Чтение онлайн

22 ноября 1605 г. произошло официальное обручение Лжедмитрия, особу которого представлял А.И. Власьев, с Мариной Мнишек. После совершения обряда посол долго отказывался танцевать с Мариной Мнишек, ставшей с этого момента его государыней. Он считал, что недостоин подобной чести. Когда же во время танца ему приходилось брать Марину за руку, он делал это только через платок. В то же время А.И. Власьев настоял на том, чтобы на пиру он был посажен не только выше всех других послов, но и за одним столом с Сигизмундом III, коль скоро он представлял особу своего государя. Кроме того, А.И. Власьев отказался и от королевского угощения, усмотрев в сервировке стола умаление чести своего государя: ведь перед Власьевым была поставлена серебряная посуда, а перед Сигизмундом – золотая. Поведение А.И. Власьева в Кракове характеризовало его как опытного политика и приверженца досконального соблюдения всех тонкостей дипломатического церемониала.

После обручения Мнишки готовились к поездке в Москву, а А.И. Власьев должен был дожидаться их в Слониме. Однако приготовления к отъезду затянулись, и А.И. Власьев написал Ю. Мнишку несколько писем с требованием выехать как можно скорее. Его послания к сандомирскому воеводе, написанные в весьма изысканном стиле, свидетельствовали о литературном даре посольского дьяка: «И яз, вычетчи ваш лист, не токмо что серцем, и душею скорблю и плачю о том, что всё делаетца не потому, как вы со мною договорились и как цесарскому величеству по вашему договору писано. И великому государю нашему... в том великая кручина, и, чаю, надо мною за то велит великую опалу свою и казнь учинити, что вы долго замешкались». В связи с этим посол требовал ехать «наспех, нигде не мешкати, и себя б ни в чём и лошадей не пожалети, поспешити наспех ехати: через стан, или как спешнее». [232]

В свою очередь сандомирский воевода, раздражённый настойчивостью посла, отправил Лжедмитрию послание с жалобой на А.И. Власьева: «Господин Афанасий, посол вашего царского величества... пишет к вашему царскому величеству, что не исполняются его домогательства, дабы мы до вашего царского величества как наискорее поспешали. Но и мы жалуемся... на него, понуждающего нас перелетать к вашему царскому величеству, несмотря, что сие и для женского пола несносно, и для меня, в разсуждении тяжкой моей болезни, тягостно». [233] Самозванец, раздосадованный долгим отсутствием невесты, был недоволен А.И. Власьевым, однако тому удалось оправдаться. [234] Пригрозив лично отправиться за Мнишками, А.И. Власьев добился их выезда, и в начале мая 1606 г. царская невеста была доставлена в Москву. Сам Афанасий Иванович прибыл в столицу 25 апреля.

По возвращении А.И. Власьев вновь возглавил Посольский приказ (которым в его отсутствие руководил думный дьяк И.Т. Грамотин), а также Казённый приказ. Он принял участие в свадебной церемонии Лжедмитрия: вместе с печатником Б. Сутуповым бросал золотые монеты в толпу. На свадьбе Лжедмитрия и Марины Мнишек «казначей и посольский дияк Офонасей Иванович Власьев» сидел вместе с боярами, окольничими и думными дьяками. [235] В тот же день состоялась его встреча с польскими послами, которые в качестве условия своего присутствия на свадебном пиру потребовали, чтобы их посадили за один стол с царем. В ответ на напоминание послов о том, что король Сигизмунд сажал его за один стол с собою, выше папского легата, посольский дьяк в весьма резкой форме сказал: в тот момент он представлял персону жениха. Относительно папского легата он заявил: «У нашего преславного цесаря каждый поп как ваш папа». [236] После свадьбы, незадолго до убийства Лжедмитрия, А.И. Власьев был назначен в «ответную палату» к вышеназванным польским послам, где обсуждался вопрос о совместных действиях России и Польши против Турции. [237]

Смерть самозванца 17 мая 1606 г. подвела черту под карьерой А.И. Власьева. Скомпрометированный своей близостью к Лжедмитрию, он был выслан из Москвы. Еще 17 мая он приходил с утешениями к Мнишкам, взятым под охрану на Посольском дворе; 8 июля 1606 г. они были переведены на двор А.И. Власьева, «а самого посла (Власьева), вскоре по смерти Дмитрия, сослали в опале в Сибирь». [238] По-видимому, с поста главы Посольского приказа А.И. Власьев был смещён в первые же дни по свержении Лжедмитрия: в царской грамоте в Смоленск от 13 июня 1606 г. воеводам было приказано отдать отписку «в Посольском приказе дьяку нашему Василию Телепневу». [239]

Опала А.И. Власьева первоначально была выражена в форме «почетной ссылки». Вместе с воеводой Н.В. Годуновым он был отправлен управлять городом Уфой. Однако высылка человека, занимавшего до этого ключевые посты в государстве, в один из окраинных городов была явным признаком немилости. С этого момента в разрядных документах А.И. Власьева перестали «писать с вичем». В разрядных записях было зафиксировано: «На Уфе: ...Офонасей Иванов сын Власьев», в других вариантах «Офонасей Власьев». [240] Его московский двор был конфискован. Хотя имя А.И. Власьева не употребляли в разговорах с поляками, в дипломатической документации по связям с другими государствами оно встречалось и после его опалы. Так, уже в июле 1606 г. Посольский приказ предпринял попытку вернуть имущество, оставленное А.И. Власьевым в Любеке на обратном пути из Дании. [241]

Опала А.И. Власьева продолжалась, по-видимому, до конца царствования Василия Шуйского. После свержения царя Василия и избрания на российский престол польского королевича Владислава (1610) А.И. Власьев бил челом о возвращении ему двора и имения. На его челобитную в январе 1611 г. королём Сигизмундом был дан положительный ответ. Кроме того, А.И. Власьев был пожалован в думные дворяне: «...велено его взять к Москве и быти ему по-прежнему в казначеях и в думных дворянех». [242] Вероятно, вернуться в Москву он не успел: в «Боярском списке 1610/11 гг.» его имя среди думных дворян не упоминалось. [243]

Петр Алексеевич Третьяков. Материалы приказного делопроизводства позволяют проследить политическую карьеру П.А. Третьякова лишь на протяжении последних 12-13 лет его жизни.

В настоящее время трудно назвать П.А. Третьякова таким же ярким дипломатом, как некоторых его знаменитых предшественников и преемников. Ничего не известно о его характере, личных и политических качествах, сложно оценить его дипломатический талант. П.А. Третьяков руководил Посольским приказом всего пять лет: с ноября 1612 по май 1618 г. [244] Однако это последние годы Смуты, когда в условиях продолжавшейся польской и шведской интервенции самой насущной оставалась проблема национальной независимости России.

Даже вопрос о происхождении П.А. Третьякова рассматривается по-разному. Н.П. Лихачев отождествлял его с дьяком П. Лошаковым, служившим в Разрядном приказе в 1605–1607 гг. [245] С.Б. Веселовский предположил, что отцом П.А. Третьякова был дьяк Третьяк Семенов Федоров, служивший в 1595 г. в Ямском приказе. [246]

Имя П.А. Третьякова впервые встречается в источниках за 1605–1606 гг. Если принять мнение Н.П. Лихачева, что П.А. Третьяков и П. Лошаков – одно лицо, можно утверждать, что на видных постах он оказался в начале царствования Лжедмитрия I: 14 июля 1605 г. П. Лошаков упомянут как дьяк Разрядного приказа. [247] В этом звании он остался и при Василии Шуйском, сопровождая последнего в походе против И.И. Болотникова под Тулу в мае 1607 г. [248] По другим источникам П.А. Третьяков занимал тогда более скромное положение и служил в другом ведомстве: в 1606–1607 г. числился подьячим в Посольском приказе. [249] 11 ноября 1607 г. посольский подьячий П.А. Третьяков был приставом у польскими послами С. Витовского и Я. Друцкого-Соколинского. [250] По С.А. Белокурову П.А. Третьяков оставался на службе в Посольском приказе и в 1607 г. Но Белокуров не отождествлял П.А. Третьякова и Лошакова. [251]

Когда у Василия Шуйского появился новый противник, Лжедмитрий II («Тушинский вор»), П.А. Третьяков оказался на стороне последнего. Он «перелетел» из Москвы в Тушино после битвы на Ходынке 25 июня 1608 г. [252] На службе у второго самозванца он обогатился и сделал блестящую карьеру. Лжедмитрий II пожаловал ему село Васильевское в Суздальском уезде под Шуей (до декабря 1608 г.), вотчину село Сулось в Ростовском уезде (до июля 1609 г.) и назначил его своим думным дьяком. В этом звании П.А. Третьяков упомянут уже в декабре 1608 г. [253]

Во время службы у Лжедмитрия II П.А. Третьяков участвовал в военных действиях: летом 1609 г. он ходил в поход под Новгород против М.В. Скопина-Шуйского и Я.П. Делагарди, о чем сообщал указ «царя Дмитрия Ивановича» Я.П. Сапеге от 10 июля того же года; в декабре 1609 г. вместе с двумя воеводами руководил «воровскими» полками в Вязьме. [254] Кроме того, новоиспеченный думный дьяк возглавил Поместный приказ в правительстве самозванца (не позднее февраля 1609 г.), сменив на этой должности дьяка Д.Т. Рындина. [255] Вопрос «испомещения» служилых людей, находившийся в ведении П.А. Третьякова, имел особенно важное значение в условиях гражданской войны, и это должно было обеспечить начальнику Поместного приказа большое влияние в Боярской думе Лжедмитрия II. Среди виднейших сподвижников «вора» из числа знати встречается и «дьяк Петр Третьяков». [256] Он был наиболее крупной фигурой в приказной бюрократии Тушина.