Чтение онлайн

Я смотрю на сообщение, не зная, что ответить.

Женевьева: Я тут подумала, что ты, возможно, захочешь посидеть со мной и папой Трейса на следующей домашней игре в этот четверг!

Она использует много восклицательных знаков, и я нахожу это восхитительным — звучит так невероятно воодушевлённо. Я здесь ради этого.

В том числе.

Его родители хотят, чтобы я сидела с ними во время следующей домашней игры Базза? Хм... Интересно, знает ли он, что она мне пишет, хотя подозреваю, что он не будет возражать, ведь похоже, парень активно пытается начать встречаться со мной.

И всё же. Сидеть с его родителями?

Смелый шаг.

Мне не очень-то это нравится, учитывая, что у нас нет настоящих отношений. Я не могу с чистой совестью продолжать лгать этой бедной женщине.

Я: Мне нужно будет проверить свой рабочий график, но навскидку мне кажется, что я не смогу. Я редактирую книгу, которая должна быть отправлена автору до того, как её отредактирует другой редактор... Знаете, что, я просто свяжусь с вами по этому поводу, если вы не возражаете?

Я лепечу в сообщении.

Женевьева: О, не беспокойся, дорогая. Дай мне знать, когда сможешь. Мы приедем на машине и остановимся в отеле **подмигивание** Мы могли бы поужинать после игры, если это будет удобно.

Эта женщина твёрдо намерена увидеться со мной в четверг.

Я: Боже, миссис Уоллес, я правда не знаю...

Женевьева: Зови меня Женевьева. Может быть, завтрак в пятницу будет для тебя удобнее?

Она хочет быть моей подругой, потому что питает иллюзии, что однажды я стану её невесткой.

«Возможно, вам стоит поговорить со своим сыном», — хочу я сказать ей, — «потому что у меня такое чувство, что он понятия не имеет, что вы со мной переписываетесь! Откуда я это знаю? Он никогда не откажется от еды; парень слишком любит поесть!»

Отлично, теперь я тоже злоупотребляю восклицательными знаками.

Сначала мой отец. Потом Марлон. Потом Ной. Теперь миссис Уоллес.

Когда же закончится этот день?

Мэдисон: Я приду.

Добавьте к этому полнейшему бардаку мою лучшую подругу, и получится целый день безостановочного хаоса.

Идеально.

Я опускаюсь на подушку и смотрю на сообщения миссис Уоллес. Она такая милая женщина, в ней столько тепла. Я бы хотела иметь такую мать в детстве — не то чтобы моя мама не была любящей. Она просто... попала в мир, где дети не стояли на первом месте. Общение и популярность были в порядке вещей, всегда.

Просто так было принято.

Нет. Я не могу так поступить с мамой Базза.

Я не могу ужинать, обедать или завтракать с родителями Базза Уоллеса. Ни в четверг, ни на следующей неделе, ни когда-либо еще.

Переворачиваюсь на спину, ожидая Мэдисон.

Может, у неё и нет ответов, но она почти всегда приносит мороженое.

Трейс

— Он что?

Мне нужно больше разъяснений от Ноя — история, которую он только что рассказал мне о Марлоне и Холлис, не удивляет, но приводит в ярость.

— Я подошёл в тот момент, когда он начал наглеть, называть её снобом и всё такое. Она выглядела так, будто собиралась заплакать, а Марлон был как сумасшедший. Я думаю, он на допинге. Что-то с ним не так. Он разогнался с нуля до восьмидесяти за три секунды.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Дьявол! Марлон Деймон употребляет? Какого чёрта? Чувак находится на вершине своей карьеры. Один тест на наркотики, и с ним будет покончено. Ну, ладно, может, и не покончено, но это просочится в прессу, и его, скорее всего, отстранят, а потом оштрафуют по полной программе. Тысячи и тысячи долларов штрафа. Ради чего?

Ради более высокой скорости? Большей выносливости? Чтобы выглядеть подтянутым?

Бейсболисты — это не футболисты. Не так уж много их можно увидеть разгуливающими, словно модели с обложек фитнес-журналов.

Я часто слышал, как моя сестра жаловалась на наши мешковатые штаны и рубашки, на то, что у наших игроков нет рельефа. В общем, мы «папаши с пивным животиком» среди профессиональных спортсменов.

Так что, если он всерьёз пытается подкачаться, люди это заметят. И когда они это сделают, будут последствия.

Кроме того, насколько тупым надо быть, чтобы назвать внучку владельца клуба снобом? Назвать дочь генерального директора принцессой? Это дерьмо не пройдёт — у нас в раздевалке есть свой свод правил, наш собственный кодекс поведения, который не имеет ничего общего с общепринятым. Первое: не гадь там, где ешь.

Что означает: не зли босса, оскорбляя его семью.

Второе? Если у тебя есть подружка на стороне, не приводи её на игру.

Третье? Если встречаешься с кем-то новым, не оставляй её в семейном ложе с женами. Слишком много сплетен, слишком много бриллиантов и дорогих сумочек наполняют голову новой подружки неправильными мыслями.

С Холлис мне не придётся беспокоиться ни о чём подобном.

Холлис — это игра. Мне необязательно в неё играть.

— Ты должен ей позвонить, — говорит мне Ной, как будто это неочевидно.

Мы находимся у него на кухне, и я ем кусок оставшейся пиццы, которую достал из его холодильника. И наслаждался ею, но теперь это просто комок теста в глубине моего желудка.

— Обязательно.

Я поступлю лучше; отправлюсь прямо к ней домой от Хардинга, чтобы увидеть её лицо, оценить настроение. Собирается ли она винить меня за это? Будет ли держать это против меня и всех других мужчин, которые придут после Марлона, до конца своей жизни?

Драматично, конечно. Нездорово, да.

Я уже дважды был у неё дома, чтобы забрать её, и знаю дорогу как свои пять пальцев. Сейчас поздний вечер. И я представляю, что она, скорее всего, собирается ужинать — или плачет, или набивает куклу вуду. Я готовлюсь к спору.

Если только у неё нет компании.

Что как раз и происходит, когда я прихожу.

Не Холлис встречает меня у дверей, и на мгновение я отступаю назад, чтобы свериться с номером на внешней стороне здания и убедиться, что нахожусь по нужному адресу.