У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768-1783 гг.)
Шрифт:
1. Выписка из журнала Адмиралтейств-коллегий от 21 марта 1772 г.{392}
По рапорту из Конторы Таганрогского порта, коим представляет о причинившихся прибывшим в Таганрог от носимого льда кораблям не малым повреждениям, будучи их на рейде, и что оная Контора определила все корабли для совершенного починкой исправления, прорубая на рейде лед, весть в гавань, из коих Азов, Новопавловск и Корон, да суда поляка и шаития и введены, а другие де и поныне еще [от] часту случающимся от ветру по носимости льдов препятствием не введены; из оных Морея по приводе его к гаванным воротам февраля 2-го от случившегося крепкого со шквалом ветра и движения льда и течение воды столь сильно, что порвав укрепление движущимся льдом, поставило килем и левым боком к гаванным сваям и от того на правую сторону накренило, а Таганрог, оторвав крепление, прижало кормой к гаванным сваям, а носом к кораблю Журже и сломило с левой стороны крамбал, рулевые петли, румпель и руль, и что к подъему корабля Морей флашхоуты подведены, мачты поставлены, а такелажная работа исправляется и во время прибылой воды упователыю поднят и снят быть имеет; сбитый же у корабля Таганрога руль отыскан и петли починкою исправляются.
2. Выписка из журнала Адмиралтейств-коллегий от 7 апреля 1772 г.{393}
Слушав рапорты из Конторы Таганрогского порта: 1) коим объявляет, что корабли Азов, Новопавловск, Модой и Журжа, да суда поляка и шаития и 4 военные лодки плотничною и конопатною работою исправлены, а прочие исправляются с поспешением, по не уповательно вскоре их в Еникаль отправить за непоставкою обязательных морских провизии по случаю бывшей заразительной болезни, которая по власти Божьей января с 9 прекратилась…
Что же касается вопроса, было ли в 1772 г. проведено улучшение мореходных качеств «новоизобретенных» кораблей 1-го и 2-го родов, то здесь ситуация следующая. В ряде работ отечественной историографии мы встречаем утвердительный ответ.{394} Однако архивные документы не дают оснований для такого вывода. Более того, они позволяют посмотреть, что же на самом деле было предпринято в 1772 г.
Обеспокоенная донесением А.Н. Сенявина о низких мореходных качествах «новоизобретенных» кораблей, Адмиралтейств-коллегия предприняла ряд мер. Высочайшим повелением от 26 декабря 1771 г. Сенявину разрешалось облегчить вооружение и произвести переделки хотя бы на части «новоизобретенных» кораблей («соизволяем Мы, чтоб вы, оставя несколько судов флотилии вашей для охранения помянутого в Черное море пролива, сделали прочие не столь валки и к плаванию удобны, почему и можете вы, согласно с собственным вашим мнением, облегчить их в числе и тягости орудий и учинить непременные по тому переделки, имея однако ж всегда предметом чтобы и оныя, если не атаковать, то по малой мере обороняться могли»{395}). Интендантская же экспедиция, совместно с корабельными мастерами Ямесом, Ильиным и Селяниновым, зимой 1771/1772 г. выработала проект такого ремонта этих кораблей, направленный на улучшение их возможностей, который также был послан А.Н. Сенявину.
Речь в нем шла о следующем: «Что суда [«новоизобретенного рода»] плоскодонны, то они сделаны так для удобности к проводке чрез мелкие места, почему им так и остаться, А чтоб лучше были от дрейфу на глубине, то по мнению способ [состоит в том, чтобы] прежнюю палубу поднять выше нынешнего на два фута, а потому порты и борт поднимутся на столько же и в воде кораблю ход прибавится на один фут глубже. И от прибавки глубины ходу и интрюма балласту корабль примет уменьшением, а мачт[ам] крепости больше, а качка с боку на бок меньше нынешнего быть может. [А] на палубе, чтоб вода не стояла в балках погиб сделать круче».{396}
Здесь уместно вспомнить уже приведенный нами выше рапорт А.Н. Сенявина И.Г. Чернышеву от 15 октября 1771 г., когда, сообщив неутешительные выводы о плавании «новоизобретенных» кораблей в Черном море, он написал: «Сии суда в мирное время, когда поднять на них палубы фута на 11/2 и выше, и вместо нынешней артиллерии поставить пушки 3-х фунтового калибра, могут без всякой опасности идти до Кронштадта или употребляемы быть для коммерции на здешних и Средиземном морях».{397} Таким образом, он не только фактически указал направление необходимых исправлений, но и отметил большие возможности «новоизобретенных» кораблей (вынужденно ограниченные малой осадкой в связи с необходимостью вывести их в Азовское море), что и подтвердится позднее.
Получив этот проект, А.Н. Сенявин сразу же отправил его на рассмотрение своему корабельному мастеру И. Афанасьеву. Тот согласился с ним, дополнив предложением «по состоянию оных судов следует быть по бортам фальконетам», а также представив ведомость необходимых к ремонту лесоматериалов. Но зима уже заканчивалась, а серьезный ремонт требовал существенных затрат времени. К тому же для выполнения работ нужен был лесоматериал, а его в наличии не было. В результате А.Н. Сенявин по составленной Афанасьевым ведомости распорядился готовить лес к концу кампании 1772 г., а пока в качестве пробной меры улучшения мореходных качеств предписал снять с 4 кораблей 2-го рода («Азова», «Корона», «Морей», «Новопавловска») носовые гаубицы {398} (фактически они были сняты с 5 кораблей: «Морея», «Новопавловск», «Азов», «Корон» и «Таганрог» {399} ), что, однако, не дало эффекта, и в 1773 г. их на означенные суда вернули. Капитальный же ремонт «новоизобретенные» корабли прошли только в 1777–1780 гг. [79]
79
Более подробно см. об этом в главах VI и VII. Причин для откладки было две: с одной стороны, в 1773–1774 гг. было уже не до ремонта (каждый корабль был на счету), а с другой — Сенявин к концу 1772 г. окончательно убедился в том, что, во-первых, «новоизобретенные» корабли хоть и с определенной долей осторожности, но использовать можно весьма широко (отсюда и рассмотренные нами в главе IV планы по их привлечению для действий против Синопа и Константинополя и «дефектная запись» корабля 2-го рода «Модон» за 1774 г. «…Ход под парусами имел как в тихие, так и в крепкие ветры посредственный (т. е. «не лучший и не худший», как значится в «Толковом словаре» B. Даля. — Авт.) и в поворотах был хорош»), а во-вторых, нужно самым пристальным образом следить за жалобами командиров, поскольку те нередко явно перегибают ситуацию в своих донесениях (отсюда представленный в главе III ордер А.Н. Сенявина Я.Ф. Сухотину о личном осмотре всех называемых командирами проблем).
Из двух же 32-пушечных фрегатов в строй в 1772 г. удалось ввести только один — «Первый». Он стал первым фрегатом России на Черном море.
Уже в начале апреля 1772 г. этот фрегат был переведен через бар и приведен на Таганрогский рейд, после чего на нем сразу же начались достроечные работы. Проводить их пришлось в сложнейших условиях — из-за малых глубин Таганрогской гавани фрегат должен был оставаться на рейде, и доставку всех необходимых грузов приходилось осуществлять с помощью военных лодок, причем по мере окончания работ и соответственно увеличения осадки фрегат отводили все дальше от берега (если вначале расстояние от него до берега составляло версту, то в середине июня оно возросло до 10 верст!). Несмотря на все трудности, в августе 1772 г. фрегат «Первый» вошел в строй и в начале сентября прибыл в Керченский пролив (к крепости Еникале). После этого он был переведен через мелководный участок этого пролива к Керчи и в середине сентября присоединился к действующим силам флотилии. {400} , [80]
80
Фрегат «Первый» 2 августа был освящен, 19 августа на нем был начат шканечный журнал, а 23 числа того же месяца он «вступил в плавание».
Из донесения А.Н. Сенявина Адмиралтейств-коллегий о ходе работ по введению в строй первых двух фрегатов Азовской флотилии, 31 мая 1772 г.{401}
На фрегате Первый ныне отделываются опер- и квартер-деки… Фрегат Второй, очистя от заразившихся опасною болезнью людей и потом со употреблением повеленной по наставлению осторожности, выдержав его за портом удаленно 20-ти дневный карантин, и как чрез все то время ни одного не явилось в заразительной болезни, то ныне привел и его на возможную к его отделке глубину 11 фуг, расстоянием однако ж от порта до 3-х верст, а ближе привести мелкость моря не позволяет и на оный ныне перевозятся топ-тимберсы, которые завтрашнего числа и ставить начнут. Первый же фрегат по прибавляющей в отделке его тягости как стал погружаться, почему дабы его не поставить на мель и удаляется в море и теперь уже в расстоянии от порта до 7 верст, чрез каковое расстояние все надобное к его отделке перевозится хотя и без упущения удобного времени, [но] насколько случающиеся крепкие морские ветра то делать позволяют.
Ввести же в строй в 1772 г. фрегат «Второй» так и не удалось. Помешали несколько причин: вспыхнувшая весной 1772 г. на юге эпидемия чумы (сначала из-за нее фрегат по переходе через бар вынужден был весь май простоять в карантине, а осенью эпидемия достигла пика уже в Таганроге), нехватка рабочих рук (усилившаяся в связи с чумой) и «худая распорядительность капитана над (Таганрогским. — Авт.) портом Скрыплева» (которому Сенявин поручил закончить подготовку фрегата осенью 1772 г.),{402} причем последнее А.Н. Сенявин особо отметил в своем письме И.Г. Чернышеву. Но в целом к концу 1772 г. подготовка «Второго» была практически завершена.
А 1 и 23 мая 1772 г. на Новохоперской верфи были заложены 2 58-пушечных фрегата по проекту адмирала Ч. Ноульса. Они получили названия «Третий» и «Четвертый».
Эти фрегаты были длиной 150 футов, шириной 30 футов 8 дюймов и с глубиной интрюма 9 футов 9 дюймов. Первоначально, по замыслу Ч. Ноульса, их вооружение должны были составлять 30 24-фунтовых и 28 3-фунтовых орудий. Это был первый в истории случай, когда для фрегата предлагалось столь сильное вооружение. Однако в итоге 24-фунтовые чугунные пушки оказались слишком тяжелыми для них, и Ч. Ноульс нашел им замену, причем даже более грозную — 24- и 3-фунтовые медные единороги, способные вести огонь не только ядрами и картечью, но и брандскугелями. Но и это оказалось чрезмерной нагрузкой. Тем не менее; Ноульс вновь нашел выход: калибр единорогов главного калибра был снижен до 18-фунтового, а на место 3-фунтовых единорогов пришли фальконеты того же калибра. Этот вариант и утвердила Адмиралтейств-коллегия. Так фрегаты данного проекта получили по 30 18-фунтовых единорогов и 28 3-фунтовых фальконетов. По этим характеристикам они серьезно отличались от обычных в то время 32-пушечных фрегатов (особо необходимо подчеркнуть столь большую огневую мощь данных фрегатов, достигнутую как за счет резко увеличенного числа орудий на вооружении, так и использования в качестве главного калибра 18-фунтовых единорогов; причем и число орудий, и их калибр, и вид — единороги, как и массовость единорогов, стали абсолютным новшеством в вооружении фрегатов). Кроме того, существенно различались они и по устройству: из-за малой осадки у них не устраивалось интрюма, а верхняя палуба впервые была сделана сплошной. Наконец, данные фрегаты имели специально разработанные пропорции рангоута и такелажа. Однако вид парусного вооружения у них оставался обычным.{403} В целом, нужно отметить низкие мореходные качества фрегатов данного проекта, только усиленные неудовлетворительным качеством постройки.
В частности, в кампании 1774 г. В.Я. Чичагов так характеризовал фрегат «Четвертый»: «Четвертый фрегат как в поворотах против ветра и по ветру, так и в линии держаться с настоящими фрегатами не может».{404} А в 1776 г. комиссия постановила относительно обоих фрегатов данного проекта: «ко употреблению в Азовском море и в проливе (Керченском. — Авт.) служить могут, а в Черном море по долготе и перегибе продолжить (служить. — Авт.) не могут».{405} К тому же и состояние фрегатов оставляло желать лучшего: низкое качество постройки сделало их ненадежными уже несколько лет спустя после спуска. В результате в 1777–1778 гг. фрегаты Ноульса в море не действовали. В 1779 г. «Третий» взорвался в Керченском проливе, а «Четвертый» был выведен из строя как абсолютно ветхий. ФА. Клокачев так написал И.Г. Чернышеву осенью 1779 г.: «Четвертый фрегат по совершенной ево худости не только в лиман отправить не можно, но и в Керченском проливе онаго на защищение разве, со всекрайнюю нуждою и с меньшим числом пушек, а не с положенными на нем орудиями, и то едваль одно лето простоять сможет».{406} О действиях же его в 1777–1778 гг. значилось следующее: «Фрегат № 4 которой в обе прошедшие кампании за совершенной негодностью в море посылай не был и все стоял в проливе…».
Документы о подготовке к строительству двух 58-пушечных фрегатов
1. Выписка из журнала Адмиралтейств-коллегий от 20 декабря 1771 г.{407}
Адмиралтейств-коллегий господин адмирал Ноульс представил сделанный им проект военного фрегата для азовского прохода в Черное море, взяв в рассуждение показанную в сих морях глубину по присланной карте от вице-адмирала Сенявина, на котором фрегат по расположению 58 орудий быть должно, в том числе 28 двадцати четырех фунтовых и два таких же иметь для запасу, в случае если потребны будут поставить на носу, и 28 трех фунтовых; но как умножалась бы очень тягость буде бы оные пушки чугунные, того для и представлял как необходимое, чтоб все оные орудия были медные. Что же до оснастки оного фрегата касается, то должно оной быть как на обыкновенных фрегатах, к чему однако ж мачтам и раинам и прочему он пропорцию от себя представил… Коллегия рассматривая оной апробовала, согласясь иметь вместо оных пушек тех калибров единороги.
2. Выписка из журнала Адмиралтейств-коллегий от 11 января 1772 г.{408}
Слушав доклад артиллерийской экспедиции, при котором представлены чертежи орудиям, следующим на повеленные строением на Дону фрегаты и при том прописано, что хотя в прежнем коллежском определении адмирал Ноульс полагал быть на тех фрегатах 24-фунтовым единорогам, но находит их тяжелыми, а для того и полагает за довольно 18-фунтовые, в коих бы весу было хотя не с большим 60 пуд; что ж до 3-фунтовых принадлежит, то как они сходствуют с формой фальконета, сделать противу единорога с прибавлением в казенной части небольшой толстоты и на вертлюгах, как обыкновенные фальконеты бывают… которые адмиралом Ноульсом в присутствии в коллегии касательно в калибре и весе апробованы, оставляя, впрочем, твердость и конструкцию их на искусство генерал-фельдцейхмейстера Демидова, на чем коллегия и основывается…
3. Из рапорта А.Н. Сенявина Адмиралтейств-коллегий от 18 января 1772 г.{409}
Е. И. В. указы из оной коллегии от 27 декабря 1771 года и с приложениями я имел честь сего месяца 13 числа получить и во исполнение оных доношу, что ныне на кораблях нового рода для лутчего их плавания поправления предначать приближающееся уже к кампании время не дозволяет, а при том и что на оное надобных лесов и материалов в готовности еще нет, которые я приказал заготовлять: но для же облегчения у второго рода опер-дека я приказал снять гаубицы, а со оными как и их снаряды снимутся, то тем опорожнением и интрюм прибавится, переправку ж их по окончании уже сего года кампании делать к предбудущей стараться буду.
А вновь повеленные по чертежу адмирала Ноульса два фрегата я предписал строить на Новохоперской верфи, и где дабы то с лутчим успехом производимо было, как для смотрения за оным, так во всем надобного удовлетворения, я приказал туда следовать бывшему на доведенных к Азовскому морю фрегатах флота капитану первого ранга Тишевскому, и каково ему и Новопавловской адмиралтейской конторе учинил предписание, со оного при сем подношу копии, которые, соображая как государственная Адмиралтейств-коллегия и усмотреть изволит: 1-е, что указом построение фрегатов велено было сделать на Дону, а по сему и следовало бы определить при Новопавловске, где удобность верфи прилежит к реке Осереде и хотя почти при ее оконечности к Дону, но однако ж не с довольной широтой по длине фрегата, а притом и что в Шиповых лесах как по прежнему осмотру оказалось нет ветистых деревьев, и которые буде бы везти из Борисоглебских лесов, то оттуда расстоянием до Новопавловска будет 170 верст, за каковым дальним сухопутным перевозом невозможно и поспешить построением; для чего я и определил то фрегатов построение производить на Новохоперской верфи и надобные в корпус в добавку леса приказал тамо же доготовить…