Чтение онлайн

Я замешкался. Что я сейчас могу сообщить такого важного Серёже, что сможет повлиять на его жизнь? Да ничего. Он упёртый, и всё равно поступит по-своему. Разочарую его тем, что люди не будут летать дальше земной орбиты? И даже на Луну они не вернутся, не то что на Марс. Посоветую не заниматься астрономией, то есть попытаюсь лишить его мечты? Это не получится, да и незачем. Или ошарашу его рассказом о том, что в конце жизни он попадёт в тюрьму? Зачем? Может быть, рассказать о моментах, когда следовало поступить по-другому? Были ведь такие моменты. Но они были моей жизнью. Пусть останутся. Получается, что мои слова никак не повлияют на его жизнь. Значит, они просто не нужны ему.

Даже если я вернусь к Сергею ещё лет через десять, когда он будет делать первые шаги во взрослой жизни, ничего не изменится. Да, были метания, когда он попробует свернуть со своей дороги. Но даже эти метания нужны. Они утвердили Сергея в мысли, что, в конце концов, он идёт правильной дорогой, своей дорогой.

Пусть я вернусь в прошлое всего на семь лет и спрошу себя – соглашаться ли на должность директора планетария? Нет, я не откажусь от своего выбора! Я сделал его осознанно. Выходит прав был старик из сказки Аркадия Гайдара «Горячий камень», когда отказался вернуть себе молодость. Как не выкинешь из песни слова, так и из жизни ничего не уберёшь. Иначе она станет не твоей.

Первая прочитанная мной ещё в ИВСе книга хотя и была развлекательной, но навела меня на философские размышления. А вот вторая дала погружение в историю. Это книга Юрия Домбровского «Обезьяна приходит за своим черепом». Она про оккупацию Франции фашистскими войсками во время второй мировой войны. Это тот период истории, который я представлял весьма смутно. У нас принято считать, что никакой войны там не было. Все самые важные события происходили на нашем фронте. Речь в книге идёт об учёных, которых вынуждают корректировать результаты своих исследований для обоснования преимущества арийской расы.

Меня зацепило ещё и то, что автор сам немало отсидел в лагерях, в конце книги приведены его тюремные стихи. Наверное, на воле эти строки не смогли бы меня так до слёз пронять. Уже после выхода из СИЗО я узнал о Домбровском больше – это один из наших великих писателей, которого, увы, мы мало знаем. Его убили в 1978 году, полагают, что за книгу «Факультет ненужных вещей» о событиях 1937 года (эту книгу я перечитаю позже). В лагерной прозе себя Домбровский ставил на второе место – после Варлама Шаламова с его «Колымскими рассказами» (а на третье – Солженицына). Но сейчас мне ближе проза именно Домбровского, он обстоятельно описывает тот этап борьбы, когда человек, мелкая букашка, только предстаёт перед всесильной репрессивной машиной, на этапе следствия. И его герой находит силы для борьбы с этой безжалостной машиной. Это вдохновляет меня. Изменилось ли наше сознание с тех трагических пор? Это главное, о чём заставляют задуматься книги Домбровского.

В иных грехах такая красота,

Что человек от них светлей и выше,

Но как пройти мне в райские врата,

Когда меня одолевают мыши?

Проступочков ничтожные штришки:

Там я смолчал, там каркнул, как ворона…

(из стихотворения «Мыши»).

Книгу Домбровского я увёз из изолятора в СИЗО и там перечитывал стихи время от времени. Там она и осталась, сейчас её читают другие.

Особенно ощутимо жизнь наладилась, когда я получил первую передачу от своей любимой жены. Это произошло на седьмой день ареста, в воскресенье. В этот день я чувствовал себя по-настоящему счастливым. Мои сокамерники с завистью и интересом поглядывают на полученные мною вещи, особенно на продукты. Мы неделю на казённом пайке, поэтому конфеты, неважно какие, кажутся бесподобным лакомством. Я богач – у меня есть ручка, чистая бумага, мыло, зубная щетка… С удовольствием счищаю с зубов недельный налёт. В следующей передаче моя любимая смогла передать мне несколько книг и бумаги, среди которых были статьи на английском языке. Незадолго до ареста я нашёл в новосибирской библиотеке ГПНТБ довольно старую, но интересную книгу по истории научных инструментов – «A History of Technology» 1954 года и успел сделать копии нескольких статей. Английские тексты сильно воодушевили и взбодрили меня. Ведь наука – это один из моих «пряников», который я готов с удовольствием грызть в любых условиях. Как рассказала позже жена, принимающий передачи сотрудник долго разглядывал тексты, спросив – на каком это языке.

Позже, когда я был уже в СИЗО, с передачей книг и бумаг возникли проблемы. Оказалось, что в передачах их не принимают. Обойти этот запрет можно, если заказывать книги через интернет-магазины, или отправлять почтовыми посылками. Но мы не проверяли эти способы. Думаю, что те же статьи можно передавать через адвокатов, так как бумаги после встреч не проверяют. Можно также оформить подписку на газеты или журналы через почту. Но это уже полезно для тех, кто осужден и знает, сколько ему сидеть.

Вечером праздник в нашей камере продолжается. По предложению Кирилла устраиваем банный день. Для этого по очереди набираем в ведро горячую воду. После этого нужно расположиться за перегородкой, над «очком» и поливать себя из баночки водой. Видеокамера над дверью бесстрастно фиксирует часть наших упражнений в голом виде (само отхожее место, кажется, не попадает в кадр), но нас это не волнует. Заодно стираем вещи. Как хорошо, что перед арестом я одел чёрную рубаху, на ней грязь не так видна. Но после недели в камере она стоит колом. Вода, конечно, льётся во все стороны и на пол камеры, но её можно собрать тряпкой. Кто бы мог подумать, что простая помывка в такой неудобной позе может доставить столько удовольствия!

Вещи можно сушить на радиаторе. Он правда закрыт решёткой, но если постараться и скатать брюки в трубочку, можно просунуть их через ячейки размером 5-6 сантиметров. У Кирилла к утру штаны не просохли. На проверку в коридор он вышел в трусах. Проверяющим это сильно не понравилось, пришлось Кириллу натягивать на себя мокрые брюки.

С Кириллом мы знакомы уже два дня. Он из Омска. Нам предстоит вместе провести больше двух недель, так что мы с ним сильно сдружились. Это рослый парень 38 лет, который обвиняется в мошенничестве. Он не скрывает, что крутил большими деньгами как хотел. Но на этот раз деньги его не спасли. По очереди рассказываем друг другу о жизни, о своих семьях, детях (у него их трое). Он хороший рассказчик и бодр духом, это важно в наших условиях. Парни с интересом слушают истории о его ловкости в делах, о том, как он обманывал ДПСников, таможенников, уходил от погонь, лежал под обстрелом в Чечне и много ещё чего. Постепенно я понимаю, что б'oльшую часть своих рассказов он искусно придумывает. Но это заставляет ещё больше уважать его.

Атмосфера в камере разрядилась. Улыбаются даже те, кто был мрачнее тучи. На следующий день мы организовали уборку, а у сотрудников начали требовать пылесос, чтобы очистить батарею. На ней скопился многолетний слой пыли и грязи, который невозможно было убрать руками. Пылесос мы услышали в коридоре и в конце концов получили его. Так приятно было увидеть в камере запретный прибор, пришедший с воли!

Кирилл предложил играть в шашки. Фигуры мы делаем из хлеба и сушим на батарее. Доска, как ни странно, уже нарисована на обеденном столе – позаботилась администрация. Играем до тех пор, пока мне не надоедает проигрывать – Кирилл хороший игрок. Иногда, как бы незаметно, он поддаётся мне. Я радуюсь как ребёнок, хотя стараюсь не подавать вида, и соглашаюсь сыграть ещё несколько партий. Иногда говорим на астрономические темы. Самый популярный вопрос от сокамерников – были ли американцы на Луне? От Луны обычно переходим к Марсу. Мало кто знает элементарные сведения вроде того – сколько планет в Солнечной системе. Так что попутно выполняю важную миссию – повышаю уровень знаний у заключённых. Во время лекции глазок на двери отодвигается чуть ли не через каждую минуту. То ли лекция интересует охранника, то ли он просто не поймёт что происходит.

После того, как у меня появилась ручка и бумага, я смог вернуться к творческой работе. Дело в том, что в конце февраля я должен был лететь в Москву на «Школу лекторов», чтобы рассказать там директорам других планетариев о сценарии нового фильма, задуманного мной. Понятно, теперь я туда не поеду, но моё сообщение мог бы прочитать мой заместитель. Этой работой я мог бы показать и следователю, и друзьям, что меня не сломили временные «трудности». Это важно и для меня самого – принести хоть какую-то пользу коллективу родного планетария, продолжающему работу без руководителя.