Ты пахнешь звездным небом. Книга 1
Шрифт:
И пускай я давно поняла, что он – подлая тварь, захлебнулась отвратительным чувством вины. Почему? Потому что не проглотила очередное хамство, позволила в кои-то веки заявить о себе, чем разозлила спутника жизни.
Динка, дура набитая! Куда теперь пойдешь? К родителям?
Просидев минут тридцать в полной прострации, я заняла денег и поехала домой на такси, надеясь, что Валеева там не окажется. Пальцы тряслись так отчаянно, что смогла вставить ключ только с четвертой попытки, предварительно поваляв по грязному коврику. Дверь не открылась, была заперта изнутри на вертушку. Один или вместе с любовницей? Кто его знает…
Я названивала на сотовый и домашний, пока батарея не разрядилась, с остервенением вдавливала кнопку звонка, стучала кулаками и каблуками. Безрезультатно. Упрямо просидев до рассвета в темном подъезде с шубой под пятой точкой, без кошелька и телефона, я страшно замерзла и рванула к подруге (и почему не додумалась раньше?). Катерина, отправив очередного любовника с миром, получила в подарок девяностометровую квартиру с уютной террасой и видом на Серебряный Бор. Помня о ее сумасбродстве – она вполне могла психануть и заявиться из отпуска раньше, потерять ключи или попросить срочно что-то забрать и привезти, куда скажет, – я на всякий случай всегда таскала заветную связку с собой.
Я забрала свои вещи только к концу новогодних каникул. Валеев соизволил впустить на один час, строго контролируя любую мелочь, которая выносилась из малогабаритной двушки. Удовлетворенная и загорелая, подруга великодушно предложила переехать к ней на неопределенный срок в разумных переделах.
В беспорядке загромоздив гостевую спальню коробками и пакетами, я прикорнула на пару часов и, очнувшись под вечер с температурой, неделю провалялась в постели. От спазмов в висках немела половина лица, горло распухло и саднило, изредка подкатывала тошнота; о полноценном сне можно было только мечтать, а если удавалось задремать ненадолго, вскакивала в сильной тревоге. Все валилось из рук, и я злилась на себя, запуская очередной виток боли. Время от времени случались панические атаки: я совершенно терялась в пространстве и задыхалась, ноги слабели, руки дрожали, сердце в груди звучало гулким набатом.
Муки неразделенной любви не беспокоили, ее давно уже не было. Я горевала о наивном самообмане, впустую потраченному времени, и все же внутри теплился огонек глупой надежды на то, что все само собой образуется; что Марат опомнится, прибежит, упадет на колени и попросит вернуться. Правда, у моих искушенных закадычных друзей на этот счет было иное мнение.
Три недели назад
В очередной раз я затронула тему «может быть когда-нибудь что-нибудь изменится, и мы с Маратом заживем лучше прежнего» и в очередной раз удостоилась скептического взгляда подруги.
– Дин, ключевое в твоей речи – нибудь. Пойми ты, что помочь можно только тому, кто и так собирается напрячь свою жопу, – глубокомысленно изрекла Катька, тщательно отмеряя в шейкер ингредиенты для Космополитена25. – А ежели Валеев твой, – она метнула на меня быстрый взгляд, – не твой уже, и слава богу, – хочет покрыться пролежнями и гадить под себя, то бесполезно совать ему утку.
– Кать, но ты же…
– Что я же?.. – она раздраженно перебила, выразительно закатив глаза. – Я мужиков, как котов ссаных (простите, мальчики) с улицы подбираю, но не абы каких, а с потенциалом. Отмываю, выкармливаю, подращиваю и ласково выпроваживаю, а они за это щедро благодарят и крепко дружат. Ты же, как древний маяк, мерцаешь во тьме керосиновой лампой. И к тусклой тебе летят м*даки, а нормальные мужики стороной обходят, чтобы не напороться на рифы жертвенности, – четырьмя пальцами изобразила знак кавычек. – Внутренний радар у тебя, девочка, сломан, вот и выбираешь дерьмо всякое, а потом пытаешься избавить от злых чар
Конец ознакомительного фрагмента.