Чтение онлайн

Правда, первые четыре года они на меня не нападали, были молоды. И я, что греха таить, успокоился. Долго не было никаких зловещих признаков, и я заблагодушествовал, уж и не думал, что будут такие трагические схватки. Но потом появились в моей биографии «больничные» города: Рига, Львов, Ярославль, Берлин… О них я в дальнейшем расскажу.

То, что причиняет мне тигр с одного удара, леопард может добиться только с пяти. Но пять раз я бить ему себя не разрешал. А у тигра «рука» оказалась тяжелая.

Но это все в будущем. А пока я сижу перед клетками, наблюдаю и только еще пытаюсь завязать приятное знакомство. Когда я узнал их поближе, то заметил, что тигр не так богат оттенками настроения, как леопард, и потому менее капризен. Вообще тигр и лев проще, простодушнее и скорее раскрывают свою суть.

У тигра характер постояннее, он менее вспыльчив, не мстителен и скорее отходит. Чувство мести его кратковременно, хотя и встречаются особи, способные долго носить камень за пазухой. Но, как правило, если тигр недоволен чем-нибудь — это длится минуты. На следующее представление он приходит, уже забыв свое раздражение. Тигр добродушен, когда его не трогают. Об этом рассказывают и охотники. Мне же известен такой необыкновенный случай.

Это произошло в Приморском крае. Неподалеку от пограничной заставы появился тигр, который «пас» стадо кабанов. Такие сообразительные тигры попадаются время от времени в тайге. Людей он, видимо, не боялся и не сердился на них. А может быть, даже хотел жить с ними в дружбе. Однажды пограничники наткнулись на него под самой сторожевой вышкой — он преспокойно разлегся прямо около лестницы, по которой бойцы должны были подняться наверх.

Увидя такого «нарушителя», запросили начальника, не пристрелить ли тигра. Разрешение дано не было, и пришлось пограничникам ждать, пока хозяин тайги сам догадается пропустить бойцов на пост. Тигр действительно вскоре ушел. Но через несколько дней властелин тайги пришел снова и улегся прямо на крыльце дома. Видимо, был в таком хорошем настроении и так уверен, что ему здесь рады, что даже к заливистому лаю собак отнесся добродушно.

Наверно, тигру понравилось это место и вежливое обращение: его следы часто можно было видеть на снегу у самого жилья. Домашних животных он не трогал и на людей не нападал. В его посещениях не было никаких корыстных целей это были визиты вежливости. Может быть, он догадывался, что находится под охраной государства?

Хотя тигры и не так подвижны, как леопарды, хорошо бы научить их трюкам которые у меня выполняли легкие леопарды. Особенно прыжки. В дальнейшем мне удалось добиться того, что тигры не уступали леопардам в дальности и высоте прыжка. Некоторые научились лазить по столбам. Бемби, например, в три перехвата взбирался по телеграфному столбу на высоту четырех метров. Раньше я бы тоже сомневался, что этому его можно научить. Но когда попробовал — вышло. Так что еще много не выявленного в способностях зверей, и еще не раз они будут удивлять нас своими талантами.

В начале работы больше всего меня беспокоила душа этих хищников. Ведь теперь-то я уже знал, что техника трюка — вещь второстепенная. Если завладеть их душой, трюки пойдут как по маслу.

Пока ловили уссурийцев, я начал заниматься с бенгальцами. Они как-то сразу открылись мне, не задавая никаких сложных загадок. Очень скоро, дней через пять-восемь, уже встречали меня своим приветливым «фыр-фыр-фыр».

Должен признаться, что их взгляды смущали меня, такими они были непривычно добродушными, открытыми и даже какими-то молящими, словно звери ждали чего-то важного, что я должен был для них сделать. Но что? Потом, приглядевшись к другим животным, я и у них подметил этот молящий взгляд. Просто животное всегда смотрит на человека не то с удивлением, не то с просьбой, и от этого его всегда немного жалко.

С первой же встречи тигры не выразили никакой злобы, были спокойны, но не равнодушны, как когда-то леопарды. Видимо, за ними ухаживали добрые, приветливые люди. И тигры привыкли к человеку, доверяли ему. Дела у нас пошли очень бойко.

Совсем по-другому встретились мы с дикарями Раджой и Тарзаном. Раджа вначале так бросался на клетку и скалил клыки, что я вздрагивал, представляя встречу на манеже. Но сердиться на них было не за что. Ведь они в неволе только три недели и к человеку еще не привыкли.

Читатель скажет, а дорога? От Владивостока до Риги она человеку трудна, а уж зверю и вовсе показалась пыткой. Во время путешествия из тайги тигры много перенесли. Да и сама схватка с человеком тоже не прошла для них бесследно. Запертые в маленькой клетке, тряслись много дней в вагоне, претерпевая лишения, и прибыли ко мне изнуренными, в раздраженном состоянии. Никто им не мил. И единственное желание, чтобы их оставили в покое.

Чтобы звери пришли в себя, я решил применить к ним тот же метод, что когда-то к Угольку. Через месяц мы уже понимали друг друга, хотя еще и не подружились окончательно.

Укрощая Уголька, я вслепую нащупывал пути к его сердцу и порой допускал ошибки. При встречах с ним волновался от неуверенности, так ли понял зверя, правильно ли оценил его поведение, а вдруг в нем осталось еще что-то важное и не распознанное? Не слишком ли я самоуверен? А вдруг дерзость моя не оправдается! Вот что мучило меня, когда я приходил к Угольку.

Теперь такие сомнения не возникали.

Бывало Уголек бросался на решетку, и дрожь пробегала у меня по телу, весь покрывался «гусиной кожей». Сейчас же ко всем тигриным броскам относился с юмором (конечно, после того как привык к виду их клыков) бросайся, бросайся, я подожду.

Время и здоровье — вот что мне было сейчас нужнее всего. «Все равно, ты будешь мой, я тебя завоюю», — говорил я то Тарзану, то Радже. Угольку я тоже говорил эти слова, но скорее, чтобы подбодрить самого себя. Где-то в, тайниках души особенной уверенности у меня не было. Стоя перед тиграми, я испытывал примерно то же, что и родители, когда у них появляется второй ребенок.

Первое время уход за зверем очень труден. Тоска по свободе, перемена условий жизни, непонятность, непривычность положения, воспоминание о жестокой встрече с человеком мало располагают к дружбе. Но именно с преодоления этих раздражающих факторов и начинается моя работа со зверем. Нужно помочь ему понять, что для него начинается новая жизнь и она резко отличается от того, что было до сих пор. И порядок дня совсем не тот, что был на природе. Попробуйте сами, уважаемые читатели, сменить день на ночь. Да и не так-то легко посвятить тигра в его новые обязанности. Слово-то какое для него неестественное! Но на что же создано мясо и придуманы всякие премии!

На природе в погоне за добычей зверь немало помучается. А тут — пожалуйста, все чуть ли не на блюдечке с каемочкой подают, да еще под самый нос. Это первое, что очень скоро изменит его «мировоззрение».

Из всех движений зверя, которые он делает на свободе — а он прыгает, бегает, валяется, крадется, становится на задние лапы и т. п.; издает разные звуки: рычит и мурлычет, пугает врагов и призывает самку или самца, — мне надо отобрать только те, что заслуживают внимания, что получаются у него красивее всего и что необходимо для будущих трюков.

Конечно, зверю развивать свои «таланты» не хочется. Он еще не понимает, что, живя в неволе, надо мясо насущное зарабатывать в поте морды своей, поэтому он огрызается, рычит, угрожает. Но я прихожу к нему с мясом и длинной вилкой. Насадив мясо на репетиционную вилку, начинаю урок.

Просунув кусочек сквозь прутья решетки, предлагаю зверю отведать его. Сначала он сбивает мясо лапой. Посторонний предмет, да еще около самой морды, ему не нравится. Но надо постараться уловить момент и подсунуть мясо к самому носу, чтобы зверь учуял его, схватил и проглотил.