Люблю, и всё. Кому какое дело,Кого, давно ль, за что и почему.И что сильнее — душу или тело,Добро иль зло, сиянье или тьму?Но пусть от всех родное имя скрою,От Бога и людей не утаю:Предпочитаю быть в аду с тобою, —О, навсегда! — чем без тебя в раю.
Огонь и вода. Ф. М. — вероятно, в посвящении скрыты имена Д.В. Философова и Д.С. Мережковского.
Ф.М.
Она течет, течет, течет,А ветер раскаленный дует.И пусть, свободный, он бушует.Она свой тайный счет ведет.Ее холодная струя —Не мертвая струя забвенья.Она выносит смех и пеньеИз глубины небытия.Он — как пожар. Но без огняНавеки все б остановилось,Слилось, сплелось, разъединилось,Ни ночи не было б, ни дня.О, дух пустыни, над тобойНичто не властно, кроме влаги,Что вьется в каменном оврагеЕдва заметною струей.Вот так и мы: огонь — вода.Неутолимых два желанья,Неразрушимостью страданьяСоединенных навсегда.
Spontanement («Не ты ль ко мне “на крыльях тишины”…»)
Не ты ль ко мне «на крыльях тишины»Сегодня ночью прилетала?Зачем? Друг в друга мы не влюблены,А что до денег — денег мало.По-братски ими я с тобой делюсь,И ни при чем тут благородство.Живи одна. Я лжи не покорюсь,Не выношу ее уродства.По-братски, да. Не знаю, почемуНаверно, жду с надеждой тайной,Что наконец свершится то, к чемуВсё движется как бы случайно,Что вдруг в душе твоей забрезжит свет,Ты неожиданно прозреешь.Но в дверь мою не постучишься, нет, —Не оттого, что не посмеешь.Без стука радостно ко мне войдешь,И радостно в глаза заглянешь.И я пойму, что ссора наша — ложь,Что ты любить не перестанешь.
Пленник («Не забывай в любви о славном…»)
Не забывай в любви о славном,О гордом мужестве твоем,Когда, пленен в бою неравном,Предстанешь ты перед вождем.И смуглолицый, быстроногий,Он заточит тебя в тюрьму.Но воспрепятствуют ли богиПорабощенью твоему?Платя обидой за обиду,Перенесут ли, силой чар,Как Ифигению в Тавриду,Тебя в благословенный Бар?Иль будешь в сумраке гаремном,За неприступною стеной,В позоре хуже чем тюремномТомиться скукой неземной?И вестница иного мира,Испепеленная в песках,Тобою преданная лираНе зазвучит в твоих руках?
У черты («Тень ложится длинная-предлинная…»)
А.В.Р.
Тень ложится длинная-предлиннаяНа дорогу от столба.Надоело рыло мне кувшинноеНерадивого раба.Он меня повесить собираетсяЭтой ночью при луне,На столбе, чьей тенью разделяетсяПуть — чертой на полотне.Вот идем мы, тихою беседоюКоротая долгий час.Окрыленный тайною победою,Не свожу с черты я глаз.Как решится дело — знать не надо вам,Но решится у черты:Будем ли гореть в огне мы адовомИль не будем — я и ты.
Разлука («Однообразно дни текут в разлуке…»)
Однообразно дни текут в разлукеИ пропадают без следа.И что ни делай — не уйти от муки,Она с тобой — везде, всегда.Любви нечеловеческую силуНайти в себе — кому дано?О, положите нас в одну могилу,А остальное все равно.
Она давно из-за горыГрозила нам глухим ворчаньем.И то сверканьем, то молчаньемВыманивала из норы.Белее снега облакаПаслись, как овцы, в небе ярком,Вода была для нас подарком,Но Божья медлила рука.Серело небо, и овецНа нем все меньше становилось.Оно клубилось и дымилось,И гром ударил наконец.И долго о добре и злеГремел он голосом сердитым.А мы подобно троглодитамВ пещерной притаились мгле.Зловеще хлынула вода.И было в желтизне бурленьяКак бы потопных вод кипенье —Прообраз Страшного суда.
Сад заглохший, пустынный дом,На закате дымка лиловая.И встающая над прудом,Из-за дома, луна медовая.Запиваются соловьи.Ночь струится волшебно-белая.Загорелые руки твои,На столе — земляника спелая.Вот и всё. Ни добра, ни зла.Не бывала весна блаженнее…Двадцать лет, как ты умерла,Но не меркнет солнце весеннее.
666
«Дружноселье». Возрождение. 1951. № 15. Дружноселье (Красная дача) — дачная местность под Петербургом, близ станции Сиверская Варшавской железной дороги. Сюда Мережковские (а с ними и Злобин) в 1917 и 1918 гг. выезжали на лето. Г иппиус, будучи на Красной даче, в дневнике «Черные тетради» 31 июля 1918 г. записала: «Ясные, тихие — вполне уже осенние дни. Я гуляю, читаю французские романы, смотрю на закаты и — вместе с Володей Злобиным — пишу стихи! Это какое-то чисто органическое стремленье хоть на краткий срок отойти, отвести глаза и мысли в другую сторону, дать отдых душевным мозолям. И я почти не осуждаю себя за эти минуты «неделанья», за единственную жажду забвения. Душа самосохраняется» (Гиппиус З.Н. Собр. соч. М.: Русская книга, 2003. Т. 8. С. 439). Гиппиус в июле — августе 1918 г. написала шуточное послание «Мелешину-Вронскому», адресованное дружносельскому комиссару, и цикл «В Дружноселье», в который вошли стихотворения «Прогулки», «Пробуждение» и «Пусть».
Акробаты («Мы — два брата акробата…»)
Мы — два брата акробата,Два взъерошенных чижа.Разделен чертой канатаМир, как молнией ножа.Вместе город и окрестность,Люди, небо и земля.За чертой же неизвестность,Елисейские поля.Между знаньем и незнаньем,Невесомые, как дым,По канату с замираньемМы над пропастью скользим.Совершенство равновесья,Тел воздушные мосты.В этой малой точке весь я,В той же точке, что и ты.Безошибочность расчета,Смелость, легкость, быстрота.Чудо райского полета —Смертных вечная мечта.
В первый раз («У каждого бывает в жизни час…»)
У каждого бывает в жизни час(Он может и не быть, как ни ужасно),Когда на мир, как будто в первый раз,Ты смотришь и находишь мир прекрасным.И хочется назвать — о, назови! —Ту, что с тобой, как девочка, играет.И смутное предчувствие любвиТебя всего блаженством наполняет.Из-за холмов встающая луна,Поющее в душе стихотворенье,На древний Псков сходящая весна, —Все хорошо, как в первый день творенья.В уединенье радостном твоемТы, как Адам, у жизненного древа,В те времена, когда еще ребромБыла невоплотившаяся Ева.И даже смерть — что знаешь ты о ней? —Тебя пленяет, юного поэта.Среди цветов, молчанья и огнейПростертые Ромео и Джульетта.А будет день, она к тебе войдет.Усядется, фату откинет вдовью,Предъявит свой мошеннический счет,Но сгинет, побежденная любовью.
«В окне всё так же небо хмурится…»
М.В. Абельман
В окне всё так же небо хмурится,Всё тот же кашель за стеной.А ты оденься и — на улицу,Да погуляй хотя б весной.Весна в Париже незаметная,Как девочка — хрупка, робка.Тоска в Париже беспредметная,Как будто даже не тоска.Когда над Сеною смеркается,Но не зажгли еще огней,И лодка легкая качаетсяВ сияньи ровном без теней,Пустынный остров — как видение.Ты к берегам его причаль,И на единое мгновениеСольются радость и печаль.