Тысяча И Одна Ночь. Книга 9
Шрифт:
И потом он издал вопль, и душа его рассталась с телом, и его обрядили и похоронили и сказали: "Да помилует его Аллах!" - и отправились к третьему кади и увидели, что он болен и с ним случилось то же, что случилось со вторым. И с четвёртым было то же самое, и они увидели, что все судьи больны от любви к Зейн-альМавасиф, и свидетелей они тоже нашли больными от любви к ней, ибо всякий, кто её видел, умирал от любви, а если не умирал, то жил, борясь с волненьями страсти..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала восемьсот шестьдесят первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что именитые жители города нашли всех судей и свидетелей больными от любви к Зейн-альМавасиф, ибо всякий, кто её видел, умирал от увлеченья ею, а если не умирал, то жил борясь с волненьем страсти из-за сильной любви к ней, да помилует их всех Аллах!
Вот что было с ними. Что же касается Зейн-аль-Мавасиф, то она ехала, ускоряя ход, в течение нескольких дней, пока не проехала далёкого расстояния. И случилось, что она выехала со своими невольницами и проезжала по дороге монастыря, а в этом монастыре был великий монах по имени Данис, у которого было сорок патрициев. И, увидев красоту Зейн-аль-Мавасиф, он вышел к ней и пригласил её и сказал: "Отдохните у нас десять дней, а потом поезжайте". И девушка остановилась со своими невольницами в этом монастыре.
И когда она там остановилась и Данис увидел её красоту и прелесть, его вера испортилась, и он пленился ею и стал посылать к ней с просьбами патрициев, одного за другим, чтобы подружиться с нею, и каждый, кого он посылал, впадал в любовь к ней и соблазнял её, а она извинялась и отказывалась. И Данис все посылал к ней одного за другим, пока не послал к ней сорок патрициев, и каждый из них, увидав её, привязывался к ней любовью и усиленно её уговаривал и соблазнял, не называя ей имени Даниса, а она отказывалась и отвечала им самыми грубыми словами.
И когда истощилось терпение Даниса и усилилась его страсть, он сказал про себя: "Говорит сказавший поговорку: "Почешет мне тело только мой ноготь, и не побегут для дел моих ничьи, кроме моих, ноги". А затем он поднялся на ноги и приготовил роскошное кушанье и понёс его и поставил перед Зейн-аль-Мавасиф (а было это в девятый день из тех десяти, которые Зейн-аль-Мавасиф уговорилась провести у Даниса для отдыха). И, поставив перед ней кушанье, монах сказал: "Пожалуй во имя бога - лучшая пища - та, что нам досталась". И девушка протянула руку со словами: "Во имя Аллаха, милостивого, милосердного!" - и стала есть со своими невольницами. А когда она кончила есть, монах сказал ей; "О госпожа, я хочу сказать тебе стихи".
– "Говори", - молвила девушка. И Данис произнёс такие стихи:
И, услышав эти стихи, Зейн-аль-Мавасиф ответила на его стихотворение таким двустишием:
"О жаждущий близости, не льстись ты надеждою, Вопросы, о человек, ко мне прекрати свои! И душу не распаляй на то, чем владеть вовек Не будешь, - ведь к жадности близки опасения".И Данис, услышав её стихи, вернулся в свою келью, задумчивый, не зная, как поступить в деле этой девушки, и он провёл эту ночь в наихудшем состоянии. А когда опустилась ночь, Зейн-аль-Мавасиф встала и сказала своим невольницам: "Пойдёмте! Нам не справиться с сорока человеками из монахов, когда каждый из них соблазняет меня". И невольницы ответили: "С любовью и охотой!" И затем они сели на своих коней и выехали из ворот монастыря..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала восемьсот шестьдесят вторая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Зейн-аль-Мавасиф со своими невольницами выехала из монастыря ночью, и они ехали не переставая и вдруг увидели шедший караван.
И они вмешались в караван, и вдруг оказалось, что это караван из города Адена, где была Зейн-аль-Мавасиф, и она услышала, что люди в караване разговаривают о происшествии с Зейн-аль-Мавасиф и говорят, что кадии и свидетели умерли от любви к ней и жители города назначили других кадиев и свидетелей и выпустили мужа Зейн-аль-Мавасиф из тюрьмы. И Зейн-аль-Мавасиф, услышав эти речи, обратилась к своим невольницам и спросила свою рабыню Хубуб: "Разве ты не слышишь эти речи?" И Хубуб ответила: "Если монахи, которые веруют, что опасаться женщин - благочестиво, пленились любовью к тебе, то каково же положение кадиев, которые веруют, что нет монашества в исламе! Но будем идти на родину, пока наше дело остаётся скрытым". И они пошли, силясь идти скорее, и вот то, что было с Зейн-альМавасиф и её невольницами.
Что же касается монахов, то, когда наступило утро, они пришли к Зейн-аль-Мавасиф для приветствия, но увидели, что её место пусто, и схватила их болезнь во внутренностях их. И первый монах разодрал свою одежду и начал говорить такие стихи:
"О Други, ко мне скорей придите! Поистине, Расстаться я с вами должен скоро, покинуть вас! Душа моя вся полна страданьями от любви, А в сердце таятся вздохи страсти смертельные По девушке, что пришла и наш посетила край, - С ней месяц, на небеса входящий, сравняется. Ушла она и меня убитым оставила, Стрелою поверженным, что смерть принесла, разя".А потом второй монах произнёс такие стихи:
"Ушедшие с душой моей, смягчитесь же Над бедным вы и, сжалившись, вернитесь вновь. Ушли они, и ушёл мой отдых с уходом их. Далеко они, но речей их сладость в ушах моих. Вдали они, и вдали их стан. О, если бы Они сжалились и во сне хотя бы вернулись к нам! Они сердце взяли, уйдя, моё и всего меня В слезах, потоком льющихся, оставили".А потом третий монах произнёс такие стихи:
"Рисует ваш образ и глаза, и душа, и слух, И сердце моё - приют для вас, как и все во мне. И слово о вас приятней мёда в устах моих - Течёт оно, как течёт мой дух в глубине груди. И тонким, как зубочистка, вы меня сделали От мук, и в пучине слез от страсти потоплен я. О, дайте увидеть вас во сне! Ведь, быть может, вы Ланитам моим дадите отдых от боли слез".А потом четвёртый монах произнёс такие два стиха:
"Онемел язык - о тебе скажу немного: Любовь - причина хвори и страданий. О полная луна, чьё место в небе, Сильна к тебе любовь моя, безумна!"А потом пятый монах произнёс такие стихи:
"Люблю я луну, что нежна и стройна и стан её тонок - в беде он скорбит, Слюна её схожа со влагой вина, и зад её тяжкий людей веселит. Любовью душа моя к ней сожжена, влюблённый средь мрака ночного убит. Слеза на щеке точно яхонт, красна, и льётся она точно дождь вдоль ланит".