Прозрачный воздух ярок,Осенний полдень жгуч.Белеют крылья арок,Ни паруса, ни туч.На площади, над морем,У крепостной стеныМы кьянти пьем и спорим,В Альдонсу влюблены.Бродяги и поэты,Свободны мы от дум.Влечет нас берег ЛетыИ ярмарочный шум.Вот гуси и факиры,Из сахара кудель.А вот, под знаком лиры,Во флагах — карусель.Старик у входа сонныйБилеты продает.И голос граммофонныйПроехаться зовет.Хрипит, что каруселиЗабавы нет верней.И мы вошли и селиНа розовых свиней.И долго нас, качая,Кружила карусель,Достичь как будто чаяНеведомую цель.И пела бесконечноО счастье в шалаше.И было так беспечноИ пусто на душе.Возрождение. 1957. № 63.
Близнецы («Душа, ты в этот мир стремилась…»)
Душа, ты в этот мир стремилась,А ныне просишься назад.К непостоянству приучилась:Из ада — в рай, из рая — в ад!Нет, раз уж ты сюда попала, —Терпи, пока не вышел срок.Ты чтишь богов. Их здесь немало:Вот добродетель, вот порок.Добро и зло. Который краше?Два близнеца — не ошибись.Но отгадав, за души наши,Слепые души, помолись.Возрождение. 1957. № 63.
«Вот сижу я в финской шапке…»
Вот сижу я в финской шапкеИ в мешке американскомИ ропщу о том, что в маеНевесенняя погода.В этом Баре холод волчийИ недаром он на Волке(Так зовут нетерпеливый,Ледяной поток в ущелье).На горе у Кузнецова,Где живу я под навесом,Много дум я передумал,Узелков тугих распутал.Научился я смиренью,Добродетели христьянской.И живу, не унывая,В тишине анахоретом.Одному лишь научитьсяДо сих пор не удалось мне:Отличать холодным взглядомОт пшеницы вражий плевел.Оттого, хоть и не оченьВолчий холод мне приятен,Не ропщу я: нет полезнейДля души моей лекарства.Возрождение. 1958. № 73.
«Хорошо, что никто не знает…»
Хорошо, что никто не знает,Злой я или добрый,Умный или глупый,Святой или грешный.Хорошо, что никто не веритНи одному моему слову,Лица моего не видит,Голоса не слышит.Я для всех давно как бы мертвый.Но Богу все известно.Кому надо, откроет,Когда придет время.Возрождение. 1958. № 73.
«Помнишь крест и широкий…»
Помнишь крест и широкийДвор, поросший травой,Девы лик темноокий,В глубине — как живой?Нынче ветер и стужа,Злобно вздулась река.Отражается в лужахУж не посох — клюка.Перед образом темнымДевы чудной склонись,О бродяге бездомномПомолись.Возрождение. 1958. № 73.
«Все в этот вечер было странно…»
Все в этот вечер было странно,Воздушно, трепетно, туманно.Дождь моросил, фонарь горел.Без шляпы, в макинтоше длинном,Я на мосту стоял пустынномИ в воду сонную смотрел.Стоял, смотрел… Одно движенье —Конец всему и разрешенье,Забвенье вечное, покой.Но тут как будто сквозь дремотуМне вдруг почудилось, что кто-тоСледит внимательно за мной.И осветилось дно речное:«Покоя хочешь? Нет покоя.Другое дно под этим дном».И стало страшно мне и стыдно.Но ничего уже не видноВ потухшем зеркале речном.Возрождение. 1958. № 73.
Монах и вор («За морями далеко…»)
За морями далеко,Над землею высоко,На Лазурь-горе зеленойЖил да был монах влюбленный.А в кого он был влюблен,Ведал только Бог да он.Проходили семь старух,Все вдовицы, кроме двух.Проходили три девицы,Крутобоки, белолицы.Проходила дрянь в штанах.Но не в них влюблен монах.Месяц всходит из-за гор.По тропе крадется вор,Нос крючком, волос — папаха,Прямо к хижине монаха.За плечами — узелок,В узелке — пустой мешок.Говорит: «Отец святой,Не взыщи за нрав крутой.Понял ты мою природу:Для тебя — в огонь и в воду.Не клялся ль, что украдуЯ вечернюю звезду?Я украл, да не донес.Чуть скатилась под откос,Я поймал ее, нагую,За косу за золотую.Но она, как тень легка,Упорхнула из мешка».Тут монах заголосил:«Без нее мне свет не мил.Ни любви не быть, ни чуду.Что теперь я делать буду?»Утешает вор: «НайдуКраше во сто раз звезду.Не тужи, доверься мне.А лежит она на дне,В глубине морской, сияяКак жемчужина большая,И нежней, чем этот свет,Во вселенной света нет!»Возрождение. 1958. № 76.
«Горит над озером звезда…»
Горит над озером звездаИ отражается в воде.Тебя я видел… но когдаИ на какой звезде?О, вспомни, может быть, на той,Что, в этот предвечерний час,Своей далекой чистотойЗаворожила нас.И чей развоплощенный светЕще играет на волнах, —На той, которой больше нетНи в прозе, ни в стихах…Увы, я вспомнить не могу.Все это было, как во сне,На незнакомом берегу,В сверканье и в огне.Возрождение. 1958. № 76.
ЮЖНЫЕ СТИХИ
I. Ферма («Здесь, от куриного помета…»)
Здесь, от куриного пометаОдно спасение — метла.Любовь — которая по счету? —Меня в курятник завела.Клюя зерно, кудахчут куры,Шагают важно петухи.И без размера и цензурыВ уме слагаются стихи.О провансальском полдне знойном,Переходящем в полумрак,О поведенье недостойномСтихи слагающих бродяг.
II. Пчела («Если ты меня ужалишь…»)
Е.А. Каншиной
Если ты меня ужалишь,Я тебя, осу, убью.Смертью ты не опечалишьДушу смелую мою.Вот пчела — другое дело.Хоть под платье, хоть в усы.И куда приятней телоУ пчелы, чем у осы.Нынче брит я, как татарин,И не сходит тень с чела,Но тебе я благодарен,Незлобивая пчела.Был бы жалким я уродом,Жил бы, всех и все кляня,Если б с детства райским медомНе питала ты меня.
III. Отраженье («Что мне Париж! Там нет меня…»)
Марии Леонидовне Аш
Что мне Париж! Там нет меня.Там все иное, все иначе.Мотоциклетки трескотняДа по ночам концерт кошачий.А здесь вода — она течет,Она поет, она струится.И месяц голубой с высотЗадумчиво в нее глядится.(Иль в облаках над ней плыветКак бы завернутый в бумагу.)И путник, наклонившись, пьетЛуной не тронутую влагу.Он пьет, и кажется ему,Что в неподвижности движеньяОн видит рая отраженье,Невидимое никому.