Чтение онлайн

— Если тебе так срочно хотелось это сказать, надо было смс прислать.

— Да пошёл ты. Выползай уже с норы. Мне нужны записи с помолвки. А тупые охранники без тебя мне не дают.

— О, а что ты хочешь посмотреть? Неужели бой с чемпионом тебе так сильно понравился?

— Да нахрен бы мне этот Демченко сдался. Я хочу, чтобы ты сказал мне, что за девка с ним была.

— Ты что, Настю не узнал? Это же жена его.

— Ты нихрена не помнишь, да? Там была ещё девка. Наглая такая. Она мне ещё перцовым баллончиком в морду брызнула.

— Серьёзно? Ахах. Тебе? Баллончиком?

— Да, ты нихуя не помнишь. Валялся там, как будто копыта откинул. Придурок, — злится он и ходит туда-сюда по комнате, будто с ума сошёл.

Ну… Девчонка точно нажила себе врага. Причём серьёзного.

— Ладно, пошли глядеть, кто та смелая либо глупая девушка.

Дорога до ресторана заняла около часа. За окном снова лил дождь. Осень… Не такая, как два года назад. Тогда почти не было дождей. А в эту…

Мы движемся к пульту охраны молча. Гром злой, а мне как-то безразлично. Кто бы ни была та несчастная, она допустила огромную ошибку. Потому что Гром не умеет прощать. Он не даёт людям права на ошибку. А тут… При семье. Друзьях. Врагах. Так унизить его.

— Пётр, включи записи камер с дня помолвки и выведи на главный экран, — падаю я на диван и достаю зажигалку с кармана.

Эх, покурить охота. Но в ресторане нельзя. Тут сверхчувствительная пожарная система. Мы уже один раз устроили тут вечеринку, что приехала целая бригада пожарных машин. А мы просто пили и курили.

— Даниил Валерьевич, с какого времени включить записи?

— Давай с момента, когда Демченко вошли в зал.

Петя клацает по клавиатуре, кадры мелькают перед глазами, Гром стоит в углу и нервно что-то ищет в телефоне. Его поведение очень странное и нетипичное. Ну выпендрилась девчонка — хрен бы с ней. Она же была с Демченко, а значит, трогать её нельзя.

— Вань, а что тебе до девчонки? — вдруг спрашиваю я.

И вот бы мне забить на это, но отчего-то не даёт покоя мысль, что он что-то задумал.

— С какой целью интересуешься? Если себе вздумал взять — то обломись.

— Так нахрена?

— Нашёл, — говорит Пётр и выводит на весь экран монитора вход в ресторан.

В помещение входят трое. Две девушки и парень. И если двоих я знаю, то рядом девчонку — нет. Рыжая бестия что-то шепчет Насте на ухо, и они смеются.

— Вот она, сука, — рычит Иван и подходит ближе к монитору.

Рассматривает мелкую девчонку. Забавный он сейчас. Я вижу, что им руководит не только злость, ещё и дикий интерес. Или не только.

В помещении начинает играть мелодия моего телефона, и я уже собираюсь взять трубку, чтобы ответить. Как вдруг моё внимание привлекает довольно-таки обычная ситуация. Сам не понимаю, почему за неё зацепился.

По залу идёт девушка — шатенка с тонкой талией. Лица её не видно. Она спиной к камере. Но Демченко ловит её за руку и поворачивает к себе. Его выражение лица меняется, а я отчего-то напрягаюсь.

Лицо девчонки по-прежнему мне не видно. Она стоит боком, но камера не ловит его. Назар что-то говорит девушке и не отпускает руку. Рядом его жена, и это уж точно не его бывшая. Так кто же эта незнакомка?

— А звук есть на камерах? — спрашиваю Петра.

— Нет, Даниил Валерьевич.

— Увеличь мне лицо Демченко на максимум.

— Дань, да что ты зациклился? Нам не эта нужна. Пусть мотает дальше.

— Подожди, — говорю слишком грубо.

Я напрягаю зрение и смотрю на губы Назара. Какого хрена я это делаю — не знаю. Просто какое-то чувство подсказывает мне, что надо.

По-ли-на…

Читаю я по его губам.

Резко вскакиваю на ноги, замираю. Ебнулся. Я реально сошёл с ума. Эти чёрные волосы не имеют ничего общего с…

— Я выйду покурю, а вы тут смотрите дальше видео.

Когда пачка сигарет заканчивается, я стою под крыльцом ресторана ещё какое-то время. Уже и Гром уехал. Он сделал запись видео себе. Этого ему достаточно, чтобы пробить девочку и всю информацию о ней. А меня никак не покидает это странное чувство. Я даже не знаю, как его описать.

— Пётр, сходи погуляй, — говорю охраннику, когда всё-таки вхожу на пульт охраны.

Ты с ума сошёл, Ахматов.

Я возвращаю запись назад. Потом ещё раз. И ещё.

Палец замирает над кнопкой паузы — не потому, что я уверен, а потому, что боюсь увидеть. Что? А хрен его знает. Но вот это чувство… Оно будто душит. Будто шепчет: очнись и посмотри наконец-то.

— Давай… — тихо, самому себе.

Девчонка дёргается. Она делает шаг в сторону, будто собирается уйти, и на секунду — всего на одну грёбаную секунду — поворачивает лицо прямо в камеру.

Я быстро нажимаю стоп.

Застываю. Всматриваюсь. Сканирую свои чувства.

Нет.

Не она.

Я смотрю холодно, придирчиво, как смотрят на совсем чужого человека. Ничего общего с моей Полиной. Чёрные волосы — ровные, тяжёлые, без намёка на её кудряшки. Губы — пухлые, слишком идеальные. Искусственные. А у моей Полины были от природы красивые. Глаза тёмные, почти чёрные. В них нет того зелёного, прозрачного бешенства, которое я знал наизусть. Нет блеска. Нет жизни, той, которая была в глазах Ракушки.

Полина смотрела иначе. Полина не умела прятать боль. Она бросала вызов взглядом, даже когда безумно боялась.

А эта… да, красивая. Но холодная. Чужая.

Я выдыхаю сквозь зубы.

— Всё, Ахматов, — хрипло. — Хватит.

Но палец не слушается. Я снова жму «плей».

Она отворачивается от камеры, и в этот момент её взгляд цепляется за зал. За то место, где мы стояли с Альбиной.

И вот тут что-то идёт не так.

Потому что она не смотрит с интересом. Не с завистью. Не с любопытством.

Она смотрит так, будто ей физически больно.

Как будто в груди что-то провернули без наркоза. Как будто она знала, куда идёт — и всё равно пришла.

Я морщусь, будто мне ударили под рёбра.

— Бред… — шепчу. — Ты просто ищешь призраков. Ты просто хочешь, чтобы твоя иллюзия вдруг стала реальностью.

Она что-то говорит Назару. Я не слышу слов, но вижу интонацию. Коротко. Жёстко. Без истерик. Потом вырывает руку — именно вырывает, а не просто уходит — и направляется к выходу.