Чтение онлайн

Как только он это сделает — он в моей власти. Начинаю осторожно, не раздражая, водить вилкой в разных направлениях около морды зверя. Заставляю снимать кусочки справа, слева и вверху, у потолка клетки. А для этого уже надо подняться на задние лапы и, упираясь в решетку передними, тянуться вверх. Такое движение обычно не вызывает особых затруднений и быстро усваивается. Мне же оно крайне необходимо. Во-первых, я приучаю зверя к вилке, и она перестает внушать ему страх, а во-вторых, он привыкает, беря мясо, тянуться за ним. А это уже первый шаг дрессуры.

Совершая манипуляции с мясом и вилкой, я произношу слова, которые тиграм придется слышать на манеже во время дрессировки и представления, например: «Бемби, ко мне!», «Раджа, на место!», «Акбар, брауши!»

Когда мы все это освоим, можно переходить ко второму элементу урока. Чтобы закрепить наше сближение со зверем, я ввожу в клетку палку, а чаще щетку на длинной ручке и пытаюсь гладить те места, которые не чувствительны к щекотке. Сначала зверь отвергает такое обращение, но быстро убеждается, что этот массаж очень приятен, и уже не сопротивляется. Как только он к этому привыкает, я, улучив момент, когда он лежит спиной к решетке, глажу его рукой, что еще более приятно, хотя он может из притворства капризно поворчать.

Через некоторое время зверь уже сам будет ждать, чтобы его погладили. Так постепенно исчезает его подозрительность, и он превращается в послушного ученика.

Как только животное привыкнет к моей личности, голосу и встречает меня уже радостно, начинается следующий этап обучения. Зверь освоился с небольшой клеткой на конюшне. Теперь необходимо познакомить его с пространством циркового амфитеатра и предметами, которые будут его окружать на манеже. Для начала выпускаю его в туннель. Зверь сначала пугается и нервничает, все незнакомо: и место, и проходящие мимо и смотрящие на него люди, и различные шумы. Но и тут я опять с ним. Ободряю словами, поглаживаю сквозь решетку, и он постепенно успокаивается и от этого, может быть, еще больше привязывается ко мне.

Теперь урок с вилкой и куском мяса можно проводить в туннеле. Здесь я испытываю зверя на все лады. Иногда нарочно раздражаю обманными движениями и наблюдаю, как изменяется настроение его, как он выражает свое раздражение, долго ли злится или быстро отходит, как реагирует на резкие жесты, проверяю цепкость лап и силу зубов.

Приучая к приказывающей интонации, к командам, делаю это без крика: шумливое поведение раздражает животных, а в нервном состоянии они вряд ли будут лучше соображать и понимать мои приказания. Спокойная настойчивость лучше способствует взаимопониманию. Замечу кстати, что ни меняющийся грозный взгляд, ни выражение лица, ни любые самые устрашающие гримасы на зверя не производят никакого впечатления. Он, видимо, их просто не понимает, а скорее всего, и не замечает.

И вот уже мои подопечные привыкли и к туннелю, им даже начинает нравиться это просторное помещение оно очень удобно для прогулок, есть где поразмять косточки. Но, прежде чем выпустить своих учеников в «централку», подвожу итоги впечатления, анализирую поведение зверей, их отношение ко мне, стараюсь предугадать еще не выявленные отрицательные, то есть опасные для меня черты. Это нужно для того, чтобы быть готовым ко всему при первой встрече в клетке.

Практика, моя кормилица, неоднократно подтверждала, что варианты непосредственного знакомства без решетки бывают различными. Зверь может встретить меня спокойно, не прервет своего занятия и будет продолжать рассматривать реквизит, почти не обращая на меня внимания; или же насторожится, может подойти и с любопытством рассмотреть и обнюхать, даже потереться бочком без злых помыслов, словно приглашая поиграть.

Бывает, что зверь при моем появлении моментально отходит в дальний угол и прижимается к решетке. Если я начинаю приближаться к нему, он может приготовиться к прыжку или, наоборот, к защите. Если подхожу еще ближе и зверь уходит в противоположную сторону, явно боясь меня, это плохо. Значит, он труслив. Иногда от трусости он переворачивается на спину вверх лапами и ни за что не хочет встать. В этом случае приходится познакомить его с холодным душем. Но чаще привязываю к концу бича что-нибудь блестящее и болтаю перед его глазами. Заинтересованный, он старается поймать приманку и быстро вскакивает.

Если боязливость не проходит, зверю дается самая легкая роль. Применять болевое ощущение бесполезно. Да и вообще, бич в руках я держу не для наказания. Он у меня, скорее, как вожжи у извозчика — для управления «парой гнедых».

Самый неприятный вариант — впрочем, очень редкое исключение, — если зверь нападает на меня или выказывает свирепую враждебность. Прижатые к голове уши, напряженные мышцы лап, хвост, вытянутый, как стальной прут, — сигналы грозящей опасности. Тут уж только моментальная ориентировка, быстрота и уверенность действий могут спасти от его удара. Иначе он «укротит» меня.

Для защиты я держу в клетке обыкновенный стул. В самый опасный момент между нами появится этот стул, ощетинившийся ножками. И тогда одного-двух ударов палкой по носу бывает достаточно, чтобы дать хищнику понять, что поступок его безрассуден и что бросаться на меня не так уж безопасно. После такого внушения зверь «успокаивается», но отвращение к стулу и палке сохраняется у него надолго.

Но попадаются такие «типы», которых это простое оружие не пугает. Тогда приходится изощряться. На Тарзана, например, стул никак не действовал. При входе в клетку тигр настойчиво заходил в левую сторону, куда допускать его нельзя. Там сидел Бемби, а звери недолюбливали друг друга, и драка была бы неизбежной. Тарзан обязан был двигаться на свое место нейтральным маршрутом, минуя неприятельскую территорию.

Сколько я ни манипулировал перед его мордой стулом, послушания добиться не удавалось. Однажды во время репетиции в цирке стали приходить люди с зонтами — на улице шел дождь. Мелькнуло в голове: попробую зонт. Попросил одолжить мне зонтик, взял его как палку, и снова вызвал Тарзана на трюк. Он опять идет влево… И вдруг перед его мордой молниеносно раскрывается зонт. Озадаченный тигр после секундного колебания опрометью бросается на свою тумбу и с удивлением смотрит то на зонт, то на меня.

На следующий день Тарзан снова хотел было пойти налево, но, увидев зонт, не посмел. Так он раз и навсегда отучился от работы «налево». Произошло торможение не нужного мне рефлекса, если применять Павловскую терминологию.

Хорошее средство защиты — железное ведро, привязанное за ручку к палке, которая в случае необходимости выставляется вперед. Зверь пугается болтающегося и громыхающего предмета. Иногда неплохо помогает и тривиальная метла.

Вот, кажется, простая вещь — определить место зверю на манеже. Но, чтобы найти это постоянное место, сколько приходится решить психологических задач, сколько сделать выкладок и подсчетов. Например, забияку Акбара нельзя посадить рядом с мрачным и строгим Тарзаном, Акбар вздумает поиграть, а Тарзан этого не любит — вот и конфликт. Акбара нельзя посадить и рядом с Раджой. Раджа очень сильный зверь и при удобном случае отомстит за баловство своему соседу с лихвой. Надо найти ему такое место, чтобы после трюка он по дороге на свою тумбу не встретился и с Цезарем — они тоже не ладят. Чем не игра в «третий-лишний». Приходится «раскладывать» тигров, как пасьянс.

Очень важная и тонкая задача приручить зверей друг к другу, подружить их, чтобы задиры и проказники не вносили разлада в работу. Они должны быть корректными друзьями.

За кулисами животные постепенно привыкают друг к другу, когда я ставлю их клетки рядом. Отгороженные от соседей решетчатыми шибрами, они могут подойти вплотную к решетке, познакомиться, привыкают мирно поедать свое мясо, не обращая внимания на соседа, жующего рядом. Главное, добиться того, чтобы никто не боялся, что его порцию отнимут.