Чтение онлайн

Что же касается изготовления единорогов и фальконетов для 58-пушечных фрегатов, то здесь ситуация выглядит так. Автор проекта фрегатов Ч. Ноульс, предложивший столь революционное вооружение своих детищ, планировал отлить 18-фунтовые единороги и 3-фунтовые фальконеты медными, но артиллерийская экспедиция Адмиралтейств-коллегий предложила попробовать отлить на Липецких или Баташевских заводах эти орудия чугунными, обосновывая это тем, что «в рассуждение не малого на медные орудия интереса и [для] ближайшей поставки не рассуждено ль будет выливать на Баташевых или Липецких заводах чугунные по представленным чертежам, которые против медных хотя и толще, но действием и тягостью разниться не будут».{495} Адмиралтейств-коллегия повелела вылить для пробы на Баташевских, Липецких и Кончезерских заводах по 3 орудия 24-, 18- и 3-фунтового калибра на каждом.{496}

О дальнейших действиях информации нет, но в июне 1772 г. канцелярия главной артиллерии и фортификации сообщила, что единороги и фальконеты медные отливаются и к середине июня вполне готовых может набраться половина.{497} То есть было принято решение об отлитии этих орудий из меди. Относительно единорогов это подтверждают и дальнейшие ведомости по артиллерийскому вооружению фрегатов «Третий» и «Четвертый».

Поставку железа, балласта, якорей в основном обеспечили Липецкие, Баташевские и Ореховские заводы.{498} Порох доставлялся из Москвы. Прочие припасы (провиант, такелаж:, парусина и мундирное сукно, смола, пенька, гвозди, инструменты, кожи, щетина, дрова, уголь, краска) либо поставлялись из Петербурга и Москвы (в основном поставки отсюда были сделаны в 1769 г.), либо закупались с торгов на месте с заключением подрядов. В них участвовали московские (Копейкин, Иван Никитин), тульские (Иван Филлипов, Иван Переславцев), воронежские (Герасим Амосов, Семен Молоцкой, Иван Попов, Иван Горденин), орловские (Федор Фурсов), тамбовские купцы. Из них наиболее известен своими поставками орловский купец Ф. Фурсов. Принимали участие в снабжении флотилии и представители знати. Так, князь Хованский поставлял мундирное сукно.{499}

В целом, на 1776 г. флотилией было заключено подрядов на сумму в 126 646 руб. 791/4 коп. Правда, здесь как раз и сказалась нехватка свободных средств для поддержания функционирования флотилии и проведения ремонтов кораблей: оплачено из этой суммы было только 72 317 руб. 721/2 коп. (справедливости ради отметим, что основная нехватка средств наступила по окончании войны).{500}

Кроме того, часть припасов («известь, сурик, масло конопляное, войлок… уголь, ушаты, ведра, лопаты… кирпич, лотки со всем к ним прибором, дрова и бревна сосновые» общей стоимостью на 1260 руб. 501/2 коп.) бралась в долг во время войны Конторой Таганрогского порта у сухопутной крепости Таганрога.{501}

Нужно отметить, что после 1770 г. в Новопавловске был построен канатный завод, но о его деятельности известно очень мало. Материалы РГАВМФ дают следующую картину. Поскольку для прамов и военных лодок практически все такелажные припасы с немалыми трудностями были доставлены из Петербурга и Москвы, возникло решение о постройке канатного завода на месте. 4 июня 1769 г. последовал указ Адмиралтейств-коллегий А.Н. Сенявину о заведении канатного завода.{502} А.Н. Сенявин достаточно быстро выбрал место: им должен был стать Павловск. Объяснил он это так: «канатный завод за удобное я признаю завести в Павловске, где как вышеписанным моим 2 июля рапортом донесено и строение впредь судов назначивается, куда и провоз пеньки без излишней казне траты, ибо в покупку ее ближе отыскать неможно как в Белгородской губернии, а от Белгорода расстояние до Павловска как и до Воронежа; а ежели же б тот канатный завод назначить в Таврове или на Икорце, откуда излишним будет привоз до Павловска канатов, да и не всегда тяжеловесные канаты в надобное время туда доставить будет можно от распутицы».{503}

Начались работы по заготовке леса. Но уже в октябре 1769 г., будучи в Павловске, Сенявин велел М. Рябинину остановить заготовку лесов.{504} Причина проста: людей катастрофически не хватало для вывозки лесоматериалов на верфи к строению «новоизобретенных» кораблей, а это было гораздо важнее, чем построить канатный завод. Адмиралтейств-коллегия согласилась с этим, повелев Сенявину отдать наряд на изготовление такелажа для «новоизобретенных» кораблей на частные заводы, а при первой возможности зимой 1769/1770 г. лес для постройки завода и амбаров для пеньки все-таки заготовить. В результате для «новоизобретенных» кораблей такелажные вещи поставили московский купец Копейкин и тульский купец Иван Филиппов.{505} Однако позднее завод все же возвели, но более точной информации пока обнаружить не удалось.

При этом, говоря о заказах для флотилии в период войны на частных заводах железа и изделий из него, необходимо отметить большое участие государства в том, чтобы эти заказы успешно выполнялись. Уже 1 декабря 1768 года в именном Ея. И. В. указе к И.М. Селиванову было написано: «Берг-коллегии велено на все партикулярные заводы Воронежской губернии послать указы, чтоб оные как простое железо, так и требуемые железные вещи исправляли без замедления поставляя все оное на счет Адмиралтейств-коллегий».{506} Попытка же заводчиков повысить цены привела к указу Екатерины II об установлении строго фиксированных цен на эти товары (10 копеек за пуд, в которые обходилась государству покупка продукции у казенных заводов) и ответственности за безотлагательное исполнение данных заказов.{507} Однако в случае, если заводчик соглашался на компромисс, с ним разрешалось договариваться о цене.{508} Опыт показателен. К сожалению, частный бизнес, за редкими исключениями, всегда интересует только нажива. Кстати, первыми с предложениями о поставке железа вновь были заводчики Баташевы. Но на их Воронежских заводах оказалось невозможным изготовить железо тонких сортов, поэтому они выдвинули в качестве варианта Гусевскии завод во Владимирской губернии, но попросили несколько поднять расценки по сравнению с государственными. И.М. Селиванов их поддержал, так как эта просьба действительно имела основания. Предложение утвердили. Между прочим, по сообщению Селиванова «лучшее… в здешней губернии железо почитается деланное на заводах содержателей Андрея и Ивана Родионовых детей Баташевых».{509}

Что же касается непосредственно постройки кораблей, то она на данном этапе осуществлялась казенными мастеровыми, моряками флотилии, а также плотниками и кузнецами, командированными из северных губерний и Москвы. Основную вырубку и вывозку же лесов на верфи производили направляемые Воронежским губернатором крестьяне, а также моряки флотилии.

В общем виде картина обеспечения флотилии «работными людьми» выглядела так. Уже 1 декабря 1768 г. Екатерина II своим указом, во-первых, повелела Воронежскому губернатору А. Маслову нарядить 1000 конных и 1000 пеших работников для заготовки и доставки лесов на верфи, а во-вторых, на донские верфи предписывалось направить 800 плотников из Углича и Галича и 70 кузнецов из Москвы.{510} Пешим работникам устанавливалась плата в размере 5 копеек в сутки, конным — 10 копеек. Но поскольку плотники и кузнецы прибыли на Дон с большим опозданием, то большой объем работ был выполнен самими моряками флотилии.

Следующее обострение проблемы обеспечения верфей работными людьми произошло во время строительства «новоизобретенных» кораблей. Для заготовки лесов к их постройке были наряжены 1000 пеших и 1500 конных работников.{511} А летом 1769 г. Сенявин запросил Петербург о присылке 219 мастеровых (30 купоров, один литейщик, 30 столяров, 30 маляров, 11 фонарщиков, 10 инструментальных кузнецов, 2 котельщика, 15 парусников, 80 конопатчиков{512}), но к началу строительства Адмиралтейств-коллегия не прислала никого. Опять пришлось привлекать моряков. Осенью же из-за болезней и большой смертности работных людей проблема встала уже и с вывозом лесов на верфи, в частности, в октябре 1769 г. и без пеших и конных работников на верфях было 580 больных!{513} В итоге во время пребывания в Петербурге Сенявину удалось добиться отправки на Дон хотя бы ограниченной партии мастеровых (она включала 15 купоров, 15 маляров, 3 столяра, один литейщик, 5 фонарщиков, 10 инструментальных кузнецов, 60 конопатчиков{514}). Остальную часть Адмиралтейств-коллегия советовала нанять на месте, но сделать это в условиях Донских верфей было очень непросто. Таким образом, опять пришлось широко привлекать моряков флотилии к постройке кораблей, тем более что смертность на верфях была достаточно высокой: 18 декабря 1769 г. Сенявин доносил о 240 умерших мастеровых служителях.{515}

Затем уже В. Висленев в конце 1771 г. стал запрашивать у Петербурга выделения 1550 пеших и конных работников, стараясь под видом трудности вывозки мачтового леса закрыть проблему несвоевременного заготовления лесов на два фрегата. Всего по распоряжению Екатерины II было выделено 1000 пеших и конных работников и 1500 подвод. Кстати, нужно отдать должное администрации Воронежской губернии: она исправно поставляла работников, волов и лошадей для заготовки и вывозки лесоматериалов на верфи. Наконец, 300 мастеровых Екатерина II выделила на строительство трех фрегатов в 1773 г.{516} Помимо этого, воронежский губернатор вновь направил в наряд 150 пеших и конных работников.

Нужно отметить, что моряки флотилии активно участвовали в ремонте своих кораблей, которые из-за низкого качества постройки и действия морских червей (которыми просто кишело Черное море) постоянно текли. При этом делать ремонт часто приходилось в море или в неприспособленных местах Крымского побережья. Все это ложилось дополнительной тяжелой нагрузкой на личный состав Азовской флотилии.

Что же касается качества судостроения в этот период в целом, то оно оставалось невысоким (сказывались спешка, несвоевременное заготовление леса и использование его для достройки судов невысушенным). Вдобавок проблемы были и с проектами судов для флотилии: «новоизобретенные» корабли имели много недостатков, а 58-пушечные фрегаты проекта Ч. Ноульса вообще оказались малопригодными для морских действий. Не лучшим стал и проект 42-пушечных фрегатов, но это выяснилось уже после войны.

Общая картина системы обеспечения Азовской флотилии материалами и припасами в 1768–1774 гг. представлена в таблице.