Тысяча И Одна Ночь. Книга 4
Шрифт:
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала двести восемьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что халиф, увидав такое дело, смутился умом и воскликнул: "Клянусь Аллахом, я удивляюсь этому делу, о Джафар!"
И Джафар ответил: "И я, клянусь Аллахом, о повелитель правоверных!"
И затем челнок уехал и скрылся из глаз, и тогда старец выехал на своём челноке и воскликнул: "Слава Аллаху За благополучие, раз никто нас не встретил!" И халиф спросил его: "О старец, а халиф каждый вечер выезжает на Тигр?" - "Да, о господин, и он так делает уже целый год", - ответил старец. "О старец, - сказал халиф, - мы хотим от твоей милости, чтобы ты постоял здесь для нас в следующую ночь, и мы дадим тебе пять динаров золотом. Мы чужеземцы и ищем развлечения, а живём мы в аль-Халдаке".
– "С любовью и охотой!" - молвил старец. И потом халиф, Джафар и Масрур ушли от старца во дворец и сняли бывшие на них одежды купцов и надели царственное одеяние, и каждый из них сел на своё место, и стали входить эмиры, везири, царедворцы и наместники, и зал наполнился народом.
А когда окончился день, и разошлись люди разных сословий, и каждый ушёл своей дорогой, халиф Харун альРашид сказал: "О Джафар, пойдём посмотреть на второго халифа". И Джафар с Масруром засмеялись и надели одежду купцов и вышли и пошли, крайне весёлые, а вышли они через потайную дверь. И, достигнув Тигра, они увидели, что тот старик, владелец челнока, сидит и ожидает их. И они сошли к нему в лодку, и не успели они прождать с ним и часа, как подъехала лодка второго халифа и приблизилась к ним. И они обернулись, и стали внимательно рассматривать лодку, и увидели в ней двести невольников, кроме прежних, и факелоносцы кричали, как всегда. "О везирь, - оказал халиф, - это такая вещь, что если бы я услышал об этом, я бы не поверил, но я увидал это воочию!"
И потом халиф сказал владельцу того челнока, в котором они сидели: "Возьми, о старец, эти десять динаров и поезжай рядом с ними. Они освещены, а мы в тени, и мы их увидим и посмотрим на них, а они нас не увидят".
И старец взял десять динаров, и поплыл в своём челноке рядом с ними, и оказался под тенью их лодки..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала двести восемьдесят восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что халиф Харун ар-Рашид сказал старцу: "Возьми эти десять динаров и поезжай рядом с ними". И старец отвечал: "Слушаю и повинуюсь!"
А затем он взял динары и поехал, и они ехали в тени до садов. А достигнув садов, они увидели огороженную поляну, и лодка пристала у этой поляны. И вдруг оказалось: там стоят слуги и с ними мул, осёдланный и взнузданный. И второй халиф вышел и сел на мула и поехал среди своих сотрапезников. И факелоносцы закричали, и слуги занялись делами второго халифа, а Харун ар Рашид с Джафаром и Масруром вышли на сушу и прошли среди невольпиков и пошли впереди них. И факелоносцы бросили взгляд и увидали троих людей, одетых в одежды купцов и пришедших из чужих земель, и заподозрили их и мигнули на них, и их привели ко второму халифу. И, увидев их, тот спросил: "Как вы достигли этого места и что привело вас в такое время?" И они ответили: "О владыка, мы - люди из купцов и чужеземцы, и прибыли сегодняшний день, и вышли вечером пройтись, и вдруг вы подъехали, и пришли эти люди и схватили нас и поставили перед тобой, и вот наша история".
– "С вами не будет беды, так как вы - чужеземцы, а если бы вы были из Багдада, я бы отрубил вам головы, - молвил второй халиф. И затем он обратился к своему везирю и сказал ему: - Возьми этих людей с собою: они наши гости сегодня вечером".
– "Слушаю и повинуюсь, о владыка наш!" - сказал везирь. И затем он пошёл с ними, и они достигли высокого, великолепного замка, крепко построенного, каким не обладал султан: он вздымался из праха и цеплялся за крылья облаков, и ворота его были из текового дерева, украшенного рдеющим золотом. И входящий проникал через них в зал с водоёмом и фонтаном, и были там ковры и подушки и парчовые циновки и длинные матрасы. И там были опущенные занавески и подстилки, ошеломляющие ум и ослабляющие тех, кто говорит, и на двери были написаны такие два стиха:
И второй халиф вошёл, и с ним его люди, я сел на престол из золота, украшенный драгоценными камнями (а на престоле был молитвенный коврик из жёлтого шелка), и сели его сотрапезники, а меченосец мести встал перед ним. И накрыли стол, и поели, и убрали посуду, и вымыли руки, и подали приборы для вина, и выстроились кувшины и чаши, и пошли вкруговую, и достигли халифа Харуна ар-Рашида, но тот отказался пить.
И второй халиф спросил Джафара: "Что это твой товарищ не пьёт?" И Джафар ответил: "О владыка, он уже давно не пил этого".
– "У меня есть другое питьё, подходящее для твоего товарища, - это яблочный напиток", - сказал второй халиф, и затем он велел принести его, и его тотчас же принесли, и второй халиф подошёл к Харуну ар-Рашиду и сказал ему: "Всякий раз, как очередь дойдёт до тебя, пей это питьё".
И они не переставая веселились и пили вино, пока напиток не овладел их головами и не взял власть над их разумом..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала двести восемьдесят девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что второй халиф и те, кто сидел с ним, не переставая пили, пока напиток не овладел их головами и не взял власть над их разумом. И халиф Харун ар-Рашид сказал своему везирю: "О Джафар, клянусь Аллахом, нет у нас сосуда, подобного этим сосудам! О, если бы я знал, каково дело этого юноши!"
И когда они потихоньку разговаривали, юноша вдруг бросил взгляд и увидел, что везирь шепчется с халифом, и сказал ему: "Говорить шёпотом - грубость".
– "Тут пет грубости, - отвечал Джафар, - но только мой товарищ говорит мне: "Я путешествовал по многим землям, и разделял трапезу с величайшими царями, и дружил с военными, и не видел я трапезы лучше этой и ночи прекраснее этой, но только жители Багдада говорят: "Питьё без музыки нередко причиняет головную боль".
И, услышав эти слова, второй халиф улыбнулся и развеселился. А у него в руках была тростинка, и он ударил ею по круглей подушке, и вдруг распахнулась дверь, и из неё вышел евнух, который нёс скамеечку из слоновой кости, украшенную рдеющим золотом. А сзади него шла девушка редкая по красоте, прелести, блеску и совершенству. И евнух поставил скамеечку, и девушка села на неё, подобная восходящему солнцу на чистом небе, и в руке у неё была лютня, изделие мастеров индийцев. И она положила её на колени и склонилась над нею, как склоняется мать над ребёнком, и запела под неё, сначала заиграв и пройдясь на двадцать четыре лада, так что ошеломила умы. И потом она вернулась к первому ладу и, затянув напев, произнесла такие стихи:
"И в сердце моем язык любви говорит тебе, Вещает он про меня, что я влюблена в тебя, Свидетели есть со мной-то дух мой измученный, И веки горящие, и слезы бегущие. И раньше любви к тебе не ведала я любви, Но скор ведь Аллаха суд над всеми созданьями".И когда второй халиф услыхал от невольницы это стихотворение, он закричал великим криком и разодрал на себе одежду до подола. И перед ним опустили занавеску и принесли ему другую одежду, лучше той, и он надел её и сел как раньше. И когда кубок дошёл до него, он ударил тростинкой по подушке, и вдруг распахнулась дверь и вышел из неё евнух, который нёс золотую скамеечку, и за ним шла девушка, лучше первой девушки. И она села на скамеечку, а в руках у неё была лютня, огорчающая сердце завистника. И пропела она под лютню такие два стиха:
"О, "как же мне вытерпеть, коль пламя тоски в душе, И слезы из глаз моих - потоп, что течёт всегда! Аллахом клянусь, уж нет приятности в жизни мне, И как же быть радостной душе, где тоска царит?"И когда юноша услышал это стихотворение, он закричал великим криком и разодрал на себе одежду до подола, и перед ним опустили занавеску и принесли ему другую одежду, и он надел её, и сел прямо, и вернулся к прежнему состоянию и стал весело разговаривать. Когда же до него дошёл кубок, он ударил по подушке тростинкой, и вышел евнух, сзади которого шла девушка лучше той, что была прежде неё, и у евнуха была скамеечка. И девушка села на скамеечку, держа в руках лютню, и пропела такие стихи:
"Сократите разлуку вы и суровость, Клянусь вами, что сердце вас не забудет! Пожалейте печального и худого, - Страстно любит, в любви ума он лишился, Изнурён он болезнями, страстью крайней, И от бога желает он вашей ласки. О те луны, кому в душе моей место, - Как избрать мне других, не вас, среди тварей?"И когда юноша услышал эти стихи, он закричал великим криком и разорвал на себе одежду, и перед ним опустили занавеску, и принесли ему другую одежду, и юноша вернулся к прежнему состоянию и продолжал сидеть с сотрапезниками. И кубки пошли вкруговую, и когда кубок дошёл до юноши, тот ударил по подушке, и дверь отворилась, и вышел евнух со скамеечкой, сзади которого шла девушка, и он поставил ей скамеечку, и девушка села и, взяв лютню, настроила её и пропела под неё такие стихи: