Тысяча И Одна Ночь. Книга 9
Шрифт:
И вдруг Зейн-аль-Мавасиф спросила свою невольницу Сукуб: "Куда ушёл твой господин?" И когда девушка ответила: "Он вышел из дома", Зейн-аль-Мавасиф сказала ей: "Запри ворота и заложи их железом. Не отпирай их, пока он не постучится, и сначала уведоми меня". И невольница ответила: "Так и будет". А муж Зейн-аль-Мавасиф, при всем этом, видел их обстоятельства. А потом Зейн-аль-Мавасиф взяла чашу и налила её розовой водой и положила туда тёртого мускуса и подошла к Масруру. И тот поднялся, и пошёл ей навстречу, и воскликнул: "Клянусь Аллахом, твоя слюна слаще этого напитка!" И Зейн-аль-Мавасиф стала его поить, и он поил её, а потом она обрызгала его розовой водой, от темени до ступни, и благоуханье распространилось по всей комнате. И при всем этом, её муж смотрел на них и дивился силе их любви, и его сердце наполнилось гневом из-за того, что он увидел, и его взяла ярость, и он взревновал великою ревностью.
И он подошёл к воротам и увидел, что они заперты, и постучал в них сильным стуком от великого гнева, и невольница сказала: "О госпожа, мой господин пришёл".
– "Отопри ему ворота, пусть бы не воротил его Аллах благополучно!" - молвила Зейн-аль-Мавасиф. И Сукуб подошла к воротам и отперла их. "Чего ты запираешь ворота?" - спросил её господин. И она сказала: "В твоё отсутствие они так и были заперты и не отпирались ни ночью, ни днём".
– "Ты хорошо сделала, это мне нравится", - молвил её хозяин и вошёл к Масруру, смеясь, и скрыл своё дело и сказал: "О Масрур, уволь нас от братанья на сегодняшний день - мы побратаемся в другой день, не сегодня".
– "Слушаю и повинуюсь, делай что тебе вздумается", - ответил Масрур.
И потом он ушёл в своё жилище, а муж Зейн-аль-Мавасиф стал раздумывать о своём деле, не зная, как ему поступить, и его ум был до крайности смутен, и он говорил про себя: "Даже соловей и тот меня не узнал, а невольницы заперли передо мной ворота и склонились к другому". И от великого огорчения он принялся повторять такие стихи:
"Срок долгий провёл Масрур, живя в наслаждении, И сладость узнал он дней и жизни, что кончилась. Противится мне судьба и та, кого я люблю, А сердце моё огнём сильней и сильней горит. Безоблачна была жизнь с прекрасной и кончилась, Но все же по-прежнему ты в прелесть её влюблён. Глаза мои видели всю прелесть красот её, И сердце моё теперь охвачено страстью к ней. И долго она меня поила с охотою Из нежных прекрасных уст вином, когда жаждал я. Зачем же, о соловей, меня покидаешь ты И ныне приветствуешь другого влюблённого? Увидел глазами я дела весьма дивные, Проснулись мои глаза, а раньше смыкал их сон. Я видел, что милая сгубила мою любовь И птица моя теперь летает не надо мной, Я богом миров клянусь! Захочет когда свой суд Над тварями он свершить, - немедля вершит его. Я сделаю то, чего достоин обидчик мой, - По глупости он моей сближенья достиг с женой".И когда Зейн-аль-Мавасиф услышала эти стихи, у неё затряслись поджилки, и жёлтым стал цвет её лица, и она спросила свою невольницу: "Слыхала ли ты это стихотворение?" - "Я никогда в жизни не слыхала, чтобы он говорил такие стихи, но пусть себе говорит то, что говорит", - отвечала невольница.
И когда муж Зейн-аль-Мавасиф убедился, что это дело истинное, он начал продавать все, чем владела его рука, и сказал в душе: "Если я не удалю их от родины, они никогда не отступятся от того, что делают". И он продал все свои владения и написал поддельное письмо, а потом он прочитал его своей жене и сказал, что оно пришло от сыновей его дяди и содержит просьбу, чтобы они с женой их посетили".
– "А сколько времени мы у них пробудем?" - спросила Зейн-аль-Мавасиф. И её муж сказал: "Двенадцать дней". И она согласилась поехать и спросила: "Брать ли мне с собой кого-нибудь из невольниц?" - "Возьми Хубуб и Сукуб и оставь здесь Хутуб", - ответил её муж. А потом он приготовил для женщин красивые носилки и собрался уезжать. И Зейн-альМавасиф послала сказать Масруру: "Если пройдёт срок, о котором мы условились, и мы не вернёмся, знай, что муж сделал с нами хитрость, и придумал для нас ловушку, и отдалил нас друг от друга. Не забывай же уверений и клятв, которые между нами, - я боюсь его хитрости и коварства".
И её муж приготовился для путешествия, а Зейн-альМавасиф стала плакать и рыдать, и не было ей покоя ни ночью, ни днём. И когда её муж увидел это, он не стал её порицать. И, увидев, что её муж обязательно поедет, Зейн-аль-Мавасиф собрала свои материи и вещи, и сложила все это у своей сестры, и рассказала ей обо всем, что случилось, а потом она попрощалась с нею и вышла от неё плача. И она вернулась к себе домой и увидела, что её муж привёл верблюдов и начал накладывать на них тюки, и он приготовил для Зейн-аль-Мавасиф самого лучшего верблюда. И когда Зейн-аль-Мавасиф увидела, что разлука с Масруром неизбежна, она не знала, как поступить. И случилось, что её муж вышел по какому-то делу, и тогда она подошла к первой двери и написала на ней такие стихи..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала восемьсот пятьдесят четвёртая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Зейн-аль-Мавасиф увидела, что её муж привёл верблюдов, и поняла, что он уезжает, она не знала, как поступить. И случилось, что её муж вышел по какому-то делу, и тогда она подошла к первой двери и написала на ней такие стихи:
О голубь домашний мой, от нас передай привет Ты любящего любимым в час расставания. Скажи ему, что всегда останусь печальной я И буду жалеть о прежней жизни, столь милой нам. Любимый мой также ведь все время безумствует, И также по радости минувшей тоскует он. Мы в радости провели и счастье не малый срок, И близостью наслаждались и днём мы с ним. Но только очнулись мы, раздался над нами крик Разлучника-ворона: вещал о разлуке он. Уехали мы, оставив дом наш пустынею. О, если бы мы жилищ своих не оставили!И потом она подошла ко второй двери и написала на ней такие стихи:
Аллахом молю, к дверям пришедший, взгляни теперь На прелесть любимого во тьме и скажи другим, Что плачу я, вспомнив близость с ним, и скорблю о ней, И нету конца слезам, во плаче струящимся. И если не стерпишь ты того, чем убита я, Покрой эти строки пылью, прахом засыпь их ты. Питом поезжай в края востока и запада И будь терпелив - Аллах такие судил дела.И потом она подошла к третьей двери и написала на ней такие стихи:
Потише, Масрур! Когда ты дом посетишь её, Ты к двери пройди и строки ты прочитай на ней. Обет не забудь любви, правдивым ты если был - Ведь сколько вкусило женщин горечь и сладость дней. Аллахом молю, Масрур, ты близость к ней не забудь - Оставила для тебя ведь радости все она. О, плачь о днях близости и дивной усладе их, С приходом твоим завесы были отброшены. Так странствуй же ты за нами в дальних краях, Масрур, В моря погружайся их и земли их исходи. Далеко ушли теперь сближения вечера, Глубокая тьма разлуки свет погасила их. Аллах, сохрани былые дни - дивна радость их В прекрасном саду надежд, где рвали мы их цветы! Зачем не продлились эти дни, как хотела я! Аллах пожелал, чтоб дни, придя, уходили вновь. Вернутся ли снова дни, и будем ли вместе мы? Я буду верна, и дни исполнят тогда обет. И знай, что дела мирские держит в деснице тот, Кто чертит в предвечном сроки их на скрижали лба.А потом она заплакала сильным плачем и вернулась в дом, плача и рыдая, и стала она вспоминать то, что прошло, и воскликнула: "Слава Аллаху, который судил нам это!" И затем усилилось её горе из-за разлуки с любимым и оставления родных мест, и она произнесла такие стихи:
"Привет над тобой Аллаха, о опустевший дом! Окончили дни в тебе теперь свои радости. О голубь домашний мой, ты плача не прекращай О той, кто луну свою и месяц покинул вновь. Потише, Масрур, рыдай, утративши нас теперь; Лишившись тебя, лишились света глаза мои. О, если бы видели глаза твои наш отъезд И пламя в душе моей, все ярче пылавшее! То время ты не забудь под тенью густой садов, Что вместе нас видели и скрыли завесою".И потом Зейн-аль-Мавасиф пошла к своему мужу, и тот поднял её на носилки, которые сделал для неё, и когда Зейн-аль-Мавасиф оказалась на спине верблюда, она произнесла такие стихи:
"Привет над тобою Аллаха, о опустевший дом! Как долго сносить в тебе пришлось нам несчастия! О, если б средь стен твоих порвались дни времени И в пылкой любви моей была бы убита я! Скорблю я вдали и изнываю по родине, Любимый, не знаю я, что ныне случилось, О, если бы знать мне, будет ли возвращение Такое же ясное, как было нам ясно встарь?"И её муж сказал ей: "О Зейн-аль-Мавасиф, не печалься о разлуке с твоим жилищем - ты вернёшься в него в скором времени". И он принялся успокаивать её сердце и уговаривать её, и потом они двинулись, и выехали за город, и поехали по дороге, и поняла Зейн-аль-Мавасиф, что разлука действительно совершилась, и показалось ей это тяжким.
А Масрур при всем этом сидел у себя в доме и размышлял о своей любви и своей возлюбленной. И почуяло его сердце разлуку, и он поднялся на ноги в тот же час и минуту и шёл, пока не пришёл к её жилищу, и увидел он, что двери закрыты, и заметил стихи, которые написала Зейн-аль-Мавасиф. И он начал читать надпись на первой двери и, прочитав её, упал на землю без чувств, а очнувшись от обморока, он открыл первую дверь и подошёл ко второй двери и увидел, что написала Зейн-альМавасиф, и на третьей двери также.