Чтение онлайн

Он снова ткнул в карту, сначала в одно место — на Жемчужной Цепи, а затем в другое — на Россыпи.

— Это Порт-Айб и остров Святого Гиеля. Мы также возьмем их в аренду у империи на пятьдесят лет, но уже без первого взноса, в рассрочку на пятнадцать лет каждый. Общая сумма сделки составит девять миллионов такатов, по шестьсот тысяч такатов в год.

Он внимательно осмотрел зал.

— Я знаю, пояса придется подзатянуть. Но это ненадолго, господа. Я уверяю вас, это ненадолго. Потому что колонии начнут приносить прибыль немедленно. Поскольку, подготовились к принятию Акта мы весьма основательно, у нас есть все возможности начать работу в этих новых землях буквально в течение нескольких месяцев. И мы будем готовы начать, потому что наш уже действующий флот прямо сейчас должен отплывать от берегов Ривы доверху груженый невольниками, которые станут рабочей силой на наших предприятиях. И многие из вас, вероятно, уже вкратце осведомлены о том, что это будут за предприятия. Я расскажу немного деталей, а более подробно вы сможете ознакомиться сами, в сметном плане, копии которых будут вам разосланы в ближайшее время, если вы их еще не получили. Итак.

Он поиграл указкой, перебрасывая ее из руки в руку.

— Первый этап — сырьевой. Мы планируем развернуть масштабную добычу и производство сырья. В первую очередь — плоды. Зерно, фрукты, кофе и копра. Выращивать эти культуры можно в огромных масштабах, чем мы и займемся. Муйянка отличное место для этого. Небольшие леса, огромные плодородные равнины и холмы. Мы превратим ее в гигантскую плантацию, и разовьем так, что в перспективе окажемся способны обеспечивать своими товарами всю империю, включая колонии, и безусловно не забудем о рынках иностранных государств. Такой пункт в Акте также присутствует. Затем — дорогостоящие пряности и редкие изысканные лакомства: корица, паприка, кофе. Сахар! На острове Святого Гиеля, да и на многих соседних островах Россыпи в изобилии произрастает сахарный тростник. Он просто растет сам по себе, никому ненужный. Мы исправим это недоразумение. Сахар пойдет в метрополию широкой рекой, и уже сейчас надо начинать задумываться о заказе новых, больших грузовых кораблей для непрерывных поставок этого ценнейшего товара. То же самое и кофе. Острова Россыпи прекрасно подойдут для этой весьма прихотливой культуры. Острова пока нам не принадлежат, и слабо освоены. Но с нашими ресурсами мы найдем, как развернуться. К концу года, если все пойдет хорошо, мы планируем выйти на результат в тридцать метрических тонн кофе импортом в метрополию. А общий финансовый результат года по нашим прогнозам должен составить от пяти до десяти миллионов такатов. И это только начало. Далее наступит второй этап.

Дарда умолк на несколько мгновений, подогревая интригу. Но это было излишне — весь зал слушал его в абсолютной тишине, никто не смел и пошевелиться. Да и Мигит заметил за собой, что слушает, как завороженный. Планы компании поражали своим размахом. Он не знал как это может быть реализовано в деталях, да и знать не хотел — было ясно, что все в схеме было просчитано до мельчайших деталей. Дарда, тем временем, продолжил:

— Добыча ресурсов и собирательство — самое меньшее, на что способен человек, чтобы жить безбедно в Море Цепей. Но план компании предполагает рост прибыли. А потому, в течение двух следующих лет мы перейдем от сырья к производству. Сахарный тростник — это не просто сырье. Это само по себе растущее на земле пойло! Остров Святого Гиеля и окрестные острова Россыпи станут нашими факториями, которые поставят в империю ром. Много рома. Сотни бочек, тысячи. Все море цепей будет торговать с нами. Вся империя будет пить наш ром. Вся известная ойкумена узнает винную марку торговой компании. Олива — еще одна ценная культура. При должном подходе мы легко потесним таких исконных производителей оливкового масла, как Мональфа, Антелуза, и даже высокомерных сангритов мы подвинем в сторону! Кроме того, мы расширим наши владения на соседние, ничейные острова, благо, таких в Море Цепей еще много, и найдем места для новых культур — льна, хлопка и шелка, которые станут основой наших новых производственных цепочек: ткани, одежда, парусина — сотни и сотни метров шелка, тысячи метров хлопковых и льняных изделий. К концу второго этапа мы планируем иметь выручку не менее чем в двадцать миллионов такатов в год. К тому моменту мы сможем приступить к третьему этапу: массовому, промышленному производству. Мы будем не просто добывать дерево и металлы кустарным мастеровым способом, как делали это и сто, и двести, и триста лет назад. Мы будем массово производить изделия из них, повышая чистый доход в десятки раз. Мы построим мануфактуры для выплавки стали и чугуна. На рынке появятся первоклассные пушки, мушкетоны и аркебузы клейма Имперской Заморской Компании. Наши собственные верфи примут заказы на постройку кораблей, как для империи, так и для частных заказчиков. Колонии Заморской компании в Море Цепей, в этой благодатной земле, перестанут быть сырьевыми придатками старого света. Экономическая мощь наших городов в новых землях возрастет настолько, что мы сравняемся в могуществе с целыми государствами, и в будущем, превзойдем их. И все это начинается прямо сейчас.

Несколько мгновений в зале не было слышно ни звука. Наконец хлопок в ладоши порвал магическое безмолвие. К нему присоединились несколько других, немного робких поначалу рук, и вскоре весь зал охватили бурные аплодисменты. Люди вставали со своих мест, выкрикивали похвалу оратору. Мигит и сам аплодировал. Но на этот раз, он понял это с легким холодком в груди, это было искренне.

***

А ведь я давал присягу — вдруг вспомнил Мигит. Я присягал на верность Авантийской империи, ее народу и королю. Так кто я теперь? Все еще верный слуга короны? Или не совсем?

Он сидел на диване в гостиной, обдумывая произошедшее.

Речь Саладея Дарды произвела фурор среди чиновников и акционеров заморской компании. Несгибаемая уверенность в громких словах Дарды приводила людей в экстатическое состояние, и уж после такого явно никто не жалел о вложенных в предприятие деньгах. Саладей Дарда, как оказалось, был из тех людей, которых принято называть прирожденными лидерами. Сила духа таких людей настолько велика, что они легко, сами того не осознавая, делятся ею со всеми окружающими, покрывая их аурой своего покровительственного могущества и уверенности в своих силах. В те минуты, когда весь зал, опьяненный выступлением Дарды, утопал в аплодисментах, Мигит вообще не мог думать ни о чем кроме неминуемого успеха. Просто не могло быть ничего важнее этой волшебной идеи необъятного могущества, которое предстоит построить огромными усилиями, совместным трудом сотен и тысяч человек, соединенных общей идеей. Не имело значения ничего кроме этой мысли — основать собственную страну и превратить ее в могущественную империю!

Но теперь гости особняка Иеразии Галивалла разъехались, убыл и сам Дарда. И, по всей видимости, забрал с собой свою магию, которая пьянила и туманила разум. А в голову начинали заползать самые разные мысли. Особенно запомнилось Мигиту то, как Дарда без тени сомнения вещал, что Заморская компания сама по себе превратится в государство, равное Авантии и любому другому.

За такие слова раньше вешали по обвинениям в сепаратизме и неуважению к короне. История запомнила случаи, когда отважные и честолюбивые мореходы собирали людей, покупали корабли и отправлялись на острова Моря Цепей, чтобы создать там свои собственные независимые государства. И все-то у них для того присутствовало — и деньги, взятые в кредит у частных банков, и благодатная плодородная почва теплых островов, и, конечно, безграничный энтузиазм. Да вот только кончились все эти затеи одинаково — карательными походами под эгидой стран, с чьими владениями граничили самопровозглашенные государства. Города самозваных островных государей были сожжены и разрушены до основания, прокляты церковью как богопротивные разбойничьи притоны, оскверняющие эйясианскую цивилизацию. Руководители островных государств, если попадали в плен, то после определенного времени, за которое с ними, по смутным слухам, работали талантливые люди, сознавались в страшных грехах, в том, что занимались разбоем, покровительствовали пиратству, привечали в своих городах бандитские шайки и пиратские суда, насаждали в своих землях насилие и безумное распутство, творили страшные и противные оргии, устанавливали дикие, безобразные и варварские обычаи, славили злых духов, поклонялись дьяволу, совершали человеческие подношения и колдовские обряды, в общем, превращали свои вотчины в царство греха и позора, которые каждый верный богу и короне человек обязан мечтать стереть с лика земного.

Потому-то такие предприниматели давно стали историей. Пусть Авантийцы и Сангриты, два народа, подтвердившие друг перед другом свои права распространять свое владычество в новых землях, и были заклятыми, смертельными врагами, был также кое-то еще, кого они ненавидят даже больше, чем друг друга. Мировые империи очень ревностно относились к своему праву владеть территориями в новых землях, и на дух не переносили никаких своевольных выскочек. А разбирались они с ними споро и резво, позабыв на время даже о непреодолимых междуусобных разногласиях.

И все, вроде бы, привыкли к тому, что не стоит перечить такому укладу. Никого особо не тревожило то, что из тысячи островов освоены не более сотни. Дело освоения выглядело рисковым и без влияния государственной власти, потому как кредитов под такое предприятие банки научились не давать, а люди научились понимать разницу между разбоем (за который можно в не самом плохом случае отсидеть срок в тюрьме и выйти на волю) и политическим преступлением (за которое головы на плечах не сносить ни при каком исходе), и заметно охотнее шли даже в пираты, нежели под покровительство тех, кто намерен разжиться своим островом. А теперь вдруг, сама имперская Заморская компания, решила возродить давнюю традицию ставить свой, а не государственный флаг на островах Моря Цепей.

Какими правдами и неправдами Заморская компания добилась принятия этого Акта Реставрации Колоний? Что же так вдруг изменилось, что табу вдруг оказалось снято на самом высшем уровне? Лейс, в свойственной ему манере, ответил бы наверняка, что изменился сам мир, и надо не просто успевать за его переменами, а быть на самом их острие. Этот удивительный человек всегда говорил очень много интересных вещей, и даже при этом умудрялся не говорить всего, что знал. А знал он, как понимал Мигит, наверное, почти все на свете.

И он никогда не отказывал мне в правде. Никогда не противился разговору. Он всегда готов был раскрыть все тайны и все секреты, только спроси. И еще не выведал у него Мигит всех секретов только потому, что не успел. Потому как равно невозможно прийти в библиотеку и прочитать все книги сразу за один вечер. Сколько бы мудрости времен не было сокрыто перед тобой в стройных томах на бесконечных полках, нельзя изучить ее всю иначе как читая эти книги по одной, страницу за страницей. Таков был и Лейс. Пусть говорил бы он день и ночь не останавливаясь ни на сон, ни на еду и питье, а Мигит при этом также ни на что не отвлекаясь, слушал и внимал, не узнать ему было и малой части тех тайн, что хранил в своей голове его удивительный друг.

Но сейчас Мигиту не нужны были многочасовые лекции о страшных тайнах мира сего. Он желал лишь короткого объяснения. И как на зло, единственный во всем свете человек, способный эти объяснения ему дать, куда-то запропастился, не сказав ни слова.

Вернее, пару слов он все же сказал. Мол, по какому-то делу с Галиваллом ему надо срочно отлучиться в его кабинет, а ты подожди меня в гостиной. Буду скоро, и вместе поедем в город.

Этого он желал во вторую очередь. Если уж не получить объяснений, то хотя бы отправиться домой и хорошенько проспаться. Возможно, во сне найдется какое-то объяснение странным делам Саладея Дарды и его Заморской компании.