Чтение онлайн

Я продала его. Покрасила волосы и нашла людей, которые могут помочь сделать новые документы. После я полетела к маме и брату, и лишь там смогла рассказать, что жива. Я узнала, что Даниил оплатил всё лечение, и лишь поэтому я не могла рисковать, явившись к ним домой. Да и самой мне пришлось лечиться. Ожоги были сильнее, чем тогда мне показалось. Шрамы от них до сих пор есть на моём теле. Как напоминание о прошлом. О любви, которая, несмотря ни на что, не смогла умереть во мне.

Глава 41. Полина

Надежда — самая жестокая из иллюзий. Она шепчет: «а вдруг всё будет иначе». И ты веришь. Хотя знаешь — за это придётся платить.

Тишина в этом маленьком помещении давит на виски сильнее, чем если бы тут был Даниил и орал. Но я не удостоилась и этого. Меня оставили одну с того самого момента, как сюда привели. Сколько времени прошло? Телефон у меня забрали сразу же, а тут часов нет.

Да о чём ты, Полина? Какие часы? Тут ничего нет, кроме матраса на полу. Поначалу я долго ходила от стены к стене, пытаясь привести мысли в порядок. Вышло? Нет. Ни капельки не помогло. Перед глазами Даня и его громкий смех. Истеричный. Наверное, именно так бы сказали люди, если бы увидели со стороны. Но я ведь знаю этот звук, который царапает горло и будто гвоздями раздирает при каждом вдохе. Откуда? Да я множество раз так смеялась, а потом плакала. Это хуже, чем физическая боль. Потому что последняя затянется, а вот эта... Да, она не проходит.

Когда ноги устают, я просто сажусь на матрас и подтягиваю к себе колени. Обнимаю их так крепко, будто они и есть моя опора. Но по факту мне надо деть куда-то эту энергию. Свои мысли снова бегают по кругу, как хомяк в клетке. В голове шумно, и в конце концов она начинает болеть. Я падаю на матрас уже всем телом и, свернувшись калачиком, всё-таки засыпаю.

Просыпаюсь от странного чувства. Будто меня обжигает. Будто снова горю. И, ужаснувшись этого ощущения, вскрикнув, открываю глаза. В комнате полный мрак, но я чувствую взгляд на себе. А ещё, даже если бы инстинктивно не чувствовала его присутствия, то можно было бы определить по запаху. Потому что вместо сырости, к которой, казалось, я уже привыкла, в помещении пахнет Даней. Как же я скучала по этому.

Мы в отношениях пробыли каких-то два месяца, а после я два года мечтала о том, чтобы хотя бы на секунду ощутить вот это.

— Выспалась, значит, — слышу голос в углу подвала. А потом лёгкий скрип зажигалки. Я перевожу взгляд в его сторону и смотрю, как в комнате медленно мелькают оранжевые огоньки. Завораживающе. Но не они меня умиляют, а парень, который держит в руках зажигалку. Всё те же острые скулы и аккуратные губы. В его глазах такой же огонь. Ему не нужна для этого ни зажигалка, ни спички. Потому что Даниил Ахматов ненавидит так же сильно, как когда-то любил.

Есть ли у меня шанс достучаться до него? Заслужила ли я это?

— Выспалась, — отвечаю и поднимаюсь на ноги, чтобы размять отёкшее тело. Ломит в каждой клеточке. Будто я сутки провела в багажнике. — Что дальше, Дань? Когда уже начнёшь наказывать? — набравшись храбрости, спрашиваю.

Но он молчит. Намеренно игнорирует все мои вопросы. Зажигалка тухнет, а вот звуки шагов появляются. Он перемещается в темноте, будто видит. Хотя так и есть. Хищник же.

— До тех пор, пока у тебя чёрные волосы и эти отвратительные губы, я запрещаю тебе говорить.

— А что... — не успеваю закончить свой вопрос, потому что его ладонь ложится на мои губы и далеко не мягко закрывает рот.

— Я же сказал, молчать. Не люблю, когда с первого раза не понимают.

Он убирает руку от рта и кладёт её на плечи, но не чтобы коснуться, а чтобы снять с меня пальто. Не могу сказать, что тут холодно, но без пальто меня однозначно пробирает, и я вздрагиваю.

Потом он берёт за край кофты и снова тянет вверх, оставляя меня в одном бюстгальтере. Моё тело покрывается мурашками от холода. Даня касается уже голых плеч, потом живота. И да, я уже откровенно дрожу. Смесь страха, холода и голода. Только голод не по еде, а по нему. По этим рукам, что когда-то ласкали моё тело и доводили до безумия.

— Сними всё с себя, — приказывает. А когда понимает, что я даже не шевельнулась, чтобы выполнить его приказ, хватает за волосы и резко дёргает. Больно, однако. Но я не издаю ни звука. Да, я заупрямилась. А что он хотел? Чтобы я стала его собачонкой, которая будет безмолвно выполнять приказы?

Кого ты обманываешь, Полина? Будешь ещё как его игрушкой.

— Так даже интересней, — кладёт он ладонь мне на грудь и до боли сжимает. — Знаешь, в первый раз мне не удалось тебя сломать, потому что ты приняла правила игры. Ты притворилась, а я поверил.

Вторая ладонь опускается вниз и задирает мою юбку вверх. А потом просто, одним лёгким движением, рвёт сначала колготки, а потом и трусики. Я вся вздрагиваю, но пока не отступаю. Хочу, чтобы говорил. Хочу слышать его голос. Часами слушала бы, даже если для этого мне придётся выводить его из себя и страдать при этом от боли. Сильнее, чем мне было больно, уже не будет.

Он толкает меня к стене, и мне приходится вжаться в неё лопатками, потому что его рука сильно давит на плечи. Даня достаёт зажигалку и снова поджигает её возле моего лица. В глаза смотрит. Долго, я хочу сказать, но молча.

— Мы с тобой в прошлом допустили две ошибки. Каждый из нас по одной. Я — то, что поверил тебе. А ты — за то, что предала.

— Я не... — не успеваю в очередной раз договорить. Пламя зажигалки резко опускается вниз и касается моего плеча, я вскрикиваю от боли и неожиданности.

— Я же сказал, заткнись, — в его глазах безумие. Холодное. Это не мой Даня. Не мой. А как достучаться до моего? Что сделать? Играть по его правилам или против них?

Его рука снова опускается вниз, носком ботинка он расставляет мои ноги шире и пальцами касается голой плоти.

— Знаешь, что самое досадное, — хрипит у моего уха, будто держится из последних сил, — что убить тебя мне хочется так же сильно, как и трахать. Это зависимость, да?

Его пальцы раскрывают плоть и входят. Что ж, то, что я его зависимость, было понятно с той самой минуты, когда он привёз меня к себе. Спас от одного ублюдка, чтобы потом стать моим первым. Не могу назвать Даню ублюдком. Язык не поворачивается. Он может быть ласковым, нежным, искренним...

Вспоминаю его губы на моей груди, как язык проводил по горячей плоти. Как ласкал меня...

Между ног становится влажно. Как ни крути, я всегда буду его хотеть. Всегда.

— Поцелуй меня, — вырывается на автомате. Он резко высовывает пальцы и отстраняется. Будто я ударила его словами.

— Просил же.

Он отходит вглубь комнаты, что-то там берёт и возвращается. В помещении всё так же темно, и я не вижу, что он принёс. Лишь по звуку определяю, что это скотч.

Всего одно движение — и он заклеивает мой рот куском липкой ленты.

— Попробуешь снять — я заменю скотч на свой член. Буду драть твой рот, пока ты тупо не потеряешь возможность разговаривать.