Чтение онлайн

Я уставилась на кровь на своих руках и равнодушно сказала:

— Если ты здесь, чтобы осуждать или привлекать к ответственности, пожалуйста, найди адвоката для дальнейшего разговора. Я в плохом настроении и нет никакой гарантии, что я в срыве не наброшусь на тебя.

Мужчина посмотрел на меня, а в его глубоком взгляде читалась безысходность. Спустя время он проговорил: — Но тут поблизости нигде нет ножей. Как думаешь нанести мне удар?

Я в ответ лишь поджала губы. Пребывая в некотором раздражении, я не стала больше ничего говорить.

Виктор сел рядом со мной, а Таисия тем временем налила ему стакан воды, которую он пил мелкими глотками, так и не собираясь говорить.

Я посмотрела на Коновалова и невольно нахмурилась:

— Ты разве здесь не для того, чтобы читать мне нотации?

Он поднял брови:

— Почему это я должен читать тебе нотации? Ты же не мою женщину зарезала.

Я беспомощно ответила:

— Тогда ты пришел посмеяться?

Мужчина усмехался и съехидничал:

— Неужели кажется, что мне настолько скучно?

И тут мимо. Тогда он просто пришел поглазеть на балаган.

В это же время со стороны двора раздался звук торопливых шагов. Ну, тут и мозги напрягать не надо, чтобы понять, что это был Руслан.

Руки все еще были испачканы кровью, а когда он зашел внутрь, на его мрачном лице так и читалось: «не походить».

Демидов, поджав губы, холодно мне:

— Поехали в больницу!

— Нет!

Голос его был настолько низким, что можно было расслышать, как он пытается подавить свои эмоции:

— Поехали, – а далее, независимо от того, хотела я этого или нет, он просто-напросто потащил меня.

Схватив меня за запястье, он вытащил меня во двор и закинул в машину, после чего завел двигатель и поехал прямо в больницу.

Рябову же унесли в реанимацию, а Руслан держал меня за руку. Возможно, из-за того, что он пребывал в диком гневе, сила нажатия была невероятной.

Из-за этого мое запястье онемело от боли, и я, сдержав свой гнев, произнесла:

— Отпусти меня. Я заплачу своей жизнью, если она не выкарабкается. Но не нужно калечить меня заранее!

Услышав меня, Демидов повернулся ко мне. Поняв, что поступил слишком грубо, мужчина отпустил мою руку.

Из-за его большой силы теперь на моем запястье красовался большой синяк. И это сильно бросалось в глаза.

Руслан нахмурился. Может быть, не ожидая подобного исхода, он, отведя взгляд, произнес:

— Прости, я...

Я поджала губы и тихонько проговорила:

— Все в порядке. Не больно.

Тогда он нахмурился, а холод в его глазах стал необычайно яростным. Тонкие губы мужчины были плотно сжаты – он явно подавлял свой гнев:

— Эмилия, как ты могла сделать нечто настолько жестокое... Как бы ты ненавидела ее, она уже потеряла своего ребенка, а ее мать уже наказана. Ты... зашла слишком далеко.

Я же усмехнулась и довольно беззаботно ответила:

— Слишком далеко зашла? А я вот думаю, что слишком уж слабенько ударила ее и дала шанс на реанимацию.

Руслан был зол настолько, что даже потерял дар речи. А после паузы он произнес:

— За убийство платят жизнью. Ты действительно думаешь, что Герман Леонидович такой безответный и покладистый человек? Если что-нибудь случится с его дочерью, которую он искал более двадцати лет, ты думаешь, что кто-нибудь сможет защитить тебя?

Я же, не боясь смерти, равнодушно сказала:

— Если она действительно умрет, то я заплачу за это своей жизнью. А если я, такая ничем и никем не связанная, умру, то захвачу ее с собой. Это тоже, своего рода, выгода для меня.

Демидов гневно зыркнул на меня, разочаровавшись во мне до глубины души:

— Ни с кем и ни с чем не связанная? Какая же ты все-таки бессердечная, Эмилия. За кого ты принимаешь людей вокруг себя?

Я, будучи в раздражении, села на стул и просто проигнорировала все его упреки.

Увидев, что я безнадежно решила все пустить на самотек, Руслан подпер лоб рукой и, пребывая в глубочайшей безысходности, позвал доктора, чтобы тот осмотрел меня на наличие травм.

Врач же, заметив кровь на моих руках, убедился, что ран нет, и ушел.

Демидов взглянул на меня и несколько безысходно проговорил:

— Ты почему пырнула ее?

Я молчала. И правда... Почему?

Теперь, когда я успокоилась, мне как-то начало казаться, что я была слишком уж импульсивна в своих действиях. И насколько бы неприятными были ее слова... Это всего лишь слова.

Подумав об этом, я подняла голову, посмотрела на мужчину и сказала:

— Она сказала, что ребенок умер, потому что ты намеренно давал мне лекарство, чтобы он развивался неправильно. И что тебе этот ребенок вообще был не нужен.

Ну, наверное, в тот момент я была слишком зла... Да и плюс ко всему эти ее проклятия...

Услышав меня, Руслан нахмурился:

— И ты поверила?

Я кивнула и посмотрела ему прямо в глаза:

— У тебя были на то причины!

Его холодные глаза, можно сказать, могли покрыть свои льдом:

— Так раз ты поверила, почему пырнула не меня, а ее?

— Потому что тебя там не было! А она была! – проговорив, я тупо уставилась на него, ни капельки не страшась холода, исходящего от него.

Хе-хе!

После Демидов усмехнулся, отпустил мою руку и посмотрел на меня. В его взгляде сквозило разочарование:

— Эмилия, а ты вообще хоть когда-нибудь доверяла мне? Нет, не то... Ты хоть когда-нибудь любила меня?

Я в свою очередь смотрела на мужчину, а мои мысли словно витали где-то в облаках. Любила ли я? Если честно, то не понимаю, считаются ли мои чувства к нему любовью?

Он посмотрел на меня своим бездонным взглядом, долго дожидаясь от меня ответа. Однако лишь заметил, что я так не произнесла ни слова.