Ты в шахматы играла с привиденьем,А на дворе, под проливным дождем,Стоял китаец. Все, казалось, в немДышало нескрываемым презреньем.Но проиграв, с угрозой бесполезнойИсчезло привиденье, дождь прошел.Один китаец ждет — упрям и зол.И как уйти: он был — трубой железнойПеред твоим окном, чернодымящей.Но в час, когда средь голубых палатВ малиновых штанах гулял закат,В тот час он был китаец настоящий.Он голосом рассчитанно-негромкимЛюбезности ученые шептал,Утонченными пытками пыталИ сложные чертил головоломки.Возрождение. 1958. № 80.
Младенец и черт («С младенцем нежным, чуть не с люльки…»)
С младенцем нежным, чуть не с люльки,Связался черт, и сам не рад.То подавай ему свистульки,То барабан, то шоколад!Младенец плачет и смеется,Недавний вспоминает рай.И черт несчастный, как ни вьется,А райских слуг изображай.Потом — без всякого уж толка —(Однако черт ничуть не зол),Хромого представляя волка,На четвереньки и под стол.Так дни бегут, растет младенец,Стареет незаметно бес,Теперь он страшен, как чеченец.Но зверь лицом — душой воскрес.А страж-хранитель, что в загоне,Слетев с заоблачных высот,Смиренно-тих, как на иконе,Ему свой меч передает.Возрождение. 1959. № 87.
Город напротив («Как смертоносной чумной заразы…»)
Как смертоносной чумной заразы,Любви бежал я, но изнемог.И златокудрый, голубоглазыйКо мне ворвался крылатый бог, —В прохладный сумрак моей пещеры,Где я недолгий вкушал покой…Напротив город жемчужно-серыйВолшебно-близок — подать рукой.И дерзкий отрок склонился, глядяНа плащ мой темный и на меня:«Скажи, какого безумства радиБежишь от счастья, как от огня?Смотри — вот город. Он недалеко.Но знай, вернешься ни с чем назад.Никто не может вступить до срокаВ его пределы — ни стар, ни млад.А срок… — Тут вынул он из колчанаСтрелу и сердце мое пронзил. —Иди, — сказал он, — теперь не рано!»Взбежал на скалы, и след простыл.Возрождение. 1959. № 87.
Страж («Она одна, и ей названья нет…»)
Она одна, и ей названья нет.Не Сириус, не Вега, не Венера.Темна, о друг, темна твоя пещера,Но и туда ее доходит свет.Немеркнущий — до сердца твоего,Как дальний зов. И он его коснется.В ответ оно сильнее не забьется,Как будто не случилось ничего.Но станешь ты неведомо о чемГрустить, вздыхать и по ночам томиться.Чего-то ждать. И рай тебе приснится,У входа ангел с огненным мечом.И ангела ты будешь умолятьПустить тебя к заветному порогу.Заплачет ангел, преградив дорогуТебе мечом. И вот ты здесь опять.Один, как был. Звезда горит в окне,Рассветный ветер с гор прибрежных веет.Молчит душа. Она еще не смеетНазвать того, с кем плакала во сне.Возрождение. 1959. № 87.
Узлы («Какое странное порой…»)
Какое странное поройВладеет мной очарованье,Когда сливается с зарейЛуны холодное сиянье.И сон очей моих бежит.И как за пленкой слюдяноюЛежу, и кто-то ворожитВ пустыне лунной надо мною.Знать, не напрасно, милый друг,Ты перед смертью говорила,Что из твоих не вырвет рукМеня ничья на свете сила.И долго в лунной тишине,Откидывая одеяло,В полусознанье, в полуснеУзлы какие-то вязала.Возрождение. 1959. № 91.
«Я не люблю тебя, луна…»
Я не люблю тебя, луна,И мир, тобой завороженный, —Прелюбодейная жена,Что улыбается Мадонной.Ты устремляй свой тусклый взглядТуда, где волчья рыщет стая,Где мертвецы в могилах спят,На Божий зов не отвечая.А здесь тебя я не хочу.Я счастлив радостью земною.И только ясному лучуОкно высокое открою.Возрождение. 1959. № 91.
«Посмотри, какая странная…»
Посмотри, какая страннаяПоднимается луна, —Бледно-розово-туманная,Так легка и так нежна.И какие стебли длинныеУ тюльпанов при луне,Словно души их невинныеК небу тянутся во сне.Чьи-то руки простираются:«О мой брат, моя сестра!»Чьи-то крылья расправляются, —В лунном небе веера.И душа моя бессонная,Забывая все слова,От всего освобожденная,Тайнодействием жива.Возрождение. 1959. № 91.
Голубое одеяло («Воскресенье, нет, Суббота…»)
Воскресенье, нет, Суббота.Год не помню, месяц — май.Полночь. Настежь вдруг ворота.Гость нежданный. Принимай.Гость? А ну его в болото.Ну его ко всем чертям!Буду на ночь я воротаЗапирать отныне сам…Так и быть, ведите в зало.Ничего не подавать.Голубое одеялоПоложите на кровать.И как в облаке пушистом,В одеяле голубом,В свете звездном, в свете чистом,Гость заснул последним сном.Возрождение. 1959. № 91.
ЗВЕЗДА
1. «Горит над озером звезда…»
Д.К.
Горит над озером звездаИ отражается в воде.Тебя я видел… Но когдаИ на какой звезде?О, вспомни, может быть, на той,Что в этот предвечерний часСвоей далекой чистотойЗаворожила нас.И чей развоплощенный светЕще играет на волнах,На той, которой больше нетНи в прозе, ни в стихах…Увы, я вспомнить не могу,Все это было как во сне,На незнакомом берегу,В сверканье и в огне.
2. «Ледяной прозрачностью сверкая…»
Ледяной прозрачностью сверкая,Ничего от взоров не тая,Ты гори, гори, всему чужая,Безымянная звезда моя.Прикасайся острыми концамиЧудодейственных твоих лучейСквозь туман, сквозь все, что между нами,К вечереющей душе моей.Чтоб не вечно странницею беднойЕй в дома стучаться в поздний час,Но сверкать царицею победной,Ни пред кем не опуская глаз.Возрождение. 1959. № 92.
ИЗ ЧЕРНОВОЙ ТЕТРАДИ
I. Этим летом («Допотопный рукомойник…»)
Допотопный рукомойник,В рукомойнике вода.Сквозь приспущенную шторуВлажно-яркая звезда.Это было этим летом.Заносил, как парус, в бокКоленкоровую шторуШелковистый ветерок.Убывала, прибывалаВ рукомойнике вода.Это было этим летом —Ложь и верность навсегда.