Я будто вырос из всего на светеи все кругом бесцельно и некстати.Наверно так же вырастают детииз страшных сказок и коротких платьев.И замолчали сгорбленные няни,и так понятны сделались предметы,и нет уже ни слов, ни очертаний,лишь маятник отстукивает где-то.А мир все неподвижнее и старше,Он, утомленный, дремлет на дороге,и бородой закрыты патриаршейего большие, каменные ноги.<1916>
Шкурное(«Всё равно: если все прикладом…»)
Всё равно: если все прикладомраздробляют друг другу грудь,берегись от людского стадаотличаться хоть чем-нибудь.А не то в этот час недаромо тебе пожалеет мать:опрокинут одним ударом,упадешь и не сможешь встать.Будет больно тебе и плохо,отойдет победитель, глух.Никаким покаянным вздохомне обманешь звериный нюх.Только рядом качнется стебель,промелькнет лошадиный хвост,и застынут на черном небенеподвижные кольца звезд.1916
«Часы Публичной библиотеки…»
Часы Публичной библиотекиСказали: половина пятого.Гостиный двор. В пальто на котикеПрошла любовница богатого.И грязью мелкою и талоюЛожится снег по лентам каменным…Трамваи улицу усталуюПерекрестили крестным знаменьем.А на углу, годами согнутый,Ларек с халвою и пирожными.И люди, наглухо застегнуты,Идут, застывшие и ложные.О, кто из нас при свете месяцаСегодня, потеряв терпение,На чердаке своем повеситсяИз чувства самосохранения?<1916>
«Ни о чем не думал и жил как в башне…»
З. Гиппиус
Ни о чем не думал и жил как в башне,Умереть хотел от своей руки,Но случилось что-то, и я не вчерашний,Не боюсь ни людей, ни слепой тоски.Словно вдруг тугие порвались узыИ легко забыть о себе самом.Я не знаю, лучше я стал иль хуже,Отчего я прав, я пойму потом.И проходят ночи и дни без счета,Но в тревоге радостной и простойВеселей и легче моя заботаИ неутомителен мой покой.<1917>
Сны («О снах — молчи. Знай, сна не рассказать…»)
О снах — молчи. Знай, сна не рассказать,Не выразить ни радости, ни боли.Волшебный этот свет — как передать,Что обновляет душу поневоле?Иль тот, другой, чей незаметный следОпасен, как смертельная зараза.О, ничего в нездешнем мире нетДоступного для уха иль для глаза.Как объяснить, чем страшен этот сон,Сам по себе такой обыкновенный,Что с детства с незапамятных времен,Мне снится, повторяясь неизменно?Все тот же полукруглый коридор,И я иду, не смея оглянуться.И до сих пор мне снится, до сих пор,Что я заснул и не могу проснуться.
Возвращение («Как до войны, в тот первый год счастливый…»)
Как до войны, в тот первый год счастливый,Когда все было нипочем,По лестнице, походкой торопливой,Ты поднялась. Своим ключомОткрыла дверь, и я не удивился.Я все забыл, я был как пьян.И так же дым от папиросы вилсяИ цвел под окнами каштан.Но вдруг виски мои похолодели.Как мог забыть я? Где я был?О, милый друг, ведь нынче — две недели,Как я тебя похоронил.А ты — как будто не было разлуки.Ни этих дней, что я влачу, —Идешь ко мне, протягиваешь руки.Нет, нет… не надо… не хочу!
Рожденье Венеры («Три дня он дул, без перемены…»)
Три дня он дул, без перемены,Мистраль, стремя за валом вал.Ты вышла на берег из пены,Легко ступая между скал.Не прерывался рев пучины.И плыли весело назадТебя примчавшие дельфины,Дразня насмешливых наяд.И боги радовались чудуБлаженной радостью богов.И доносился отовсюдуИх смех с ликующих холмов.А ты средь скал еще стояла,Ты косы влажные плела.И до тебя не долеталаБогов певучая хвала.
«Не забуду — ночь была…»
Не забуду — ночь былаКак из тусклого стекла.Как из пакли, как из ваты,Полумесяц желтоватыйПлыл над мыльною рекой.А надежды — никакой…В отраженно-мутном светеЦеловались мы, как дети,Крепко, долго — целый час.В первый и последний раз.
Муза («Я не один, я с музой…»)
Я не один, я с музойИ муза мне верна.Растрепанной медузойПлывет во тьме она.Качается бесцветным,Светящимся пятномИ призраком рассветнымМелькает под окном.Но чем бы ни игралаОна в своем раю,Ее сухое жалоЯ сразу узнаю.Через моря и рекиОна летит стрелой,Чтоб оградить навекиТебя от силы злой.Чтоб рук твоих простертыхСкорей коснуться вновьИ воскресить из мертвыхПогибшую любовь.
«Не спрашивай — я все забыл…»
Не спрашивай — я все забыл:И чем я был и как я жил,Все имена и все названья.Кого преследовать дерзал,Чье сердце бедное терзалНадеждой близкого свиданья.Но мой внимательный двойникВ свой обличающий дневникЗаписывает все прилежно.И снова тайную тетрадьОн раскрывает и опятьРукою машет безнадежно.
«Мы расстались у фонтана…»
Мы расстались у фонтана,Зеленела в нем звезда.Ты сказала «буду рано».Я услышал: «никогда».Сколько этих мимолетных— Не давай себя увлечь —Сумасшедших, беззаботных,Навсегда забытых встреч.Не пришла. И сердце радо.Никогда не приходи…Высока моя ограда,Бесконечность впереди.