Чтение онлайн

Не так-то просто найти место для парковки — это место забито до отказа каждый вечер недели, а особенно во вторник, — но мне удаётся найти одно в двух кварталах, на платной стоянке. Двадцать шесть баксов за несколько часов, но оно того стоит.

Я вскидываю кулак в воздух в знак сладкой победы.

— О, да!

Холлис наблюдает за мной, но она улыбается, её это забавляет.

Счастливый, я перебегаю на её сторону грузовика и добираюсь до двери прежде, чем девушка успевает её открыть. Как джентльмен, помогаю ей выбраться, хотя она совершенно не нуждается в помощи.

— Миледи. — Я торжественно вывожу её на бетонный тротуар, захлопываю за ней дверь и ускоряю шаг, когда мы приближаемся к бобам и рису и восхитительному запаху кукурузных лепёшек из муки грубого помола. Некоторые люди насмехаются над этим священным днём недели, а я им дорожу.

— Ола, сеньор Уоллес! — Хозяева уже здесь, и Мигель приветствует нас, сверкая глазами, устремлёнными на Холлис. Я никогда не приводил сюда женщин, если не считать Миранды, поэтому вижу, что ему любопытно.

Я машу рукой и улыбаюсь, осматривая зал; свободных столиков нет, и в проходе нет мест, где можно было бы присесть, пока мы ждём, но мне удаётся протиснуться между двумя семьями у стены, так что, по крайней мере, мы можем прислониться, пока ждём.

— Постой, я собираюсь записаться в очередь на столик.

Холлис кивает.

На то, чтобы внести нас в список, уходит не так много времени, но ждать придётся довольно долго. Хостес, Ребекка, предлагает освободить для нас столик, чтобы мы не стояли в очереди, но я вежливо отказываюсь и торжественно направляюсь обратно к Холлис.

По выражению моего лица она поняла, что новости мрачные.

— Ждать придётся 45 минут, — сообщаю я, облокачиваясь на стену рядом с ней. — Мы. Умрём. От. Голода.

Холлис саркастически закатывает свои красивые голубые глаза, но мне это нравится.

— Трейс, они собирались поднять тебя в списке ожидания? — Пожимаю плечами. Неужели она не слышала, как я заявил о нашей грядущей голодной смерти? Почему она меняет тему? — И ты им не позволил?

— Нет. — Я вздыхаю. — Это нечестно, просто прийти сюда и занять чужой столик, когда они уже заждались. — Я делаю паузу. — И ещё, как ты узнала, что моё настоящее имя Трейс?

Она пожимает плечами и делает вид, что осматривает свои ногти.

— Возможно, я искала информацию о тебе.

— Что? Холлис Уэстбрук, ты этого не делала! — Признаю, я звучу как южная девочка-подросток. — Ты меня погуглила! И что ты нашла?

Боже, это отличные новости.

— Ты не мог бы говорить потише? — бормочет она.

Люди начинают пялиться, но мне на это наплевать. Некоторые из них, кажется, узнали меня, но пока никто не подошёл к нам.

— Я загуглила тебя после того, как мы столкнулись на стадионе, потому что ты показался мне знакомым, но не могла вспомнить твоё имя. Так что просто поискала информацию о тебе. Боже, это не преступление.

Нет, но это значит, что она была достаточно любопытна, чтобы искать моё имя.

Мы стоим и дурачимся ещё несколько минут, пока не приходит Ребекка. Ещё не прошло сорок пять минут, которые нам сказали придётся ждать, но я не хочу устраивать сцену, настаивая на том, чтобы ждать дольше, поэтому позволяю ей отвести нас в дальний угол.

Чипсы и сальса почти сразу же оказываются на столе. Гуакамоле тоже, и вода. Я не утруждаю себя просмотром меню, потому что всегда заказываю одно и то же, но Холлис никогда здесь не была, поэтому она просматривает список блюд, как опытный ресторатор.

— Что ты будешь? И, пожалуйста, не говори «чимичанга».

Она смеётся.

— Я возьму две мягкие и две хрустящие, большое спасибо.

— Говядину, курицу или свинину? — спрашиваю я, забирая у неё меню.

— Эм, говядина.

— Гарниры? Рис, фасоль или и то, и другое?

Она качает головой.

— Рис?

Я киваю.

— Желаешь добавить кесадилью за доллар?

— Конечно.

— Что-нибудь выпить?

— Хм, вода подойдёт... Подожди, что происходит? Ты теперь здесь работаешь?

Теперь мы оба смеёмся и смеёмся до тех пор, пока не приходит настоящий официант, чтобы принять наш заказ, и я повторяю всё, что только что сказала мне Холлис, плюс мой заказ, и вскоре мы снова остаёмся одни.

— Ты такой странный, — тихо говорит она.

— Это хорошо или плохо?

Холлис молчит, а в этом месте шумно из-за всех людей — к тому же звук, который я издаю, когда ем чипсы, конечно, не помогает, — поэтому сосредоточиваюсь на том, что она собирается сказать. Как это называет моя мама? Активное слушание?

— Это... это... — Она, кажется, не решается ответить, и у меня в животе завязывается узел. Я думал, мы продвинулись вперёд. Думал... — Это хорошо.

Я расслабляюсь в кресле, чипсы тортильи свисают с моих губ, как недокуренная сигарета.

— Слава, блядь, богу.

— Прости?

Я почти уверен, что пробормотал это себе под нос, но, видимо, нет.

— Я сказал: «Слава богу». — Я отправлюсь в ад за ложь. — Рад, что ты считаешь, что это хорошо, что я странный. — Подождите... — А чем это, собственно, хорошо?

Пока она размышляет, я отправляю в рот ещё несколько чипсин.

— Это хорошо, потому что это неожиданно. Не хочу подогревать твоё эго, но ты не такой, как я ожидала. Совсем. — Она берёт чипсы, макает их в сальсу и отправляет в рот. Мне хочется, чтобы она перестала есть, потому что я хочу услышать, что она скажет.

Обо мне, ха-ха.

— А чего ты ожидала?

— Что ты окажешься ещё большим придурком.

Точно такие же мысли у всех остальных порядочных женщин на планете.

— Хм, скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле, Холлис.

Мне показалось, или она вздрогнула, когда я произнёс её имя? Ей не может быть холодно, на ней джинсы.

— Холлис. — Я снова произношу её имя, и снова дрожь. — Холлис.

— Прекрати! — Она смеётся, бросая чипсину через стол, та попадает мне в грудь, я снимаю её с рубашки и засовываю в рот.

Жую.

— М-м-м, хрустящий и вкусный, — говорю ей с набитым ртом и чуть не ляпаю что-нибудь идиотское типа: «Хрустящая и вкусная, какой я тебя себе представляю», но это самая дебильная вещь, которую можно сказать, и в ней нет никакого смысла, и у меня хватает ума хоть раз удержать свой большой рот на замке.