Ушла весна, ушла весна – и песнь не родилась.Прошла цветения пора. Цветов опавших веераВокруг дерев лежат, светясь.Ушла весна, ушла весна – и песнь не родилась.Но разве этою весной не рокотал шмелиный рой,Жасмин не расцветал в свой час?Но разве резвый ветерок внезапно изнемогИ, рощ не взволновав, угас?Ушла весна, ушла весна – и песнь не родилась.Звенело столько птиц вокруг! Но все они умолкли вдруг,И лес не кончил свой рассказ.Грустят усталые уста, и ярмарка садов пуста,И вечер настигает нас.Ушла весна – и песнь не родилась.Последний вечер у весны, – и вот глаза мои темны,Иду к тебе, тоской томясь,Я без венка на этот раз… Слезами флейта залилась.И ты не подымаешь глаз.Ушла весна – и песнь моя не родилась, не родилась.
Руки
Кого мечтают обвить эти руки-лианы?Кому, рыдая, твердят: «Не уходи… постой…»?Рук рокочущий зов полон такой тоской!Как безумен их трепет, безмолвный и безымянный!Слова и тайны сердец они приносят нежданно,Чтоб гибкими письменами телу сказать о них.Они умащают душу нежностью несказанной,Шепот их прикасаний так чарующе тих!Юности светлый венок с себя безропотно скинув,На тебя надевают руки благоуханный венок,Руки несут тебе влюбленного сердца корзинуИ ставят корзину наземь у твоих запыленных ног.Пусть оплетут навек тебя лианы любви.Не прерывай объятья, рук заплетенных не рви.
Из книги «Образ любимой» («Маноши»)
1890
Герой Бенгалии
За стенкою Бхулубабу, худея от изнеможения,Читает громко таблицу умножения.Здесь, в этом доме, обитель друзей просвещения.Юный разум познанию рад.Мы, В. А. and М. А. [1] , я и старший мой брат,Три главы прочитали подряд.Жажда знанья в бенгальцах воскресла.Мы читаем. Горит керосин.Возникает в сознании много картин.Вот Кромвель, воитель, герой, исполин,Обезглавил владыку Британии.Голова короля покатилась, как манговый плод,Когда его палкою с дерева мальчик собьет.Любопытство растет… Мы читаем часы напролетВсе настойчивей, все неустаннее.За родину жертвуют люди собой,Вступают они за религию в бой,Расстаться готовы они с головойВо имя возвышенного идеала.Откинувшись в кресле, читаю я жадно.Уютно под крышей у нас и прохладно.Написаны книги разумно и складно.Да, читая, узнаешь немало.Помню я имена тех, кто в поисках знанияВо власти дерзанияПустился в скитания…Рожденье… Кончина… За датою дата…Понапрасну минуты не трать!Это все записал я в тетрадь.Знаю: многим пришлось пострадатьЗа правду святую когда-то.Ученые книги листали мы,Своим красноречьем блистали мы,Кажется, взрослыми стали мы…Долой унижение! Долой подчинение!Зубря день и ночь, за свои мы воюем права.Большие надежды, большие слова…Поневоле тут кругом пойдет голова,Поневоле придешь в исступление!Мы не глупей англичан. Страх перед ними забудь!Мы от них отличаемся с виду чуть-чуть,Так ведь не в этом же суть!Мы – дети Бенгалии славной,Мы британцам уступим едва ли.Мы книги английские все прочитали.Пишем к ним комментарии мы на бенгали.Перья нам служат исправно.«Арийцы» – Макс Мюллер [2] изрек.И вот мы, не зная тревог,Решили, что каждый бенгалец герой и пророкИ что не грех нам теперь отоспаться.Мы не допустим обману!Мы поднапустим туману!Позор не признавшим величия Ману [3] !Священный мы трогаем шнур [4] и клянем святотатца.Что? Мы не великие? Ну-ка,Пускай клевету опровергнет наука.Наши предки стреляли из лука.Или об этом не сказано в ведах?Мы громко кричим. Разве это не дело?Доблесть арийская не оскудела.Мы будем кричать на собраниях смелоО наших былых и грядущих победах.В размышленье святой пребывал неустанном,Рис на пальмовых листьях мешал он с бананом,Мы святых уважаем, но тянет нас больше к гурманам,Мы приспособились к веку поспешно.Мы едим за столом, ходим мы по отелям,Не являемся в классы по целым неделям.Мы чистоту сохранили, к возвышенным шествуя целям,Ибо Ману прочли (в переводе, конечно).Сердце при чтенье Самхиты [5] восторгом объято.Однако мы знаем: съедобны цыплята.Мы, три знаменитые брата,Нимай, Непах и Бхуто,Соотечественников просветить захотели.Мы волшебною палочкой знанья у каждого уха вертели.Газеты… Собранья по тысяче раз на неделе.Мы всему научились как будто.Стоит услышать нам о Фермопилах,И кровь, словно лампы фитиль, загорается в жилах.Спокойными мы оставаться не в силах,Марафон вспоминая и славу бессмертного Рима.Разве неграмотный это поймет?Разинет он от изумления рот,И сердце мое разорвется вот-вот.Жаждою славы томимо.Им бы хоть о Гарибальди прочесть!В кресло бы тоже могли они сесть,Могли бы бороться за национальную честьИ за успехи прогресса.Говорили бы мы на различные темы,Сочиняли бы дружно поэмы,В газетах писали бы все мы,И процветала бы пресса.Но об этом пока и мечтать неуместно.Литература им неинтересна.Дата рождения Вашингтона им неизвестна,Не слыхали они о великом Мадзини.А ведь Мадзини – герой!За край он боролся родной.Отчизна! Лицо от стыда ты закрой!Невежественна ты поныне.Обложился я грудами книгИ к источнику знания жадно приник.Я с книгами не расстаюсь ни на миг.Неразлучны со мною перо и бумага.Опахало бы мне! Кровь горит.Вдохновеньем охвачен я властным.Насладиться хочу я прекрасным.Стать стилистом хочу первоклассным,Во имя всеобщего блага.Битва при Незби [6] … Читайте о ней!Кромвель бессмертный титанов сильней.Не забуду о нем до кончины своей!Книги, книги… За грудою груда…Ну, хватит читать! Поясница болит у меня.Эй, служанка, скорей принеси ячменя!А-а, Нони-бабу! Здравствуй! Третьего дняВ карты я проиграл! Отыграться бы нынче не худо.
1
B. A. and M. A. («Bachelor of arts» и «Master of arts») – бакалавр искусств и магистр искусств.
2
Макс Мюллер (1823 – 1900) – немецкий филолог, востоковед, автор монументального труда «Священные книги Востока».
3
«Законы Ману» – свод законов древней Индии (III в. до н. э.), установивший деление общества на четыре касты и церемониал брахманского богопочитания.
4
Священный шнур носили представители трех высших каст (у каждой касты он был из особого материала).
5
Самхита – один из четырех сборников вед, древнейших памятников индийской словесности.
6
В битве при Незби, деревне в Англии, сторонники парламента одержали решающую победу над роялистами.
Новобрачные
Брачное ложе
Муж
Жизнь моя, на исходе вечер,Подойди! Счастье первой встречи,Несравнимо ни с чем оно.Глаза, что ресницами скрыты,Подыми, – друг на друга открытоНам смотреть отныне дано.Не робей, мне себя вверяя.Наши сердца, замирая,Слиться должны в одно.В забытьи мы, одни на свете,Тянем мед из одних соцветий,Этот мед – как вино.От рожденья пламя разлукиОбрекало сердце на муки,С той поры оно спалено.Одинокий, я жил в пустыне.Жажду мне утолять отнынеВ море юной любви суждено.Ты, редчайшая из жемчужин,Скажи: «Только ты мне нужен,Лишь тобою сердце полно!»Я в объятьях голубку спрячу…Стой! Куда ж ты уходишь, плача?
Жена
Няня ждет. Спать пора давно!
Через два дня
Муж
Любимая, что с тобою?Что лишило тебя покоя?Чем, скажи, ты огорчена?Не росинки ли слезы эти,Что роняет в траву на рассвете,Потеряв звезду, вышина?Иль, укрывшись зеленой завесой,Это плачут богини леса,Оттого что прошла весна?Или память, сложив ладони,Над могилой надежды стонет,Слезы льет над ней, смятена?Не звезда ль это, падая в бездну,На бездушный холод небесныйНочи жалуется, грустна?Бледность эта откуда, истома?
Жена
Я забыла котенка дома,Как я буду играть одна?
Во внутреннем дворе
Муж
Чарам юной красы покорныДаже травы. На ложе из дернаЧто ты делаешь, жизнь моя?К пальме ты прислонилась устало,На горячий висок упалаНепокорных волос струя.Возле ног твоих в нетерпеньеВьется ключ. Неумолчно пеньеПереливчатое ручья.Солнце в мареве зноя слепнет.Сладко дремлешь под плеск и лепетТы в объятиях забытья.Вижу: в блеске твоем увялиСорванные цветы шефали,Ароматом тебя поя.Доплести гирлянду не можешь,Все о чем-то грустя, тревожась,Чей-то образ в душе тая.Грусть о ком навевает, – ответь мне, —Качая подвески, ветер?Кем согрета мечта твоя?О ком это шепчутся пчелы?Перед ульем их пляс веселый,Непрестанная толчея.В тишине прохладного садаЧто, скажи, ты припомнить рада?Речь тебе вспоминается чья?Сад безмолвствует. Пали росы,Что ты делаешь здесь, откройся!
Жена
Ем зеленые сливы я.
Муж
Недомолвки мне нестерпимы,Поделиться хочу с любимой,В сердце радость и боль накопив,Не по силам мне бремя это,Дорогая, я жду ответаНа мучительный свой призыв!Утро всходит, росу роняя.И в душе, почему – не знаю,Чувств весенних высок прилив.Ветер молит бутон малоти [7] ,Льнет к атласной упругой плоти,Лепестки прохладой обвив.Не молчи, не ввергай в унынье,Пусть надежду сулит отнынеВзор твой ясный, что так пуглив.Полуробко, полусмущенноСердце другу открой, спаленныйДух мой ласкою оживив.Безутешно, всегда несыто,Для тебя мое сердце открыто,Дорогая, пока я жив;Твоему повинуясь слову,Сделать все для тебя готово.Окрыляет любви порыв.Жизнь отдам, чтобы клад бесценныйОтыскать тебе во вселенной,Все препятствия сокрушив,Пусть же воля твоя свершится,Что ты мне повелишь, царица?
Твоего участья лишенный,Ухожу я, опустошенный,Любви покидаю храм.Пусть сердце твое как льдинка —Быть может, хотя б слезинкаК твоим упадет ногам?Постигнешь ли боль разлуки?Протянешь ли вслед мне руки,Дав волю любви словам?Проснется ли чувств томленье?Узнаешь ли сожаленье,Что пришлось разлучиться нам?Найдешь ли себе отрадуВ тишине безлюдного сада,Где место одним лишь снам,Где век тоске не уняться?..Чем сможешь ты там заняться?
Жена
Замуж куклу свою отдам.
Из книги «Золотая ладья» («Шонар тори»)
1893
Золотая ладья
Хлещет ливень, и мрак небеса заволок.Я стою у реки. О, как я одинок!Мой урожай был к сроку сжат,У ног моих снопы лежат.Река размыла перекат,Блещет стремнины клинок.Хлещет ливень. Я жду. Я до нитки промок.Я один на пустынном прибрежном лугу.Что на том берегу – разглядеть не могу.Чуть вырисовывает мглаШтрихи деревьев у села,А хижины заволокла.Здесь, на этом пустом берегу,Ни души. Я один на прибрежном лугу.Чу! Над бездной реки чья-то песня слышна!Я узнал эту песню! Все ближе она.Над лодкой парус распростерт,Он реет, он полетом горд.Бессильно бьется в твердый бортРечная волна.Эта песнь мне знакома! Все ближе она!Друг мой, в какой направляешься край?Погоди! Прошу тебя – не уплывай!Хотя б на миг причаль! Постой!Возьми мой урожай с собой!Потом отчалишь в край любой.Только мой золотой урожайТы в ладью забери. Хочешь – людям отдай!Все возьми. Все тебе до зерна отдаю.Погляди, нагрузили мы лодку твою,Я здесь трудился столько дней!На ниве я стою своей,Ни колоска теперь на ней.Я один у причала стою.Ты возьми и меня в золотую ладью!Места нет, места нет, слишком лодка мала,Много места поклажа моя заняла.Наш край безмолвен, а над нимКлубятся тучи, словно дым.Над полем я стою пустым,Все я отдал дотла.Далеко золотая ладья уплыла.
Пробный камень
Пропыленный, косматый безумец идет,Он жаждет в пути камень пробный найти, Губы сжав, шагает вперед и вперед,Он бесплотен, как дух, безмолвен и глух, Лишь глаза не погасли. Горят в ночи,Словно два светляка, словно два уголька, Каждый камень ощупывают их лучи,К тем, кто бедно одет, в людях жалости нет, Не накормят, не пустят тебя на порог.Ты в пыли, в грязи – ни о чем не проси, Кто к тебе снизойдет? – ты нищ и убог!Сколько бед и невзгод! Но скиталец бредет, Гордится свободою и нищетой.Он всегда презирал благородный металл, Пробный камень дороже казны золотой. Море вздыбилось, море скитальцу грозит,На пути, как стена, вырастает волна, Глядит, не мигая, бездонный зенит,Хохочут ветра, и с утра до утра Море злобно смеется оскалом волны.Над сверканьем вод утром солнце встает, Вечерами всплывает светильник луны.Стихнет шторм – и тогда что-то шепчет вода; Океану поручено тайну беречь,Но поведать он рад, где скрывается клад. О! Когда б могли мы понять его речь!Не томясь, не скорбя, он поет для себя, Увлеченный пеньем, забыл обо всем.Люди шли, кто куда, прошли – ни следа. Странник ищет камень и ночью и днем. По преданью, возник в незапамятный годПервой звездочки свет (так золота след На поверхности пробного камня сверкает).И один за другим к прибрежьям седым Любопытные боги и духи пришли,Поглядели на дно – в пучине черно; Стояли в молчанье, склонясь до земли;Тих был моря напев. Тогда, осмелев, В пучину они погрузились – и вмигУстремились ко дну, возмутив глубину, Взбаламутили вечный подводный тайник,А из пены густой, блистая красой, Лакшми [8] вышла – богиня с ясным челом.Здесь, у пенистых вод, нынче путник бредет, Пробный камень ищет и ночью и днем. Он устал, но встает и шагает опять,Сколько минуло лет! – камня пробного нет, Нет надежды – осталась привычка искать.Так всю ночь напролет птица друга зовет, Но, навеки покинута, вечно одна,Не умолкнет и днем, тоскует по нем, Нет надежды – и все же поет она.Океаном века правят боль и тоска, Он кого-то зовет – не зная кого.В пустынный простор он объятья простер, Вечный поиск – предназначенье его.Мир в движенье всегда – звезд кочуют стада, Вечно ищет кого-то в скитанье своем,Так над пеной морской, забыв про покой, Странник ищет камень и ночью и днем. Как-то встречный мальчишка кричит: «Постой!Где ты цепь эту взял? Сверкает металл. Опоясан ты цепью, видать, золотой!»И тот – потрясен: явь или сон? Золото?.. Цепь ведь железной была!Он ощупал ее – золотое литье! Странное дело! Как цепь тяжела!Мутным стал взор, руки путник простер И, рыдая, упал на дорогу, во прах.Труден был путь. Тот миг не вернуть, Когда камень заветный держал он в руках!Брел ночь он и день, трогал каждый кремень, Не глядя, прикладывал к цепи своей.Как тут горю помочь? Отбросил он прочь Пробный камень – один меж сотен камней! Солнце сонно садится над ясной водой,Позолочен простор, весь в огне кругозор. Снится тихому вечеру сон золотой.Человек изнемог, но бредет на восток, Снова ищет он то, что, найдя, не нашел.Изможден, изнурен, сутулится он, Сердце высохло, словно поверженный ствол.Тропы тянутся вспять, ни души не видать, Тропы тянутся из ничего в никуда.Пути далеки, бескрайни пески, Ночь окутала мир, ни пути, ни следа.Быть полжизни в пути, мысля: «Только б найти!» На миг прикоснуться, не зная о том!И полжизни опять тому же отдать, — Пробный камень разыскивать ночью и днем.
8
Лакшми – богиня счастья, красоты, изобилия, супруга бога Вишну.
На качелях
Буду играть со своею душой. Без устали льет Ливень всю ночь напролет.Плачет небо. Тревожна ночная пора.Мы будем сегодня играть до утра.Утлый мой плот в этом празднестве диком плывет.На жизнь и на смерть игра идет Всю ночь напролет.Взвихрены воздух и воды. Стихия, грозна ты сейчас! Раскачивай нас!И ветры качают во весь размах,Как тысячи якшей [9] , хохочут впотьмах,Ветры безумствуют, ветры ревут, разъярясь.Буря, разгул твой и небо и землю потряс. Раскачивай нас!Душа замирает, сегодня душе не до сна, В смятенье она,Робко прижалась ко мне, чуть дыша.Чувствую я, как трепещет душа.Сердце дрожит – как близко душа, как нежна!В страхе сегодня она, восторгом полна, Трепещет она.Я убаюкивал душу, я усыпить ее смог И чутко стерег.В цветах, на супружеском ложе моем,Была душа со мною вдвоем.Я от печалей упрятал ее и тревог,Я заточил ее в тайный, укромный чертог И нежно берег.Губы, глаза целовал я душе моей, милой моей Все нежней и нежней.На грудь мне склонилась ее голова,Шептал я ей лучшие в мире слова.Лучшее все я дарил ей: бери и владей!В лунные ночи я песни наигрывал ей И пел все нежней.Ласки пресытили душу, усталую сон охватил, Лишил ее сил,Гроза бы ее разбудить не могла,Ей стала гирлянда цветов тяжела,Спутались ночи и дни, полумрак наступил,Стала душа безразличной, остыл ее пыл, Проснуться нет сил.Я заласкал мою душу, увяла она взаперти. Как ей жизнь обрести?Светильники свадебной ночи чадят,Стою, озираясь, тревожен мой взгляд.Вянут в гирляндах цветы, больше им не цвести.Все, что отверг я – мечтатель! – в начале пути, Хочу обрести.Пусть же сегодня игра на жизнь и на смерть идет Всю ночь напролет.На гибельных этих качелях вдвоем,Держась за канаты, в полете замрем.Пусть ураган нас толкает вперед,Пусть продолжается этот безумный полет Ночь напролет. Раскачивай нас! Раскачивай нас!Буйствуй, стихия! Качни еще раз!Вновь подруга со мной, не свожу с нее глаз.Разбудил ее бури неистовый глас.Бьется кровь моя, пламень ее не погас.Буря в сердце моем с непогодой слилась.А у подруги коса расплелась,Гирлянда цветов развилась, ткань покрывала взвилась,Браслеты звенящие сотрясает неистовый пляс. Раскачивай нас!Налетай, ураган, сокруши, оглуши.Все одежды сорви, все покровы с души!Пусть она обнаженной стоит, не стыдясь! Раскачивай нас!Я душу обрел, мы сегодня вдвоем.Без боязни друг друга опять познаём.В безумных объятьях сплелись мы сейчас. Раскачивай нас!Пусть безумцам откроется мир без прикрас! Раскачивай нас!
9
Якши – мифические существа, хранители сокровищ бога богатства – Куберы.