Чтение онлайн

Итак, несмотря на внешнее благополучие, положение И.М. Висковатого не было безоблачным. После возвращения из Дании в ноябре 1563 г. он постоянно назначался царем в состав боярских комиссий для переговоров с иностранными послами, но практически не занимался делопроизводством Посольского приказа. Во время пребывания И.М. Висковатого в Дании дьяк А. Васильев назывался «царского величества думным дьяком» и оставался таковым в дальнейшем. Таким образом, летом 1562 г. дела посольского дьяка фактически перешли из рук И.М. Висковатого к А. Васильеву, который до того времени исполнял обязанности его помощника. Однако И.М. Висковатый оставался советником царя.

Какое место в сложное для страны время – в 1560-е гг. – занимал И.М. Висковатый, какова была его общественная и гражданская позиция? Документальных свидетельств о его деятельности по возвращении из Дании очень мало. Известно, что он, А. Васильев и ставленник Захарьиных Н. Фуников, стоявший во главе финансов Казенного приказа, держали в своих руках важную приказную документацию. Для оправданий опричных репрессий необходимы были официальные документы, компрометировавшие влиятельных лиц государства. Государственный архив с момента образования Посольского приказа находился в ведении думного дьяка. И.М. Висковатый, приставленный к посольскому делу в течение 20 лет, прекрасно ориентировался в фондах архива и, вероятно, мог оказать определенную помощь в подборе материалов.

Ярким примером участия И.М. Висковатого в подобной работе являлся официальное московское летописание, к которому в XVI в. в значительной мере был причастен Посольский приказ. В описываемый период непосредственное отношение к составлению летописей имели А.Ф. Адашев и И.М. Висковатый, использовавшие документы Царского архива. Во второй половине XVI в. составлялось крупнейшее летописно-хронографическое произведение средневековой Руси – Лицевой свод. Предварительная работа – выбор используемых летописных списков и других памятников письменности, живописных образцов, написание черновиков, «памятей» и т. д. – осуществлялась в Посольском приказе при участии И.М. Висковатого. В Лицевом своде неоднократно упоминалось его имя как активного и искренне преданного сторонника Ивана IV. Трудно точно представить себе объем проделанной работы и тем более определить степень участия И.М. Висковатого в осуществлении замысла царя. Книга неоднократно редактировалась в соответствии с необходимостью определить чью-либо вину или заслуги, но положение И.М. Висковатого оставалось незыблемым.

7 мая 1570 г. Иван IV принимал литовских послов, а «встречи им были две: первая встреча – вышел из столовых сеней на рундуке печатник Иван Михайлович Висковатый да дьяк Андрей Щелкалов». В июне 1570 г. Висковатый участвовал в боярской комиссии на переговорах с польскими послами в Москве, 22 июня вручал послам грамоту. Через месяц после этого он будет казнен.

Обстановка в стране становилась все более напряженной (боярские заговоры, опричные погромы, подозрительность царя). Висковатый был отстранен от руководства внешней политикой. Опричная дипломатия терпела одно поражение за другим.

В конце 60-х гг. высокое положение при дворе занимали братья Щелкаловы. Можно предположить, что они специально затеяли спор с И.М. Висковатым о земельных владениях, в результате чего В. Щелкалову присудили за «бесчестие» 200 руб., а И.М. Висковатый был вынужден уступить ему свою вотчину в Переяславском уезде. Интрига Щелкаловых сыграла не последнюю роль в опале Висковатого, а в лице А. Щелкалова царь готовил ему замену.

Сразу по возвращении опричного войска из Новгорода было затеяно так называемое «московское дело» против высших приказных чинов, по которому среди прочих был арестован и казнен родной брат И.М. Висковатого – Третьяк. И.М. Висковатый резко объяснился с царем, убеждая его прекратить кровопролитие. Иван IV в ответ разразился угрозами. Вскоре было предъявлено обвинение более чем 300 людям, в том числе почти всем главным дьякам московских приказов. И.М. Висковатого обвинили в заговоре с целью сдать Новгород и Псков польскому королю и посадить на трон В.А. Старицкого, в изменнических сношениях с турецким султаном и крымским ханом, которым он будто бы предлагал Казань и Астрахань. Тем самым опричные деятели снимали с себя большую долю вины за военные неудачи.

Суд и розыск по «московскому делу» были недолгими. 25 июля 1570 г. осужденных вывели на рыночную площадь, именовавшуюся в народе Поганой лужей. На площади были приготовлены орудия пыток, горел высокий костер, над которым висел чан с водой; стояли виселицы. Иван Грозный явился в окружении 1,5 тыс. стрельцов. И.М. Висковатого распяли на кресте из бревен и после гордого отказа повиниться и просить о помиловании расчленили живого на глазах царя и толпы. [168]

Так расправился Иван IV со своим испытанным советником, которого по свидетельству современников «любил как самого себя». Вместе с И.М. Висковатым казнили более 100 человек, в том числе бывшего его помощника, главу Посольского приказа А. Васильева и государственного казначея Н. Фуникова. Описывая казнь И.М. Висковатого, итальянец А. Гваньини заключал: «Таков конец превосходного мужа, выдающегося по уму и многим добродетелям, канцлера великого князя, равного которому уже не будет в Московском государстве». [169]

Остается добавить, учреждая в 1583 г. во всех монастырях поминовение опальных, царь прислал в Троице-Сергиев монастырь очень большой вклад на помин души И.М. Висковатого: 223 руб. и на 23 руб. вещей. В то же время на поминовение Сильвестра в Кирилло-Белозерский монастырь было выделено 25 руб. и 25 алтын. [170] В последовавших приписках к Царственной книге, которые были сделаны, очевидно, самим царем уже после смерти И.М. Висковатого, особенно подчеркивались полезные дела и верность дьяка.

Братья Щелкаловы. На исходе XVI столетия Посольский приказ один за другим возглавляли два родных брата Щелкаловы: Андрей Яковлевич (1570–1594) и Василий Яковлевич (1594–1601).

Родились они в семье подьячего Якова Семеновича Щелкалова. Можно предположить, что были родом из Подмосковья. Годы рождения братьев неизвестны, но в челобитной 1598 г. имеются некоторые сведения об их предках: «А Васильев отец был подьячий – сидел в Разбойном приказе, а прадед его был барышник на конской площадке (торговал скотом. – Н.Р.) и дед с молода да и под старость был православный поп». [171] В 1549 г. Я.С. Щелкалов получил должность дворцового дьяка – стал придворным. [172] Положение отца открыло перед братьями дорогу в среду дворцовых служащих. Так, уже с 1550 до 1556 г. «Андрюшко Яковлев сын Щелкалов состоял в разряде в числе податней у рынд», [173] т. е. был помощником оруженосцев-телохранителей.

Андрей Яковлевич, наиболее талантливый из братьев, инициатор и проводник царских реформ 60-90-х гг. XVI в., был человеком безусловно выдающимся. «Лукавый дьяк государственный...» [174] – типичный приказной человек, бюрократ, обязанный своей карьерой собственной предприимчивости, природным способностям, а также благоволению вышестоявшего боярства или царя. Свидетельства современников достаточно красноречиво говорят о деловых и моральных качествах «ближайшего дьяка» Ивана Грозного, для которого «весь мир был бы... мал». [175]

В 1566 г. А.Я. Щелкалов уже указан в числе пяти думных дьяков. Он не был особенно разборчив в выборе средств: выдавал грамоты «не по делу», щедро одаривая услуживших ему, выводил «в люди» своих незнатных родственников. Характерный пример – возвышение братьев Бориса и Федора Сукиных и их взаимоотношения с Щелкаловыми: «И за многие доводы и клеветы тот Федор пожалован был в казначеи... помогали ему Щелкаловы». кроме того, «Федко и Бориско свою сестру Улку подвели на постелю к дьяку к Ондрею Щелкалову и по той причине учали их выносить в люди Ондрей да Василей Щелкаловы. А из Пскова переведены к Москве совсем... и учали они, Федко и Бориско, ездити по городам... и побогатели зело.... И учали Сукины племянница (родниться. – HP.) со многими чесными роды...» [176]