Чтение онлайн

Старые подьячие стояли во главе повытий – отделов, ведавших сношениями с определенными странами, а также другими делами (иностранная почта, надзор за иностранцами, татарами, толмачами, переводчиками и др.). Молодые и средние выполняли роль переписчиков, составляли справки по текущим делам. Неверстанные брались в приказ без жалованья для того, чтобы они присматривались к делам, знакомились со спецификой внутриприказной работы данного учреждения, доказывали свою профессиональную пригодность, к ним же можно отнести и учеников при приказе. [58]

Количество повытий и распределение дел между старыми подьячими не было постоянным и могло изменяться. На протяжении второй половины XVII в. в среднем было пять повытий. С.А. Белокуров приводит две записи распределения дел между старыми подьячими, относившиеся к апрелю 1677 и сентябрю 1689 гг. [59] Эти данные в определённой степени подтверждаются при сопоставлении с росписью 1673 г. [60] При этом исследователь обращает внимание на аналогичность распределения дел в 1702 и 1710 гг. Можно сделать вывод (если не считать дел, не относившихся к дипломатическим отношениям), что три повытья (М. Алексеева, Нефимонова и Тарасова) ведали сношениями с Европой и два повытья (Симоновского и Н. Алексеева) – с Азией. [61] Когда кто-либо из старых подьячих временно отсутствовал, его дела распределялись между оставшимися. Повытья назывались по имени своего руководителя и не отражали характера дел, в них производившихся.

Передача дел от одного подьячего к другому происходила по разным причинам, в том числе и по челобитью за мздоимство. 27 сентября 1660 г. по челобитной Поисия митрополита газского, греческого архимандрита Прохора и «все греки» их приказные дела велено было передать от С. Полкова П. Долгово, так как Степан берет «посулы великие, а дел не делает». [62]

Старые подьячие ведали деньгами, собираемыми с подведомственных городов на содержание приказа. Казна находилась в руках одного человека, по-видимому, первого в списке подьячих. С 1656 по 1668 гг. за нее отвечал Я. Поздышев. Когда он был за границей, его подменял М. Постников. [63] При этом Я. Поздышев все время занимал первое место в списке подьячих, М. Постников – третье, а с 1660–1661 гг. – второе. Для управления казной приказа подбирались служащие с соответствующими навыками. Так, в 1658 г. из Галицкой четверти в Посольский приказ перевели И. Истомина, на прежнем месте он «у приходу и у росходу был». [64]

Деление на статьи намечалось и среди переводчиков. Как и у подьячих, определяющим в этом случае оставался размер годового жалованья. Кроме того, происходило выделение из среды данной категории служащих дворян по московскому списку, что постепенно становилось более устойчивым критерием. Впервые подобное пожалование было осуществлено в 1658 г. Имраэль (Михаил) Семенов мурза Кошаев получил его за крещение в православную веру. [65] Массовое же распространение пожалования получили в первой половине 70-х гг. Всего они затронули 10 человек (2 переводчика восточных языков и 8 – западных). Правда, следует отметить, что подобные деления не влияли на должностные обязанности переводчиков, все они осуществляли устный и письменный перевод, а также использовались как гонцы и посланники.

Функции толмачей значительно разнообразнее – перевод устной речи, постоянное участие в зарубежных посылках (переводчики достаточно редко покидали пределы страны) и на полковой службе в действующей армии. Правда, между 1664 и 1668 гг. толмачи прекратили выполнять обязанности приставов (имеются в виду приказные приставы), а с 1671 г. наметилось их резкое сокращение, в первую очередь за счет специалистов восточных языков. В 1676–1677 гг. происходило сокращение их содержания (до 60%) за счет ликвидации поденного корма. Это свидетельствовало о снижении значения данной категории служащих.

Золотописцы оформляли красками, золотом и серебром дипломы и грамоты, посылаемые с посольствами в сопредельные государства, а также жалованные грамоты, книги для царского и приказного обихода и некоторые иные заказы. Золотописцев можно разделить на старших и младших: первые относились по своему статусу к старым подьячим, а вторые (появлялись в связи с ростом объемов работы с 1661 г.) занимали промежуточное положение между переводчиками и толмачами.

Судебные приставы появились в составе служащих Посольского приказа между 1664 и 1668 гг. Они взяли на себя часть работы, выполнявшейся толмачами. В их обязанности входили поиск, поимка, взятие под стражу ответчиков по судебным делам, некоторые функции приставов у иностранных послов и посланников в Москве.

Станичники Посольского приказа выполняли роль путевых приставов, возможно, гонцов в мусульманские страны. Зафиксировано их деление на станичных голов и рядовых станичников. В начале 50-х гг. XVII в. эта категория служащих пропала из приказа, а ее функции, по-видимому, перешли к толмачам татарского языка (составлявших до 50% толмачей приказа).

Сторожа дежурили в приказе по двое, день и ночь через сутки; помимо этого, им поручались рубка дров, возможно, топка печей, охрана заключенных под стражей, покупка свечей, чернил и некоторые другие мелкие поручения, охрана архива Посольского приказа и приём челобитных по судебным делам.

Для выполнения различных поручений Посольский приказ привлекал людей со стороны (иных служащих), причем их число постоянно возрастало. С 1672 по 1676 г. в связи с бурной издательской деятельностью (дорогие книги для царского и приказного обихода) и управлением придворным театром их насчитывалось до нескольких сотен.

Не обнаружено документа, который устанавливал бы строгую иерархию служащих Посольского приказа, но можно попытаться воссоздать ее на основании косвенных данных:

– Думные чины: бояре, окольничьи, думные дворяне, думные дьяки.

– Дворяне по московскому списку: переводчики 1-й статьи, переводчики 2-й статьи, толмачи.

– Дьяки.

– Подьячие: 1-й статьи, золотописцы 1-й статьи; подьячие 2-й, 3-й статей; неверстанные подьячие.

– Служилые люди по отечеству: переводчики 1-й статьи; переводчики 2-й статьи; толмачи; станичные головы; станичники.

– Служилые люди по прибору: переводчики 1-й статьи; переводчики 2-й статьи; золотописцы 2-й статьи; толмачи; станичники; приставы; сторожа.

Данное построение является попыткой соотнести положение того или иного служащего в приказе с общеприказной иерархией. Каждый, кто поступал на службу в приказ, независимо от социального положения причислялся к служилому сословию.

Размеры соляного жалованья и поместных окладов не были чётко обозначены, но на него имели право все начальники приказа, подьячие 1-й и частично 2-й статей, переводчики, старшие золотописцы, толмачи и станичники. Поместные дачи являлись показателем принадлежности его обладателя к служилому сословию и указывали на возможность фактического владения им поместьями и вотчинами. Правда, известно, что детьми боярскими являлись также приставы, но поместные оклады за ними не зафиксированы. Что же касается размеров окладов, то если у подьячих он не превышал 500 четей, то ряд переводчиков и толмачей имели до 550-900 четей, к тому же среди этих категорий служащих встречались дворяне по московскому списку. На основании этого можно говорить о том, что внутриприказная иерархия не совпадала с общегосударственной иерархией служилого сословия и по ряду показателей противоречила ей.

Служащие попадали в приказ по челобитью или назначались силой, без учета желания назначаемого. Последнее распространялось на всех судей, значительную часть подьячих, переводчиков, некоторых толмачей и, возможно, золотописцев. При этом никаких проверок уровня компетентности не требовалось. По челобитью набирались часть переводчиков, подьячих и, по-видимому, почти все толмачи, все приставы, сторожа и станичники. Показательно, что практически не обнаружено ни одного случая отказа в назначении подьячих, переводчиков, станичников (имеются их челобитные) и только один отказ в просьбе о взятии в толмачи.