Ты погляди без отчаянья… (стихотворения), Тагор Рабиндранат

Ты погляди без отчаянья… (стихотворения)

Тагор Рабиндранат

Шрифт:

Шах Джахан [39]

О повелитель Шах Джахан, прославивший Восток,Ты знал, что золото и жизнь уносит времени поток,И захотел запечатлеть печаль своей утраты. Твои желания – закон, веленья святы…И власть разящая, как гром, исчезнет все равно,Пускай померкнет блеск ее с закатом заодно,Но безутешная печаль переживет века.Она на ясный небосвод навеет облака.Ее не может поглотить забвения река. Алмазов и рубинов красота, Как семицветной радуги цвета, Исчезнет, расточится во вселенной, Зато останется нетленной На лике времени, как ты мечтал, Слеза твоя – сияющий кристалл — Твой Тадж-Махал. О сердце! Неустанно бьешься ты; Ни на мгновенье Не остановишься, всегда в смятеньеИ не оглянешься средь вечной суеты, О, нет!В потоке времени теряется твой след.Плывешь от берега до берега другого,Ты груз берешь, а там сгружаешь снова. В дыханье южных ветерков Колеблется цветущий кров, Полураспущены бутоны, Весь сад колышется зеленый. Как сари шелковый подол.Но вянут мадхоби – прощанья час пришел. Нет времени, лишь миг один, Так пусть распустится жасмин Для новой радости твоей Среди прозрачных, ясных дней. О сердце, тайные мечты, Все то, что накопило ты, Все бросишь у немой черты Необоримой темноты. Нет времени. Летит оно. Таишь, Владыка, ты желание одно:Похитить сердце времени, украсть, Насытив восхищеньем всласть, Пленить нетленной красотой… Обвив гирляндой роз густой,Безликой смерти подарить прекрасный лик. Нет, нет Досуга для печали. Вся жизнь твоя – короткий миг. И сетью оплело молчанье Твои рыданья, стоны, крик. Но лунной ночью, в белом храме Назвал ты с горькими слезами Любимой имя. Этот зов Звенит еще в ушах веков. Любви тоскующая нежность Раскрылась в красоте цветов, И мраморная белоснежность Навек таит ее, без слов.О Шах Джахан, какое волшебство —Ты создал слепок сердца своего! Оно, как новый Облак-Вестник [40] ,В невиданных доселе ритмах песниС тобою разлученною любимой, —Там, где ее земная красотаРаспалась на лучи и на цвета,Смешалась с бледным золотом рассвета,С игрой бесплотного жасмина в полнолунье,С закатом утомленным, знойным летом,На берегу, безмолвием воспетом,Где белый мрамор излучает свет, — Посланец твой сквозь сотни летНесет любви неугасимый пыл: Любимая, я не забыл!Давно ушел ты, Шах Джахан, за небосклон,Исчезла власть твоя, как смутный сон, Повержен трон —Перешагнул ты, Шах Джахан, черту времен! Войска твои грозою были, Они вздымали клубы пыли, А нынче и следы их ног Затеряны в пыли дорог. Смолк нообот [41] , ночью лунной Не зазвучит он над Джамуной. Давно благоговейно тут Хвалебных гимнов не поют. Браслеты больше не звенят В углах разрушенных дворцов, И только голосом цикад, Тоскуя, плачет ночь, без слов. Но беломраморный твой Вестник, Как музыка безмолвной песни, Презрев крушенье, возвышенье И жизни вечное движенье, Из века в век, из года в год Одну и ту же весть несет: Любимая, я не забыл!Лжец говорит, что не забудет никогда,Что не рассеют мрак отчаянья года,Что дверца памяти закрыта, как вначале, И что незыблем храм печали. Незыблем Тадж-Махал, Останется стоять он, как стоял, В земной пыли останется, как был, — Покровом памяти он смерть укрыл. Но кто удержит жизнь? Ее зовет Сияньем звезд далеких небосвод, Ее зовут миры, и, разрывая Оковы памяти, уносится живая Та жизнь, уже не помнящая тлена, И – вольная – кружит по всей вселенной. О Шах Джахан, бессилен царский трон, Тебя вовеки не удержит он; И мир безбрежный, словно океан, Мал для тебя, великий Шах Джахан! Поэтому, кончая пир земной, Жизнь оттолкни, ты в мир идешь иной, Отбрось ее, как глиняный сосуд, Ты превзошел свои деянья тут! Ты на земле оставил славный след, Остался след, но Шах Джахана нет! И Тадж-Махал, который ты воздвиг, Тебя не удержал бы и на миг. Земной любви великолепный трон Тобой забыт, покрылся пылью он И только запылил твои ступни, Пыль отряхни и праху – прах верни! Вот на следы твоих усталых ног, На те следы, что сохранило время, Однажды, в неизвестный людям срок, Упало из гирлянды жизни семя. Далек ты, но поднялся из него Заветный стебель – жизни торжество. Он тянется в родное поднебесье И жалуется нам в печальной песне: Как далеко я ни гляжу, Но странника не нахожу. Любовь его не удержала, Не удержал и трон,Сквозь океаны и моря идет все дальше он. Бессмертной жизни колесница По зову ночи дальше, дальше мчится Под звездный звон… Ее манит рассвет. Меня терзает боль воспоминаний: Его, великого, здесь нет, И плачу я о Шах Джахане.

Шах Джахан (ок. 1592 – 1666) – император из династии Великих Моголов. В память покойной жены Мумтаз Бегум воздвиг в Агре знаменитый мавзолей Тадж-Махал.

«Облак– Вестник» («Мегхадута») – гениальная поэма древнеиндийского поэта и драматурга Калидасы (V век). В этой поэме рассказывается об одном якше, которого изгнали из Алаки, столицы царства Куберы, и он просит облако отнести от него весть любимой.

Нообот – оркестрик, в состав которого обязательно входила флейта и который играл по праздникам или в определенное время суток, заменяя бой часов.

Беспокойная

Ты катишь, о великая река,Бесшумные невидимые воды.Средь ровной бесконечности природы,Не прекращаясь, мчишь через века.Твое теченье, скрытое от взора,Ударами могучего напораВолнует дали твоего простора.Весь в гневных тучах, плачет небосвод.Свет резких вспышек, льющихся потоком,Во мраке зарождается глубокомИ по орбитам к гибели идет,Вращаясь вереницей неизменной,Порядок солнц и лун и звезд вселенной,Как пузыри поверх пучины пенной.Жизнь навсегда отринута тобой.Бредешь без цели – и твое движеньеКак будто слов лишившееся пенье.Иль это беспрестанно отклик свойДаль посылает, слышный все сильнее?Ты оставляешь дом для встречи с нею.И ожерелье у тебя на шее,Чуть ты завидишь дали тайный знак,Трепещет, звезд жемчужины роняя.Седую гриву треплет буря злаяСредь пустоты, и накрывает мрак.Как серьги, в небе молнии мерцают.Края одежды над землей летаютИ над травой дрожащей затихаютИль в роще, задевая за листы.И вновь кружатся, устремляясь вниз,Жасмин, полаш [42] , и бокул, и сирис [43] —Зимы, весны и осени цветы —И остаются на твоем пути.Лети, лети, лети вперед, лети,Неистово, стремительно лети!Все, что несешь ты, выпусти из рук.Освободись от самой малой клади.Не помни об оставленной отраде.Тебя минуют горе и испуг.Трать радостно, что скоплено смиренно.Была полна – становишься мгновенноСовсем пустою. Ты всегда священна.Стопой земли касаешься, и грязьПод нею черноту свою теряет,И смерть в мгновенье ока исчезает,В мгновенье ока жизнью становясь.Когда же ты на миг какой-то малыйВнезапно остановишься устало,Мир задрожит в тревоге небывалой,Взметнувшись ввысь грядой огромных гор.И все вокруг под непроглядной тьмою —Под тварью коченеющей, немою —Исчезнет, будто до небес заборВстал пред идущим, ужасом объятым.И тяжестью своей мельчайший атом,Сокровища презрев, глумясь над златом,Копьем греха, что боль в себе таит,Готовым для смертельного удара,Вонзится в сердце неба. О апсара [44] ,Прекрасен твой от взгляда скрытый вид!Неутомимо пляшешь, танцовщица.И танца твоего поток струится,И жизни мира каждую частицуВодою смерти очищает онИ небо раздвигает синевою.Поэт, сегодня властвует тобоюНожных браслетов жизни громкий звон;И танца беспричинное движеньеВливает в жилы буйное волненье,Грудь наполняя звуками сраженья.Никто не знает, что в груди твоейСегодня разошлись морские волны,Леса дрожат, своим волненьем полны.И те слова становятся ясней: Я прихожу из века в век, Тишайшая средь тихих рек. Меня влечет мой вечный бег От встречи с образом к разлуке И от одной души к другой, Когда редеет мрак ночной, Ту малость, что держали руки, В дар тотчас превращаю я, И песня слышится моя.О, посмотри: дрожит ладьяСреди шумящего теченья.Оставь на берегу свой груз,Освободись от прежних уз.Несись в неистовом стремленье.И у потока на грудиВо тьму бездонную сойди —К сиянью света впереди.

Полаш – кустарник семейства бобовых. Растет в сухих местах и цветет ярко-красными цветами.

Сирис (Альбиция) – высокое дерево семейства бобовых, подсемейство мимозовых с белыми цветами.

Апсары – небесные девы, обитающие в раю Индры, бога-громовержца. Согласно преданию, явились на свет при пахтанье молочного океана.

Подарок

О любимая, чем же тебя одарю, Встречая зарю?Не рассветною ль песней? Но солнце все горячей,И заря угасает от жгучих его лучей.Жаркий ветер повеял, колебляРдяный венчик ее на дрожащем стебле,Лепестки осыпаются, ослабев, Замирает напев.О подруга, чего же ты ждешь от меня,Подойдя к моей двери на склоне дня?Какой подарок тебе вручу?Не вечернюю ль эту свечу?Но ее огонек еле-еле мерцает сквозь мглу В одиноком моем углу.Ты хотела бы людям сияющий свет нести,Но чтоб выдержать ветер – где силы ему найти! Он угаснет в пути. Что ж тебе подарить?Может быть, самоцветы, нанизанные на нить?Но зачем же тебе терпеть мученье тенёт, Ожерелья гнет?Скоро ль – нет, а настанет мгновение это,Когда разорвется нить, рассыплются самоцветы И ладони твои Их тяжелой струиНе сумеют сдержать второпях, —Мой подарок исчезнет в пыли, обратится в прах.Не лучше ль, когда, не загадывая ни о чем,Бродя одиноко в цветущем саду моем,Затрепещешь ты от душистого дуновенья, Замрешь на мгновенье,И этот нечаянный дар живойБудет навеки твой.Блуждая в садах, мой прекрасный друг,Очарованно глядя вокруг, Ты заметишь вдруг,Как выскользнет луч из вечерней зари, —Посмотри на него, посмотри, —Он коснется мечтаний твоих трепетом тайных чар…Бери этот дар, мой нечаянный дар, Бери…Богатство мое в зарницах, мерцающих нощно и денно.Оно возникает мгновенно, исчезает мгновенно.У него названия нет, но запомни его приметы, —Воздух вдруг запоет, зазвенят на ногах браслеты…Я и сам не знаю к сокровищнице пути,Руками ее не взять, словам до нее не дойти.Так возьми же сама, что сочтешь ты всего желанней, Всего чудесней, —Тем дороже подарок, чем он нежданней, Чем неизвестней, Как дуновенье благоуханья, — Цветок иль песня…

Суд

О мой Пресветлый! Когда несметной, Разгоряченною толпой,Вздымая пыль клубами за собой, Проходят нечестивцы мимоИ загрязняют лик прекрасный твой,Душа скорбит и боль неисцелима. В слезах я говорю: «Прекрасный мой! Возьми свой жезл и стань судьей!» Но что я зрю?Врата суда открыты день и ночь,Вершится суд всегда, и день и ночь,Но даже первые лучи рассветов ясныхНе гасят блеска глаз кроваво-красных,И даже лотосов благоуханьеНе заглушает смрадного дыханья,А в сумерках, когда отшельник-вечерЗатеплит звезд бесчисленные свечи,Семь Мудрецов [45] взирают с высотыНа буйный бред в пыли бредущих мимоТвоей непостижимой доброты:Душа моя скорбит неудержимо! Прекрасный мой, В тиши леснойТвой правый суд и в птичьем пенье,В жужжанье пчел и ветра дуновенье,В цветах и в трепете листвы весенней,Над берегом, лобзаемым волной. О мой любимый! Неукротимы В безмерной алчности слепой, Они крадутся за тобой, На все готовы,Чтобы похитить светлые покровыИ скрыть под ними сердца пустотуИ вожделений грязных наготу.Они любовь попрали, истерзали, Повергли в прах…Нет сил терпеть, не вынести печали!И я к тебе взываю, весь в слезах. Я говорю: «Любимый мой!Возьми не жезл, а меч, и будь судьей!» Но что я зрю?Над злобой их ты слезы проливаешь, Как мать детей, прощаешь,Грудь подставляешь стрелам их мятежным,На ненависть любовью отвечаешь, На ярость – взором нежным. О мой любимый! Твой суд незримыйВ любви, переборовшей все страданья,И в верности, не знающей сомненья,И в дружбе, что прошла все испытанья,В ночах разлуки, полных ожиданья,И в трепетных рассветах возвращенья,Омытых кроткими слезами всепрощенья. О Рудра [46] , повелитель грома! Тупою жадностью влекомы, В твой храм они вошли тайком, Как воры в дом, И завладелиСвятыней, что хранилась там доселе.Но с каждым часом ноша все тяжеле,Гнетет их души тягостным ярмом, —Они согнулись, сникли, ослабели…И я, рыдая, говорю с мольбой:«Прости их, Рудра мой!» Но что я зрю?!Снисходишь ты грозой необоримой, Неудержимой,Неправедное с них срываешь бремя,Украденное в ветре развеваешь, В прах повергаешь, Карой их прощаешь…О Рудра мой, ужель настало время?Да, вижу я теперь: твое прощенье — Гремящих молний мщенье, Тьма светопреставленья, Ливни крови…Тем милостивей суд, чем он суровей!

В индийских преданиях говорится о семи великих мудрецах-риши, сыновьях Брахмы и творцах индийских гимнов. Их имена называются по-разному. Считается, что они стали звездами Большой Медведицы.

Рудра (Ужасный) – одно из имен бога Шивы, когда он воплощает разрушительное начало. Рудра вооружен громовой стрелой.

Жизнь и смерть

Я люблю этот мир все глубже, все нежней, — Этот мир за кругом круг, в потоке дней, Я окутывал жизнью своей, И ночь и день, И свет и теньНаполнялись моим сознаньем, – в их сущность мой дух проник, И в какой-то миг Слились в неделимости бытия И мир мой, и жизнь моя, —Я понял, что жизнь люблю лишь потому, Что этот мир люблю, принадлежу ему. Но я умру по закону естества. Мои словаНа этом ветру когда-нибудь не прозвучат, С небесной синью не сольется взгляд И сердце не рванется наугад, Когда заблещет солнечный призыв. Чело склонив,Заветною тайною ночь со мной не поделится снова, —Настанет миг последнего взгляда, последнего слова… Что мною этот мир любим — Неоспоримо, Что должен я расстаться с ним — Неоспоримо. Какая-то связь меж тем и этим несомненна, Иначе вселеннойНе под силу б так долго терпеть со спокойной улыбкойЖесточайший обман и мириться с горчайшей ошибкой, А солнечный свет давным бы давноПочернел, как завядший цветок, и было бы в мире темно…

Рай

Ты знаешь, брат, где рай? Там нет оград. Куда ни устремишь ты взгляд, Пространства нет у рая, Начала нет и нет конца и края, Ни дна, ни четырех сторон, Ни дня, ни ночи нет, ни годовых времен. Воздушным шариком, пустою тенью Витал я в том раю, Но шли века, сменялись поколенья,И вот родился я, обрел земную плоть мою. Рай воплощен в моем горячем теле, В моей печали, в нежности, в веселье, В моей любви,В моем стыде, в моем труде, в бушующей крови, В волнах моих смертей, моих рождений,В игре всех красок, всех цветов, в оттенках, в свете, в тени. Он влился в песнь мою. Теперь не я в раю — Моей души он заполняет лоно, Он смотрит благосклонно с небосклона.И раковиною гудит небесный свод,А даль семи морей в литавры гулко бьет. Раскрылись лепестки бутона,Листва, лучи, ручьи, ключи дрожат, текут бессонно.Из лона матери земной мой появился рай,И волны ветра эту весть несут из края в край.

Весна

Та весна, что однажды здесь бушевала победноСо свитой своей пестроцветной,Мой двор наполняла и смехом, и звоном, и гулом,Цветя золотистым канчоном [47] , белопенным парулом [48] ,Оживляя дыханьем и трепетом каждый кустИ волнуя небесную синь поцелуями алых уст, —Та весна воротилась, но дом мой печален и пуст.Опустилась она на порог одинокого дома, —Тут все ей знакомо и незнакомо, —И глядит она вдаль, где рощи под дымкой сквознойНеразличимы с небесною голубизной.

Канчон – деревце, цветущее золотистыми цветами.

Парул – небольшое вечнозеленое дерево с белыми цветами.

Воздаяние

Ты птице дал песню – поет она песню твою, Больше отдать не под силу и соловью.Ты голос мне дал, но я больше тебе отдаю — Песню свою пою.Ветру ты волю великую дал, —Он цепи порвал, он свободным стал. Мне непосильную ношу ты дал, —Я, согнувшись, бреду, одинок и устал,Из рожденья в рожденье, свой груз по частям Бесчисленным сбрасывая смертям,Дабы к стопам твоим подойти с незанятыми рукамиИ на огне свободы расплавить кандалы, что носил веками.Твой подарок – улыбка луны голубая, И льет луна без конца, без краяГрезы в сложенные ладони земли, ароматами их наполняя.Твой подарок – множество бед моих; Омыв своими слезами их,Я все буду рад назад отнести В ночь встречи, венчающей день пути.Смешав тьму, и свет, и холод, и зной, Ты создал только наш мир земной. В нем я стою с пустыми руками,А ты усмехаешься, скрыт облаками, Небо велишь мне раскрасить ты Всепобеждающей кистью мечты. Всем всегда ты дары приносишьИ лишь у меня приношений просишь.Ну что же, с трона спустись на миг, Ко мне обрати смеющийся лик,Прими в свои руки любовь мою И знай – я сторицею воздаюЗа каждый твой дар, за каждую милость твою.

Неведомое

О плоть моя – мой утлый плот. Вдаль отплывает он, Теченье дней пересекает он. Преодолею времени стремнину — И плот покину.Потом и знать мне ни к чему, где, как блуждает он,Просторы света или тьмы пересекает он.К неведомому я иду. В дороге – радость встречи, Преодоленье всех противоречий. Едва я, на свою беду, К изведанному в сети попаду,Уже неведомое здесь и в страхе, не переча,Известное уходит. Миг – и я расправил плечи.Неведомое – кормчий мой, свободный мой порыв, Я связан с ним навек, покуда жив. Свиданье с ним страшит, но тягостна разлука. О страсть моя и мука!Оно, от мудрецов свой взор с презреньем отвратив,Жемчужину освободит, жемчужницу разбив.Оглядываешься назад, там дней твоих начало. Твоя душа – у старого причала? К покинутому брегу не пристать, Не возвратишься вспять.Немало устрашенных душ былое в сеть поймало.Смелее путы разрывай! Неужто силы мало?Пора собранью разойтись: часов донесся бой. Идет прилив высокою волной. Еще шагов незримого не слышишь, Стоишь – не дышишь.Каким окажется оно? Где встретится с тобой?Какие дали ждут тебя и берег ждет какой?

Журавли

Катит волны Джилам, – на излуке сверкнула река Синей сталью кривого клинка;И уже в темноте, как в ножнах, утопает.День отхлынул, ночи прилив наступает,Вижу лилии звезд на поверхности черной воды. Горных кедров рядыСпят на склонах крутых. Мир сковала дремота,Дали сонные, кажется, шепчут мне что-то, Только слов не пойму,Уплывают невнятные звуки во тьму. Вдруг родился в поднебесных просторах — Шорох, А потомВихрь стремительный в небе пустом.Это крылья безумные, крылья, от счастья хмельные,Хохочут, ликуют, как пляска стихии,Изумляют они небеса и просторы земли. Журавли, журавли!Словно девы небес этот вихрь пронесли, Немоту разорвали, Потрясли молчаливые дали. Горные кедры, трава — Все проснулось, ЕдваВихря дыханье к земле прикоснулось.Шумом крыльев наполнилась мгла, В сердце мертвого сна ожилаЗатаенная страсть к быстроте. Даже кручиПожелали взлететь, заклубиться, как тучи.Машут ветви, деревья трепещут вдали,Корни силятся вырвать из черной земли. Им лететь бы за шумом воскрылий, Новые дали они бы открыли. Вздымаются волны тоски. Небеса далеки, высоки. Крылья, крылья, могучие, птичьи!В самом сердце вселенной услышал ваш клич я:«Не сюда, не сюда! Дальше, дальше! Вперед!»Журавли, куда же вас крылья несут? Вы разбили безмолвья сосуд.В молчании вод, небосклона и суши Мои чуткие уши Слышат шум беспокойный крыла. И трава поднялаСвои крылья зеленые к выси просторной.Где-то там, под землей, встрепенулись набухшие зерна.Сотни, тысячи зерен готовы к полету давно, Бьется птицей любое зерно. Вижу: рвутся в просторы Горы,Расправляют зеленые крылья леса,В неизвестность стремятся они, в небеса.Перед светом рыдающим тьма отступила,Лишь взмахнули крылами ночные светила.Голосов человеческих слышу я хор, —По незримой дороге стремятся в простор,От неведомой давности к новым векам пролетая. Крики кочующей стаи Услышал я в сердце моем.Птицы в полете и ночью и днем.Устремляясь от берега к берегу, птицаТо сквозь мрак, то сквозь даль голубую промчится.Дружных крыльев напев в мирозданье плывет: «Не сюда, не сюда! Дальше, дальше! Вперед!»

Шекспир

Когда твоя звезда зажглась над океаном,Для Англии в тот день ты сыном стал желанным;Сокровищем своим она тебя сочла,Дотронувшись рукой до твоего чела.Недолго средь ветвей она тебя качала;Недолго на тебе лежали покрывалаТумана в гуще трав, сверкающих росой,В садах, где, веселясь, плясал девичий рой.Твой гимн уже звучал, но мирно рощи спали.Потом едва-едва пошевелились дали:В объятиях держал тебя твой небосвод,А ты уже сиял с полуденных высотИ озарил весь мир собой, подобно чуду.Прошли века с тех пор.Сегодня – как повсюду —С индийских берегов, где пальм ряды растут,Меж трепетных ветвей тебе хвалу поют.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15-21

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Ты погляди без отчаянья… (стихотворения)

Тагор Рабиндранат

Шрифт: