Чтение онлайн

Так он познакомился с другим свойством палки и меня узнал в новом качестве. Отрезвленный, он с недоумением смотрел на меня, на палку, фыркал и тер лапой нос.

На первый раз было вполне достаточно. Я не хотел доводить зверя своей защитой до полного отчаяния, но, главное, не хотел портить наши отношения. Они мне были не только необходимы для работы, но и просто по-человечески дороги.

Видя, что он все еще собран и готов к нападению, я держал себя, как при снятом предохранителе. Во мне не осталось места, где бы мог поместиться хоть гран страха.

В таком состоянии я вышел из клетки. Теперь, после того как нападение Уголька было отбито, можно было спокойно оставить его для «размышлений». Пусть «проанализирует» нашу встречу и «сделает» выводы. Впрочем, кавычек па этих двух словах можно было бы и не ставить. Ведь действительно каким-то своим способом и проанализирует и сделает выводы, иначе с ним никогда нельзя будет сработаться.

И сам я тоже отправился размышлять над своими по ступками и проверять, не сделал ли где ошибки. Жив, здоров — значит, защищался правильно. Ошибки по отношению к себе запечатлеваются на теле кровавыми рубцами. Ну, а по отношению к Угольку?

Редко можно встретить в цирке более ужасное зрелище, чем нападение пантеры или тигра на дрессировщика. При сравнительно малых размерах манежной клетки зверь быстро набирает силу и скорость прыжка. То, что нападение Уголька было для него не очень удачным — это только от ярости, которая застилала ему глаза. Конечно, и я ему вставлял палки в колеса. Когда я был в клетке, у меня мелькала мысль, не применить ли воду. Хорошо сделал, что не привел ее в исполнение. Для первого раза хватит и того, что Уголок уже получил. Всякое «чересчур» только оттолкнуло бы от меня зверя.

И еще я похвалил себя за одно дело. Признаюсь, что во мне вспыхнуло желание померяться силами с пантерой. Но я подавил в себе это острое ощущение романтичности приключения, хотя почти так же, как Уголек, был ослеплен азартом; но в конце концов, разум взял верх над инстинктом, и я оставил Уголька одного.

Итак, сегодня я показал этому строптивому зверю свое полное господство над ним. Надеюсь, он понял, что только я его полновластный, неограниченный властелин и всякое неподчинение «Карается по закону». Сегодняшний день доставил мне удовольствие как никакой другой, я отбил нападение такого зверя и подавил вовремя собственный азарт. Что может быть еще трудней?

Назавтра в газете «Волжская коммуна» появилась статья писателя И. Рахилло «Воля и бесстрашие». Со свойственной журналистам эмоциональной преувеличенностью автор создал вокруг меня романтический ореол. Читать такое всегда приятно, но потом всю жизнь приходится поддерживать свою репутацию, а это хлопотно. Но я не из хвастовства упоминаю здесь статью Рахилло. Она имела для меня важное значение — натолкнула на мысль создать образ волевого укротителя, то есть поставить перед собой уже актерские задачи. Но об этом я расскажу в другой раз.

А сейчас вернемся к Угольку. На третий день он с большой неохотой покинул свою клетку и вышел на манеж. Вслед за ним вошел и я. Прежде всего предложил ему угощение. Но Уголек от мяса и от мира отказался. Он разлегся около тумбы и принялся рассматривать меня, время от времени злобно порыкивая. Чувствовалось, что он сердится за обманутое доверие. Хорошо еще, что я не научил его говорить, оп с полным правом мог назвать меня лицемерам. И то правда: ласкал-ласкал, шептал-шептал нежные слова, гладил и вдруг на тебе — палкой по носу. Дружбе конец.

Так, видимо, рассуждал он про себя. Но вдруг — у леопардов и пантер это всегда вдруг — течение его мыслей изменилось. Он прижался животом к манежу и на полу согнутых лапах ринулся мне под ноги. Я тотчас раскусил его и ждал, чтобы его нос приблизился ко мне. И как только он приблизился, я его слегка щелкнул по носу палкой. Уголек отскочил назад решать очередную задачу с тремя неизвестными: прыгаешь на горло — получаешь по носу, бросаешься под ноги — получаешь по тому же месту, а не нападаешь — как хорошо: тебя ласкают и холят. Не заключить ли пакт о ненападении?

Решение Уголька было правильным. Он был умный парень и быстро разобрался, что к чему. Он умел не только молниеносно прыгать, но и делать быстрые и верные выводы из своих поступков. Хорошо работать с понимающими партнерами! В течение восьми лет нашей с ним работы он не напал на меня ни разу. Репетиции не в счет.

Конечно, мы померились не сразу. Обида в зверином сердце бушевала еще долго. Он выходил на манеж, разгуливал по нему или лежал, а мои заигрывания и подачки с негодованием отвергал. У ж как я старался вложить ему в рот лакомство, он отворачивался, словно ему предлагали отраву. А ведь он всегда выходил на манеж голодным.

Прошло уже двадцать дней нашей «игры», но вперед мы не продвинулись ни на шаг. Уголек хранил гордое презрение и совсем перестал обращать на меня внимание. Интересно, что сердился он только на манеже, за кулисами мы с ним по-прежнему были нежными друзьями.

Среди дрессировщиков существует мнение: если зверь не берет мясо с вилки, гуманным методом его не выдрессируешь. Но я не хотел прибегать к приемам дикой дрессуры, да еще по отношению к Угольку.

Нет! Еще немного терпения. Терпел больше, подожду еще… И действительно, однажды Уголек сам проделал трюк, который делают только собаки, а хищники очень редко. Я пробовал его потом с тиграми — не на что было смотреть — и я отказался от него, оставив как памятник Угольку, «изобретателю», первому и единственному среди хищников его исполнителю.

Что же сделал Уголек? Видя, что он и не собирается вставать со своего места около тумбы, я решил слегка тушировать его, чтобы вывести из олимпийского спокойствия. Он, видимо, не мог выносить никакой боли и сразу бросился мне под ноги, но я выставил вперед хорошо ему знакомую палку. Он сейчас же лег на живот. Я не мог податься назад — там у меня стояла тумба — и двинулся вбок. Уголек, следя за моим движением, мгновенно перевернулся через спину, сделав полный пируэт. Это было проделано так красиво, что понравилось не только мне, но и всем остальным. Вот он — первый его трюк. Но как закрепить его в памяти? Ведь сейчас зверь сделал его случайно, защищаясь от палки. Тогда я решил восстановить то критическое положение, которое привело его к этому пируэту. Зашел сзади, Уголек забеспокоился, лег, повернулся снова за палкой и опять сделал пируэт. Вот и ключ. Значит, можно репетировать. Я повторил свой заход несколько раз, и Уголек столько же раз прокрутил свой пируэт. Замечательно!

Интересно, что, проделав свой номер, он не взял ни одного кусочка мяса. Уголек работал просто из любви к искусству — он был молод и бескорыстен. Ну, раз у нас начались деловые отношения, значит, скоро мы совсем помиримся. Ничто не сближает друзей так, как общее дело. Ты только, друг Уголек, не стесняйся, проявляй свои таланты. Ты ведь натура одаренная!

Тридцать дней шла борьба за обладание волей Уголька. Тридцать репетиций прошло в неоднократных схватках со зверем.

Это своеобразное состязание человеческих нервов, хладнокровия, решительности со звериной дикостью, коварством и свирепостью, ежеминутное предельное напряжение мышц приводило меня к крайней усталости. Но, несмотря на это, я должен был быть таким же неутомимым, как Уголек. Другого выхода у меня не было.