У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768-1783 гг.)
Шрифт:
«Новоизобретенные» корабли были названы: корабль 1-го рода «Хотин», корабли 2-го рода «Азов», «Таганрог», «Новопавловск», «Корон», «Журжа», «Модон», «Морея», корабли 3-го рода «Первый» и «Второй», корабли 4-го рода «Яссы» (большой бомбардирский) и «Бухарест» (транспортный). Прамы же получили следующие названия: № 1 — «Гектор», № 2 — «Парис», № 3 — «Лефеб», № 4 — «Елень» и № 5 — «Троил». Отдельно отметим, какие «новоизобретенные» корабли были построены в Павловске, а какие на Икорце (по этому поводу в историографии до сих пор существуют разные позиции). Итак: на Новопавловской верфи были спущены корабль 1-го рода «Хотин», корабли 2-го рода «Азов», «Таганрог», «Новопавловск», «Корон» и «Журжа», а на Икорецкой верфи — корабли 2-го рода «Модон» и «Морея», малые бомбардирские корабли «Первый» и «Второй», большой бомбардирский корабль «Яссы», транспорт «Бухарест».
Тем временем у А.Н. Сенявина появилась новая проблема: на Дону из-за спада воды застряли на мелководье все припасы для «новоизобретенных» кораблей (даже лесоматериалы для их доделки!) и лес для возобновления Таганрогской гавани. [70] Вследствие чего, во-первых, стало ясно, что ввести в строй эти корабли в 1770 г. не удастся (и при своевременной доставке припасов это было сделать очень сложно), а во-вторых, откладывалось и начало работ в Таганроге. К тому же в начале лета 1770 г. из-за болезней выбыли из строя практически все старшие офицеры флотилии, заболел и сам командующий, но руководство сохранил за собой.
70
О ситуации, сложившейся летом 1770 г. с доставкой в крепость Святого Дмитрия Ростовского припасов, необходимых для «новоизобретенных» кораблей, красноречиво свидетельствуют два следующих документа. Так, в письме И.Г. Чернышеву от 3 июля 1770 г. А.Н. Сенявин писал: «для всех («новоизобретенных» кораблей. — Авт.) артиллерия, мачты и такелаж еще сюда (в крепость Святого Дмитрия Ростовского. — Авт.) не бывали…». (МИРФ. Ч. 6. С. 330–331) В донесении же Адмиралтейств-коллегий от 4 июля он отмечал: «…Как означенные бомбардирские корабли так и все прочие новоизобретенного рода суда не только не вооружены, но некоторые верхними и внутренними доделками не исправлены по причине не имения здесь лесов и [прочих] материалов». (РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 4. Д. 5. Л. 390). Артиллерия для «новоизобретенных» кораблей летом 1770 г. еще только прибыла к Павловску. Пушки (кстати, обычной пропорции, а не облегченной, как иногда указывается в литературе) поставили Баташевские и Липецкие заводы, мортиры и гаубицы — Московский арсенал (РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 4. Д. 6. Л. 335 об, 397 об-398; МИРФ. Ч. 6. С. 298).
Вместе с тем выяснилось, что при максимальной разгрузке «новоизобретенные» корабли можно переводить через бар и без камелей, для этого нужно было лишь, чтобы ветер нагнал воду в дельте Дона. И А.Н. Сенявин решил приступить к переводу кораблей, не дожидаясь начала работ в Таганроге.
Уже в июне 1770 г. перевели через бар дубель-шлюпку, палубный бот (они нужны были для действий в море уже в этом году) и оба малых бомбардирских корабля 3-го рода, а затем, в июле — сентябре, и остальные 8 «новоизобретенных» кораблей 1-го и 2-го родов. Особенно тяжелым вышел переход у кораблей «Азов» и «Таганрог»: почти месяц они стояли у бара в ожидании подъема воды.{342} Однако, несмотря на все трудности, к 30 сентября 1770 г. все 10 «новоизобретенных» кораблей 1-го, 2-го и 3-го родов (то есть главная часть кораблей этого типа) были переведены в Таганрог. В октябре того же года А.Н. Сенявин так писал И.Г. Чернышеву: «…Прошлого сентября 30 числа доносил я В. С, что и последние суда в гавань Таганрогскую приведены и теперь все 10 судов стоят в гавани или лучше сказать лежат как караси в грязи, по мелководью оной…».{343} Но эти корабли были в Таганроге, и теперь их оставалось в начале 1771 г. только подготовить к кампании: вооружить, оснастить, снарядить. Недоставало двух кораблей 4-го рода: спущенные на Икорецкой верфи 26 мая, они в 1770 г. из-за спада воды не смогли дойти даже до крепости Святого Дмитрия Ростовского и остались зимовать на Дону у станицы Мигулинской, которой им только и удалось достичь (но оба они не относились к основным родам «новоизобретенных» кораблей).
Сведения из шканечного журнала корабля «Таганрог» о переходе этого корабля 2-го рода от крепости Св. Дмитрия Ростовского к Таганрогу{344} (Дата … Событие)
16 июля … Корабли «Таганрог» и «Азов», находившиеся у крепости Св. Дмитрия Ростовского, получили приказ капитана 1 ранга Л.K. Вакселя о следовании к Таганрогу. Начали тянуться от берега, а затем пошли вниз по Дону. Способ движения: «шли буксиром и… греблею», а также использовали верп для того, чтобы тянуться
18 июля … Из-за крепкого ветра «Таганрогу» и «Азову» пришлось стать на верп-анкера. Погода: «ветер крепкий, временно с порывом, волнение»
19 июля … Погода: «ветер крепкий со шквалами и волнение»
20 июля … «Таганрог» и «Азов» продолжили свой путь. Прошли стоящие на позиции в дельте Дона прамы «Елень» и «Лефеб»
21 июля … «Таганрог» и «Азов» пришли к устью реки Кутюрьмы и встали
22 июля … С «Таганрога» и «Азова» начали сгружать на военные лодки припасы, часть балласта и продовольствия
23 июля … «С начала 5-го по 8-й час командующий военного судна “Таганрог” господин капитан-лейтенант Ф. Неелов обще с военного судна “Азова” господином капитан-лейтенантом Тулубьевым и с брандвахтенной лодки мичманом Пустошкиным и штурманами исследовали бар»
24 июля — 17 августа … «Таганрог» и «Азов» стояли на устье Кутюрьмы за спадом воды в дельте Дона. Уровень воды на баре достигал даже 4 футов
17 августа … Глубина на баре достигла 61/2 футов и «Азов» и «Таганрог» начали переход через бар. Вскоре «Таганрог» прижало к мели, а поскольку уровень воды вновь упал, этот корабль остался на мели
18 августа … «Таганрог» смог стянуться с мели
19 августа … «Таганрог» перешел через бар
21 августа … «Таганрог» втянулся в Таганрогскую гавань.
Таким образом, у России на Азовском море появилась практически готовая боеспособная эскадра (оставалось провести мероприятия, обычные при подготовке кораблей в начале кампании), то есть сила, способная вести на нем боевые действия, чем была решена первая главная задача в области судостроения. Это стало действительно большим успехом, но им дело не ограничилось!
Тем не менее, А.Н. Сенявин в письме И.Г. Чернышеву с огорчением отмечал, что эскадре не удалось приступить к действиям уже в 1770 году, хотя в действительности это и было нереально. Чернышев ответил: «Мне ни что так приятно быть не может, как видеть успехи в ваших делах; но когда по всем вашим стараниям в приведении вверенной вам флотилии в тоже состояние, чтоб показав оное действие могли произвести желаемое удовольствие своей самодержице, встретившиеся оному препятствия отводят вас от исполнения в том, не только вы не обвиняетесь, но ни мало на вас не относится, а чисто сердечно говорю: сколько здесь уверены в вашем усердии к службе, столько и по порученной вам экспедиции все ваши дела и все распоряжения приемлются с соответствующим вашей исправности уважением, и я с моей стороны вас совершенно уверяю, что вам нет причины вдавать себя в то смущение, в каком иные по своей неисправности оставаться должны…».{345}
В сентябре 1770 г. началось восстановление береговых объектов в Таганроге, а с 1 октября и восстановление гавани.{346} И работы эти шли успешно. Кроме того, в начале сентября А.Н. Сенявин организовал, наконец, контору Таганрогского порта и Новопавловскую адмиралтейскую контору. В результате первая стала главным центром управления тыловым хозяйством флотилии, а также строительства и достройки судов.
Более того, в 1770 г. был сделан огромный шаг на пути дальнейшего усиления корабельного состава флотилии. 20 сентября 1770 г. на воссозданной Новохоперской верфи (на реке Хопер, притоке Дона) были заложены 2 32-пушечных фрегата. Осуществилось то, что еще совсем недавно казалось немыслимым. Возможным же это стало благодаря большой проделанной работе и решению, найденному А.Н. Сенявиным и И. Афанасьевым. Кратко проследим хронологию событий.
Уже в начале января 1770 г. А.Н. Сенявин представил И.М. Селиванову общий чертеж 32-пушечного фрегата, который оказался отличным от обычных фрегатов этого ранга: он имел меньшую осадку, более сильное артиллерийское вооружение и оформленный в качестве отдельной палубы орлоп-дек (на прежних русских фрегатах имелась лишь его часть — кубрик). [71] После этого был произведен расчет всего необходимого для такого фрегата (при постройке предстояло использовать весь материал, оставшийся от строительства «новоизобретенных» кораблей).
71
Последнее отличие удалось выявить после совершенно неожиданной находки прототипа представленного А.Н. Сенявиным чертежа. Им оказался проект английского фрегата (длиной 130, шириной 36 и глубиной интрюма 14 футов с наличием полного орлоп-дека и 26 пушечных портов на опер-деке), рассмотренный Адмиралтейств-коллегией в 1761 г. и признанный тогда бесперспективным, но пригодным для постройки экспериментального образца. Таковым стал фрегат «Св. Феодор», оказавшийся в 1768 г. в составе эскадры А.Н. Сенявина (МИРФ. Ч. 10. СПб., 1883. С. 629–631). В результате, по-видимому, иначе оценив его качества, А.Н. Сенявин и взял проект фрегата за основу для своего чертежа, скорректировав под местные условия, что, кстати, лишь подчеркивает его способности как судостроителя.
Из донесения вице-адмирала А.Н. Сенявина Адмиралтейств-коллегий о ходе работ над созданием проекта фрегата для Азовской флотилии, 4 апреля 1770 г.{347}
Во исполнение оного всевысочайшего Е. И. В. указа я по прибытии в Воронеж ордером моим 3 января сего года флотов к господину генерал-кригс-комиссару и оной коллегии члену Селиванову с препровождением оригинального фрегата чертежа предложил, дабы он потому чертежу доставил меня сведениями во всех здешних местах по означенному чертежу надобного лесу насколько фрегатов набраться может; и заблаговременно приказал бы по департаментам сделать исчисление по объявленному чертежу для построения вооружения и к службе на море для кампании чего сколько потребно, показав буде остающееся от новоизобретенного рода судов будет чего сколько могущего зачесть в число на те фрегаты положения; и как скоро таковые ведомости сочинены будут, оные и подал бы ко мне, по которому ордеру он, господин генерал-кригс-комиссар при своих рапортах ведомости о надобном на те фрегаты по интендантскому и экипажескому департаментам от 22, а о артиллерии и ее снарядах и припасах от 28 февраля ко мне, хотя и отправил и мною первые 27 февраля ж, а последние марта 5 числа получены; но по рассмотрении в них оказалось только одно положение надобному, не означивая в то число, что есть наличного, а артиллерийская и в числе пушек по калибрам, а от того и во всех снарядах в положении против чертежа явилась несходственна, ибо по той ведомости полагаемо было на каждый фрегат пушек 12-ти фунтового калибра по 20-ти, а 6-ти фунтового калибра ж по 12-ти, но по чертежу означено на гон-деке двадцать шесть пушек должны быть одинаковые двенадцати фунтового калибра, на квартер-деке шесть пушек шести фунтового калибра, по числу коих и положение снарядов быть должно; для чего оные ведомости от меня и возвращены к нему господину генерал-кгрис-комиссару ради поправления в вышеписанном…
Параллельно корабельный мастер И. Афанасьев и капитан-лейтенант М.П. Фондезин вели поиск нужных лесов. В результате необходимые деревья были обнаружены в Шиповых и Борисоглебских лесах, прилежащих к рекам Карачану, Хопру и Вороне, после чего А.Н. Сенявин сразу же организовал их заготовку под командованием капитана 1 ранга А.Л. Тишевского.{348} Кстати, производить заготовку лесоматериалов А.Н. Сенявин распорядился по комплектам: сначала все необходимые деревья для одного фрегата, затем для другого и так далее. Забегая вперед, укажем, что, заготовив лес на первые два фрегата, о двух других комплектах фактически «забыли», спохватившись, только когда вышел указ о постройке двух 58-пушечных фрегатов.{349}
Между тем, встал вопрос, где строить фрегаты. Расчет на постройку в еще не занятом Крыму означал неопределенность во времени вступления в строй, вероятные задержки, к тому же доставка туда лесов и припасов была очень сложной и дорогой. Однако, как казалось, такой вариант неизбежно следовал из опыта Русско-турецкой войны 1735–1739 гг., другого и быть не могло. Тем не менее, он нашелся. В мае 1770 г. А.Н. Сенявин предложил блестящее, хотя и крайне сложное решение: построить корпуса фрегатов на Новохоперской верфи (за тысячу верст от дельты Дона), спустить их и провести к Азовскому морю, а там на камелях (для чего немного переделать уже имевшиеся две камели) перевести через бар и отбуксировать к Таганрогу, где и достроить, после чего оснастить и вооружить.{350} Это намного ускоряло появление фрегатов в Азовской флотилии.
Упомянув об этом предложении А.Н. Сенявина, необходимо отметить и тех, кто помог его найти — корабельного мастера И. Афанасьева и капитана 1 ранга А.Л. Тишевского. Первый фактически сформулировал указанный способ. А.Н. Сенявин писал: «…И как на мое требование корабельный мастер Афанасьев объяснился, ежели те фрегаты построены будут, только, чтоб можно было их спустить, то он уповает их для проводки через бар в Азовское море поднять до 4 фут на камелях, которые и сделать из тех самых камелей, кои построены для судов новоизобретенного рода, раздвинув их в длину, в ширину и в вышину, и что то очень мало коштовать (стоить) может…».{351} Второй же, кроме поиска, а затем и заготовления, как отмечалось нами выше, необходимых для постройки фрегатов лесов, по распоряжению А.Н. Сенявина, быстро оценившего идею И. Афанасьева, нашел место для сооружения верфи. Оно находилось «при Новохоперской крепости на реке Хопре, расстоянием от того, где на фрегаты леса заготавливаются в 20 и 30 верстах».{352} Тем самым достигалась существенная экономия времени и денег, поскольку отпадала надобность в доставке лесов в Павловск. Кроме того, ширина реки Хопер у Новохоперской крепости позволяла еще и развивать здесь судостроение, поскольку позволяла спускать на воду достаточно большие суда. Таким образом, именно И. Афанасьеву, А.Н. Сенявину и А.Л. Тишевскому Азовская флотилия была обязана нахождением решения, столь серьезно повлиявшего на ее судьбу.