кормит. Нормально кормит.

Хочется засмеяться, но я молчу. Потом выскажу ему все. Не при родителях же?

— До свидания, — прощается Миша с моими родителями: кивает маме, с папой крепкое рукопожатие. — Доброй ночи.

За окном уже темно. В квартире горит свет. Мы выходим на темную площадку. Дверь закрывается за спиной. И…

Миша набрасывается на меня, как голодный на еду. Обнимает, прижимает крепко и целует. Страстно, горячо, жадно, желанно.

Его руки мгновенно облапывают меня всюду: гладят спину, спускаются ниже на поясницу и попу, возвращаются и ложатся на лопатки.

Я задыхаюсь от его внезапного напора, от счастья и правильности происходящего.

Обнимаю его за шею и чуть не повисаю на нем. Мне так хорошо в его руках, так хорошо…

Миша прижимает меня еще крепче.

— Люся, я соскучился, — шепчет он мне, оторвавшись на миг от моего рта. — Когда мы увидимся? — И снова целует, целует, целует и тискает, будто любимую плюшевую игрушку.

А я растворяюсь в его руках, мне так хорошо в его руках.

Где-то на задворках мысли мелькает, что нужно ответить на его вопрос. Хотя бы попытаться.

Но в голове любовный переполох.

С усилием прекращаю поцелуй.

— Ой, Миш, я тоже скучаю, но судя по обстоятельствам, не скоро, — судорожно хихикаю и повисаю на его сильной шее. Прижимаюсь и трусь об него, чувствуя его возбуждение.

— Завтра? Послезавтра? — Кажется, он меня не слышит.

Зацеловывает лицо, брови, чмокает в нос.

Его рука уже проникла между нашими телами и мнет мою грудь, зацепляет твердый сосок.

Ах, по телу побежали приятные мурашки!

Другая рука лежит на пояснице, придавливает и нежно поглаживает через ткань.

Таю от Мишиных нетерпеливых ласк и уже готова бежать за ним прямо… в его квартиру.

Прижал так крепко к своим бедрам, что я чувствую его твердое желание. Чувствую, как тепло наполняет мою промежность, и мои бабочки устраивают буги-вуги, требуя немедленную разрядку.

Я так долго не выдержу. Потеку и сдамся. Вернее, отдамся прямо тут, в родном подъезде.

Мы отстраняемся и спускаемся по ступенькам на один пролет и снова набрасываемся друг на друга.

Я сама прилипла к нему в этот раз. Мне не хватает его ласки и тепла в этот жаркий летний вечер.

Он подхватывает меня на руки и усаживает на подоконник. Ввинчивается между бедрами, прижимается к моему животу своим восставшим пахом. Обнимает и снова целует. Мои губы, наверное, уже как вареники от его нежностей. Чувствую легкое жжение на губах.

— Давай завтра в кафешку сходим или в кино? — Ищет он мой взгляд и находит, смотрит уверенно, и даже немного возмущенно.

Мише не хватает меня. Верю. Мне тоже его не хватает.

— На последний ряд?

— Что?

— На последний ряд? Билеты будем брать на последний ряд? — говорю в ухо и прижимаюсь грудью.

— Можно и на последний… — шепчет и прикусывает мочку уха.

Глупо хихикаю и ерзаю попой по подоконнику.

Миша добрался до голой кожи: приподнял майку и гладит мой живот, спуская ладонь ниже.

Он что тут решил устроить? Прямо в моем подъезде откровенный петтинг, что ли? А если сейчас какой-нибудь соседке приспичит срочно выйти за солью?

Возмутиться не успеваю, Миша снова лишает меня возможности говорить. Снова целует взасос, с языком.

Вкусно-о-о-о.

Слышу свой стон. Будто со стороны.

А его пальчики уже в моих трусиках. Проходят по влажным складочкам и возвращаются к набухшей горошине.

— Люся, оху…ь, ты мокрая!

Сказать что-то не успеваю. Он закрывает рот поцелуем. Его горячие пальцы там.

Я кручусь словно уж.

Пытаюсь вырваться из сладкого плена, но даже сдвинуться не могу.

Мишины сильные руки держат крепко. Он знает, что мне сейчас нужно.

Двигаюсь навстречу его пальцам. Тихо постанываю в Мишин рот.

Стыдна-а… и сладко-о.

Пищу и вцепляюсь в его мощные плечи.

Миша рычит прямо в ухо.

Мне щекотно, и я веду плечиком.

От горячего Мишиного дыхания волоски на затылке начинают посылать импульсы по всему телу. Импульсы собираются там, в излучине, встречаются с бабочками и…

Взрываются!

Превращаются в ночные искры.

Яркие и острые!

Разлетаются из моих глаз слезами.

Я точно сейчас кончила.

Так мне сладко там.

И везде.

Обмякаю.

Так бывает?

Это и есть микрооргазм?

Или оргазм?