Чтение онлайн

"О человек, - сказала его жена, - случилась с тобой бесноватость или что с тобой такое? Не таковы твои привычки! С тобой обязательно должно быть какое-нибудь дело".
– "Если ты хочешь, чтобы я тебе рассказал, - ответил ювелир, - то не огорчайся".
– "Говори", - сказала женщина. И ювелир молвил: "Торговец, наш друг, купил невольницу, стан которой подобен твоему стану, и её рост такой же, как твой рост, и имя её такое же, как твоё имя, и одежда такая же, как твоя одежда. Она похожа на тебя во всех своих качествах, и на пальцах у неё перстни, подобные твоим перстням, и её украшения такие же, как твои украшения. Когда он показал мне её, я подумал, что это ты, и теперь я в смущении. О, если бы мы не видели этого купца и не дружили с ним, и он бы не приходил из своей страны, и мы бы его не знали! Он замутил мою жизнь после ясности и стал причиной суровости после верности и ввёл сомнение в моё сердце".
– "Посмотри мне в лицо, - сказала его жена.
– Может быть, это я была с ним, и купец - мой друг, и я переоделась в одежду невольницы и сговорилась с ним, что он покажет меня тебе, чтобы обмануть тебя?" - "Что это за слова?
– сказал ювелир.
– Я не думаю, что ты можешь делать такие вещи!"

А этот ювелир был несведущ в кознях женщин и в том, что они делают с мужчинами, и не знал таких слов поэта:

И слов другого:

И слов другого:

И жена его сказала ему: "Я буду сидеть дома, а ты пойди к нему сейчас и постучи в ворота и ухитрись быстро войти к нему. И если ты войдёшь и увидишь, что невольница у него, значит, эта невольница похожа на меня (славен тот, на кого нет похожего!), если же ты не увидишь у него невольницы, значит я - та невольница, которую ты с ним видел, и твоя дурная мысль обо мне подтвердится".
– "Ты права", - сказал ювелир и оставил её и вышел. А она встала и, спустившись в подземный ход, села у Камар-азЗамана, и рассказала ему об этом, и сказала: "Отопри скорей ворота и покажи меня ему".

И когда они разговаривали, вдруг постучали в ворота, и Камар-аз-Заман спросил: "Кто у ворот?" И ювелир ответил: "Я, твой друг. Ты мне показывал на рынке невольницу, и я порадовался за тебя, но моя радость не была полной. Открой же ворота и покажи её мне".
– "В этом нет дурного", - сказал Камар-аз-Заман и отпер ворота. И ювелир увидел, что его жена сидит у Камар-аз-Замана. И она поднялась и поцеловала ему и Камар-аз-Заману руку, и ювелир посмотрел на неё и поговорил немного с юношей, и он увидел, что невольница ничем не отличается от его жены.

"Аллах творит что хочет", - сказал он и вышел, и увеличилось в его сердце беспокойство, и он вернулся к себе домой и увидел, что его жена сидит дома, так как она прибежала раньше его через подземный ход..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Когда же настала девятьсот семьдесят пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что женщина пришла раньше своего мужа через подземный ход, когда он вышел из ворот, и села у себя в доме. И когда её муж вошёл к ней, она спросила его: "Что ты видел?" - "Я видел её у её господина, и она похожа на тебя", - сказал ювелир. И женщина молвила: "Отправляйся к себе в лавку, и довольно тебе подозревать. Ты больше не будешь подозревать меня?" - "Не буду, - сказал ювелир.
– Не взыщи с меня за то, что от меня было".
– "Да простит тебе Аллах!" - сказала его жена, и затем ювелир повернул её направо и налево и ушёл к себе в лавку. А его жена прошла по подземному ходу к Камар-аз-Заману, неся с собой четыре мешка, и сказала ему: "Собирайся к поспешному отъезду и приготовься грузить деньги безотлагательно, пока я сделаю для тебя какие у меня есть хитрости ".

И Камар-аз-Заман вышел, и купил мулов, и погрузил тюки, и приготовил носилки, а потом он купил невольников и евнухов и вывел их всех из города. И когда все было готово, он пришёл к женщине, и сказал: "Я закончил свои дела".
– "И я тоже, - сказала она.
– Я перенесла остатки его денег и все его сокровища к тебе и не оставила ему ни малого, ни многого, чем бы он мог пользоваться, и все это от любви к тебе, возлюбленный моего сердца. Я выкуплю тебя тысячу раз моим мужем. Но тебе следует пойти к нему и попрощаться с ним и сказать: "Я хочу уехать через три дня и пришёл к тебе проститься. Сосчитай, сколько приходится с меня, чтобы я отдал тебе за дом, и ты освободишь меня от ответственности". И посмотри, что он скажет, и вернись ко мне, и расскажи - я уже обессилела, хитря с ним и стараясь его рассердить, чтобы он со мной развёлся, но вижу только, что он за меня цепляется. Нам не осталось ничего другого как отправиться в твою страну".
– "О, как прекрасно, если оправдаются грёзы!" - сказал Камар-аз-Заман.

И затем он пошёл в лавку ювелира и, сев подле него, сказал: "О мастер, я уезжаю через три дня и пришёл только с тобой проститься. Я хочу, чтобы ты сосчитал, сколько приходится тебе с меня за дом, - я отдам тебе плату, и ты освободишь меня от ответственности".
– "Что это за слова?
– сказал ювелир.
– Твоя милость лежит на мне, и, клянусь Аллахом, я ничего не возьму с тебя в уплату за дом, и сошли на нас благословение. Но твой отъезд заставит нас тосковать по тебе, и если бы это не было для меня запретно, я бы, право, тебе воспрепятствовал и не пустил бы тебя к твоей семье и родным".

И затем он простился с ним, и оба заплакали сильным плачем, сильнее которого нет, и ювелир тотчас же запер лавку и сказал про себя: "Мне следует проводить моего друга". И всякий раз как Камар-аз-Заман шёл, чтобы сделать какое-нибудь дело, ювелир шёл за ним. И, входя в дом Камар-аз-Замана, он видел там невольницу, которая стояла перед ними и прислуживала им, а возвратившись домой, он видел свою жену сидящей у себя. И ювелир не переставал видеть её в своём доме, когда входил в него, и видеть её в доме Камар-аз-Замана, когда входил туда, в течение трех дней.

А потом Халима сказала Камар-аз-Заману: "Я перенесла уже все, что у него есть из сокровищ, денег и ковров, и у него осталась только невольница, которая приносила вам питьё, я не могу с ней расстаться, так как она близка мне и дорога и хранит мои тайны, я хочу её побить и рассердиться на неё. И когда мой муж придёт, я ему скажу: "Я больше не согласна иметь эту невольницу и не буду жить с ней в одном доме. Возьми её и продай". И он возьмёт невольницу, чтобы продать её, и купи её ты, чтобы мы её взяли с собой". И Камар-аз-Заман сказал: "Это недурно".

И затем жена ювелира побила невольницу, и когда её муж вошёл к ней, он увидел, что невольница плачет, и спросил её о причине плача, и она сказала: "Моя госпожа побила меня".

И ювелир пошёл к жене и спросил: "Что сделала эта проклятая невольница, что ты её побила?" И его жена сказала: "О человек, я скажу тебе одно слово - я не могу больше видеть эту невольницу! Возьми её и продай или разведись со мной".
– "Я её продам и не стану перечить твоему приказанию", - сказал ювелир. И затем он взял невольницу с собой, когда уходил в лавку, и прошёл с ней мимо Камар-аз-Замана, а его жена, после его ухода с невольницей, быстро побежала по подземному ходу к Камараз-Заману, и он посадил её в носилки, прежде чем старик ювелир дошёл до него. И когда он к нему пришёл, Камараз-Заман увидел у него невольницу и спросил: "Кто это такая?" И ювелир сказал: "Это моя невольница, которая поила нас напитком. Она ослушалась своей госпожи, и та рассердилась на неё и велела мне её продать".
– "Раз госпожа её ненавидит, ей нельзя больше у неё жить, - сказал Камар-аз-Заман.
– Но продай её мне, чтобы я чувствовал в ней твой запах, и я сделаю её служанкой для моей невольницы Халимы".
– "Это недурно, - сказал ювелир, - возьми её".
– "За сколько?" - спросил Камар-аз-Заман. И ювелир ответил: "Я не возьму с тебя ничего, так как ты оказал нам милость".