Чтение онлайн

– Не люблю кофе с ирландским виски, – говорит она так, словно и ни к кому вовсе не обращается.

Я пожимаю плечами, как последний дурак, прячась за рассеивающимся тут же сигаретным дымом, словно скрывающийся в тумане преступник. По спине пробегает неприятный холодок. Легкий, едва заметный, но оттого не менее неприятный.

– Если добавить ирландский виски, то кофе получается слишком сладким. Скотч – совсем другое дело. Я имею в виду, настоящий шотландский скотч. На худой конец можно и коньяк. Но не ирландский виски. Фу.

Я киваю и улыбаюсь. Что со мной такое? Меня безумно забавляет ее «фу». Впервые за долгие годы я чувствую себя ребенком рядом с кем-то другим. Хотя по возрасту это ей следовало бы нервничать, находясь рядом со мной, а никак не мне. Но не тут-то было.

– Ты не сильно болтлив, – снимает очки она.

Алиса щурит глаза, пытаясь разглядеть хоть какую-то эмоцию у меня на лице. Словно не верит стеклам в очках, а больше доверяет пусть и расплывчатому, но все же живому изображению. Близорука. Я чувствую, как теплеют мои щеки. Прекрати щуриться и дай мне получше рассмотреть твои глаза…

– Наверное. Думаю, это в большей степени зависит от того, кто рядом. Или кого нет рядом.

Что за бред я несу?

– Прекрасно. Спасибо.

Я затягиваюсь сигаретой. Скорее для того, чтобы взять небольшую паузу. Слова, вылетев изо рта, сразу же растворяются.

– И что со мной не так?

– Почему ты их сняла? – пытаюсь я сменить тему.

– Кого? Очки?

– Ну, остальное все пока вроде бы на тебе.

– Фу. Как пошло. Ты точно читал Сэлинджера? Говоришь, скорее, как герой Паланика.

Теперь мы улыбаемся вместе. На висках у нее остались красные отпечатки от дужек. Я все еще пытаюсь уловить цвет ее глаз, но пока тщетно. Очки больше не скрывают их, но теперь она, то щурится, то опускает взгляд. Стесняется своей близорукости. Или все-таки меня?

– Так что ты спрашивал?

Я отвлекаюсь от предыдущего занятия, отрываю взгляд от маленьких продолговатых линий на ее висках, выуживаю из бочонка рядом с солонкой зубочистку и прикусываю ее. Не знаю, зачем я это делаю. Никогда не любил зубочистки. К тому же я еще не ел ничего, кроме батончика.

– Ты сняла очки.

– Все верно.

Она выжидающе смотрит на меня, а я сглатываю обрывки каких-то слов.

– Ты, часом, не детектив? Кажется, у тебя здорово это выходит. У меня как раз есть одно дельце для детектива. Зубочистка, сигареты, томный взгляд, словно тебе одновременно плевать на всех вокруг, но в то же время ты изнываешь от одиночества. Молишь о том, чтобы тебя заметили и не трогали в одночасье. Настолько… – она делает паузу и прикладывается губами к чашечке кофе, оставляя там легкий пурпурный след от помады поверх предыдущего. – Настолько, что ты готов сидеть в самом ужасном кафе в городе с первой встречной девушкой из книжного магазина.

Я прикусываю один край зубочистки, а затем резким движением вынимаю ее изо рта.

– Проехали.

– Ладно тебе. Не дуйся. Я сняла очки, да. В этом все дело, да? Что потом?

– Ты принялась щуриться, разглядывая мое лицо.

– Снова в яблочко, мистер детектив. Вы за мной следите? Я перед вами. Вся.

– Не пойму, зачем ты это сделала? То есть, если ты хочешь рассмотреть меня получше, зачем ты снимаешь очки, а потом щуришься. Ты бы просто могла, не снимая их разглядеть, что тебе было нужно, – она смотрит на меня несколько озадаченным взглядом, все еще скрывая от меня цвет своих глаз. – Извини. Несу какой-то бред…

– Я тебя отлично поняла, – она слегка хихикает и надевает очки обратно. – А зачем ты взял зубочистку?

– Я?

– Ну не я же. Судя по твоему виду, ты ел последний раз вчера, я не права? Если так, вряд ли что-то могло застрять у тебя между зубов. По крайней мере, вдруг именно сейчас доставить тебе такой дискомфорт, чтобы мистер детектив снизошел взять зубочистку в таком отвратительном месте.

Я аккуратно кладу зубочистку в пепельницу. Капитулирую?

– Ты точно не читала Паланика? – спрашиваю я, немного щурясь, хотя мне все и так отлично видно.

Вот оно что.

– Может я не читала и Сэлинджера.

Я снова замираю у входа в подъезд. Достаю кошелек и пересчитываю деньги. На такси в одну сторону должно хватить. Следом я достаю салфетку, на которой написан номер Алисы. Мне хочется позвонить ей прямо сейчас. Позвонить и спросить, какого же цвета у нее глаза? Не будет ли она против встретиться со мной еще раз? Например, прямо сейчас. Глупости. Конечно, если бы она не хотела больше видеть мою сонную физиономию, то не дала бы мне свой номер вовсе. Я прячу салфетку обратно и делаю то, что должен сделать.

Уйти, не попрощавшись, и, спустя восемь часов, снова заявиться. Мало какой девушке могло бы подобное понравиться. Я стою на въезде в ее двор. Но ноги стали как вкопанные. Я выкуриваю подряд три сигареты, но странная тревога не уходит. Измерив площадь всего двора неспешным шагом из угла в угол (не пересек я его разве что только по диагонали), я откидываю волосы со лба назад и поднимаюсь к квартире Кристины. Сердце шумит в груди от рывка по лестнице. Смахиваю пот и звоню в дверь. Не сразу, но за ней слышатся шаги. Затем она замирает у глазка. Решает, открывать дверь или нет. Впускать меня или прогнать.

– Уходи, – слышу сонный голос из-за двери.

Я открыл было рот, и сжал руку в кулак, чтобы постучать, но в паре сантиметров от двери передумываю, разворачиваюсь и спускаюсь по лестнице. Сверху слышится скрип открывающейся двери, когда я уже спустился на пару этажей вниз.

Конец ознакомительного фрагмента.