Тысяча И Одна Ночь. Книга 4
Шрифт:
И когда второй халиф услышал то, что произнесла девушка, он закричал великим криком и разодрал то, что на нем было..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала ночь, дополняющая до двухсот девяноста, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда второй халиф услышал стихотворение девушки, он закричал великим криком и разодрал на себе одежды и упал без памяти. И перед ним хотели опустить занавеску, как обычно, но верёвки застряли, и Харун ар-Рашид бросил взгляд на юношу и увидел у него на теле следы ударов плетьми. И ар-Рашид сказал, посмотрев и уверившись: "О Джафар, клянусь Аллахом, это красивый юноша, но только он скверный вор!"
И Джафар спросил его: "Откуда ты узнал это, о повелитель правоверных?" И халиф молвил: "Разве не видел ты, какие у него на боках следы от бичей?" А потом перед юношей опустили занавеску и принесли ему одежду - не ту, что была на нем, - и он надел её и сел прямо, и сидел, как прежде, с сотрапезниками. И он бросил взгляд и увидел, что халиф и Джафар тихонько разговаривают, и спросил их: "О чем речь, молодцы?" И Джафар молвил: "О владыка, все хорошо, но только от тебя не скрыто, что этот мой товарищ - из купцов, и он путешествовал по всем областям и землям и вёл дружбу с вельможами и лучшими людьми, и он говорит мне: "Поистине, то, что проявил наш владыка халиф этой ночью, - великая расточительность, и я не видел во всех странах никого, кто бы совершил дела, подобные его делам: он ведь разорвал столько-то и столько-то одежд, каждая одежда в тысячу динаров, и это чрезмерная расточительность".
– "Эй ты, - сказал второй халиф, - деньги - мои деньги и материя - моя материя, и это - часть моей милости слугам и челяди. Каждая одежда, которую я разорвал, достанется кому-нибудь из сотрапезников, присутствующих здесь, и я назначил им, вместе со всякой одеждой, по пятьсот динаров".
И везирь Джафар сказал: "Прекрасно то, что ты сделал, о владыка!"
И затем он произнёс такие два стиха:
"На руке твоей дом построили все достоинства, И дозволил людям твои ты тратить деньги. И когда ворота достоинств всех будут заперты, Рука твоя для замков ключом послужит".Услышав эти стихи от везиря Джафара, юноша велел дать ему тысячу динаров и одежду, а затем кубки пошли между ними вкруговую, и вино было им приятно. И ар-Рашид сказал: "О Джафар, спроси его про удары, следы от которых у него на боках; посмотрим, что он тебе скажет в ответ".
– "Не торопись, о владыка, и побереги себя; терпеть лучше", - молвил Джафар. Но халиф воскликнул: "Клянусь моей головой и могилой аль-Аббаса, если ты его не спросишь, я потушу твоё дыхание!"
И тут юноша обернулся к везирю и спросил его: "Что это вы с товарищем разговариваете потихоньку? Расскажи мне о вашем деле!
– "Все хорошо", - ответил Джафар. Но юноша воскликнул: "Прошу тебя, ради Аллаха, расскажите мне вашу историю и не скрывайте от меня ничего!" И тогда Джафар сказал: "О владыка, он увидал у тебя на боках удары и следы бичей и плетей и удивился этому до крайних пределов и сказал: "Как это можно бить халифа!" И он хочет узнать, в чем причина этого".
И, услышав это, юноша улыбнулся и сказал: "Знайте, моя история удивительна и дело моё диковинно; будь оно написано иглами в уголках глаз, оно послужило бы назиданием для поучающихся".
И затем он стал испускать вздохи и произнёс такие стихи:
"Рассказ мой чудесен, все он дивное превзошёл, Любовью клянусь, тесны мне стали все выходы! Хотите вы выслушать меня, так послушайте, И пусть все собрание повсюду безмолвствует, Внимайте словам моим, ведь в них указание - Поистине, речь моя правдива - не ложь она! Повержен я страстию и сильной влюблённостью, И лучите сразившая меня полногрудых всех. Её насурмлеиный глаз подобен индийскому Клинку, и разит она из лука бровей стрелой. И сердцем почуял я, что здесь наш имам средь вас, Халиф сего времени, потомок прекраснейших. Второй же из вас, кого зовёте вы Джафаром, - Везирь у халифа он, владыка, владыки сын. А третий из вас - Масрур, палач воздаяния, И если май слова не ложны, а истинны, - Добился, чего хотел во всем этом деле я, И радость со всех сторон мае в сердце пришла теперь".И, услышав от юноши эти слова, Джафар поклялся ему, употребив двусмысленную клятву, что они - не те, кого он упомянул, а юноша засмеялся и сказал: "Знайте, о господа мои, что я не повелитель правоверных, и я назвал себя этим именем только для того, чтобы достичь того, чего я желаю от жителей этого города. Имя моё - Мухаммед Али, сын Али, ювелир. И мой отец был из числа Знатных, и он умер и оставил мне большое имущество: золото, серебро, жемчуг, кораллы, и яхонты, и топазы, и другие камни, и поместья, и бани, и рощи, и сады, и лавки, и печи, и рабов, и невольниц, и слуг. И случилось, что в какой-то день я сидел в своей лавке, окружённый слугами и челядью, и вдруг подъехала девушка верхом на муле, и прислуживали ей три невольницы, подобные лунам. И, приблизившись ко мне, она спешилась подле моей лавки и села подле меня и спросила: "Ты ли Мухаммед, ювелир?" И я ответил: "Да, это я, твой раб и невольник". А она спросила: "Есть ли у тебя ожерелья из драгоценных камней, подходящие для меня?" - "О госпожа, - отвечал я, - я тебе покажу и принесу тебе то, что у меня есть, и если тебе что-нибудь понравится, это будет счастьем для твоего раба, а если не понравится, то злой моею долей".
А у меня было сто ожерелий из дорогих камней, и я показал ей их все, но ни одно ей не понравилось, и она сказала: "Я хочу чего-нибудь лучше, чем то, что я видела".
А у меня было маленькое ожерелье, которое мой отец купил за сто тысяч динаров, и не найти подобного ему ни у кого из великих султанов; и я сказал девушке: "О госпожа, у меня осталось ожерелье из камней и драгоценностей, равным которому не владел никто из великих и малых".
– "Покажи мне его, - сказала девушка, и, увидав ожерелье, она воскликнула: - Вот то, что я ищу, и этого мне всю жизнь хотелось! Сколько оно стоит?" И я сказал: "Моему отцу оно стоило сто тысяч динаров". И девушка молвила: "Тебе будет пять тысяч динаров прибыли".
– "О госпожа, ожерелье и его обладатель перед тобою, и нет у меня возражения!" - сказал я, и девушка молвила: "Прибыль обязательна, и это великая от тебя милость!"
А потом она тотчас же поднялась и поспешно села на мула и сказала мне: "О, господин, во имя Аллаха, пожалуй вместе с нами, чтобы взять деньги; твой сегодняшний день для нас подобен молоку!" И я поднялся и запер лавку и отправился с ней, хранимый Аллахом, и мы шли, пока не достигли её дома, и я увидел, что это дом, на котором ясны следы счастья. И ворота его были украшены золотом, серебром и лазурью, и на них были написаны такие два стиха:
О дом, пускай печаль в тебя не входит, Господ твоих пусть время не обманет! Прекрасен, дом, для всякого ты гостя, Когда для гостя всюду стало тесно.И девушка спешилась и вошла в дом, а мне велела посидеть на скамье у ворот, пока не придёт меняла. И я просидел немного у ворот дома, и вдруг вышла ко мне невольница и сказала: "Господин, войди в сени: скверно, что ты сидишь у ворот". И я поднялся и вошёл в сени и сел на скамеечку. И когда я сидел, вдруг вышла ко мне невольница и сказала: "О господин, моя госпожа говорит тебе: "Войди и посиди у дверей в зал, пока не получишь свои деньги". И я поднялся и вошёл в комнату и просидел одно мгновенье, и вдруг увидел золотую скамеечку, перед которой была опущена шёлковая занавеска. И эту занавеску вдруг подняли, и из-за неё появилась та девушка, что купила у меня ожерелье, и она открыла лицо, подобное кругу луны, а ожерелье было у неё на шее. И ум мой был восхищён, и сердце моё смутилось при виде этой девушки из-за её чрезмерной красоты и прелести; и, увидав меня, девушка поднялась со скамеечки и побежала ко мне и воскликнула: "О свет моего глаза, всякий ли, кто красив, как ты, не сжалится над своей любимой?" - "О госпожа, - отвечал я, - красота вся в тебе, и она - одно из твоих свойств". А девушка молвила: "О ювелир, Знай, что я тебя люблю, и мне не верилось, что я тебя приведу к себе!" И затем она склонилась ко мне, и я поцеловал её, и она меня поцеловала и притянула меня к себе и кинула меня к себе на грудь..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала двести девяносто первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что ювелир говорил: "И затем она склонилась ко мне и поцеловала меня и притянула меня к себе и кинула меня к себе на грудь. И она поняла, по моему состоянию, что я хочу сближения с нею, и сказала: "О господин, желаешь ли ты соединиться со мной запретно? Клянусь Аллахом, пусть не будет того, кто совершит подобные прегрешения и удовлетворится дурными словами! Я - девушка невинная, и не приближался ко мне никто, и я небезызвестна в городе. Знаешь ли ты, кто я?" - "Нет, клянусь Аллахом, о госпожа!" - ответил я, и она сказала: "Я Ситт-Дунья, дочь Яхьи ибн Халида, Бармакида, и брат мой - Джафар, везирь халифа".