Чтение онлайн

Анализ таблицы показывает, что уровень укомплектованности флотилии в 1772 г. продолжал оставаться на уровне кампании 1771 г. — 74%.

Произошло.в кампании 1772 г. и важное изменение в организационном устройстве флотилии. 3 сентября 1772 г. Екатерина II наложила следующую резолюцию на доклад Адмиралтейств-коллегий «об отделении Донских служителей от здешнего комплектного счисления»: «Сей доклад имеет быть в действо произведен с будущего генваря 1-го дня 1773 года».{598} Таким образом, оформлялось отделение служителей Азовской флотилии от штата Балтийского флота в самостоятельное подразделение.

Наконец, в том же 1772 г. А.Н. Сенявин был вынужден сформировать совместно с комендантом Таганрога де Жедерасом комиссию по разбору правонарушений, производимых сухопутными и морскими чинами. В его приказе от 9 августа значилось так: «В произшедших от гарнизонных двоекратных противу морских, то есть 17 июня и сего месяца 6 числа непристойных поступках и драках; как я господину генерал-майору и Троицкой, что на Таганроге крепости коменданту де Жедерасу предлагал дабы к разобранию того учреждена была комиссия из общего с обоих сторон присутствия, на которое сего числа дал он мне знать, что в ту комиссию присутствующие от гарнизонных определены, к коим в общие заседания я определяю господина кригс-комиссара Силина, флота лейтенанта Развозова и поручика Аристова, которым с завтрашнего числа и вступить в ту комиссию».{599}

Кроме того, в сентябре 1772 г. А.Н. Сенявин учредил должность командира Керченского порта, назначив на нее капитан-лейтенанта К. Ивкова.{600} Между тем, рост нагрузки на Сенявина вызвал в конце декабря 1772 г. предложение И.Г. Чернышева о назначении во флотилию в помощь А.Н. Сенявину младшего флагмана из контр-адмиралов. В частности, на заседании Высочайшего Совета он так обосновал это предложение: «Чтоб в уважении частых вице-адмирала Сенявина с Дону на Крым переездов, отправлен был к нему в помощь один контр-адмирал из представляемых ныне к пожалованию».{601} Совет одобрил предложение, и в начале января 1773 г. младшим флагманом флотилии был назначен контр-адмирал А.Ф. Баранов.{602} Кроме того, понимание значимости флотилии в предстоящем противостоянии Турции на Черном море привело к назначению во флотилию, также с функциями командира отряда, опытного голландского офицера на русской службе капитана 2 ранга И.Г. Кинсбергена.{603}

Восполнить же всю указанную выше нехватку офицерского состава во флотилии Петербург не мог: в 1772 г. сам Балтийский флот испытывал острейшую проблему с командными и штурманскими кадрами. Дошло до того, что в случае войны со Швецией Н.И. Панин предложил несколько линейных кораблей отдать под управление датским офицерам, поскольку Дания явилась бы союзницей! Вот как это записано в протоколе заседания Высочайшего Совета: «3 сентября (1772 г. — Авт.). Вице-президент граф Чернышев представлял, что нет теперь здесь нужного числа офицеров и штурманов, потому что оные для доставления им практики отправлены по большей части в Архипелаг, а другие употреблены в Азовской флотилии и на Дунае; что и флагманов также великий недостаток, ибо по числу приготовляемых к будущему году судов, должно иметь их столько ж, сколько есть всех по штату; что из имеющихся здесь, адмиралы Ноульс, Мордвинов и Нагаев чрезвычайно стары, контр-адмиралы ж Сенявин (речь идет о Николае Ивановиче Сенявине. — Авт.) употреблен к препровождению кораблей от города Архангельского и мало надежен, а Чичагов послан также с кораблями в Архипелаг, и неизвестно, скоро ли оттуда возвращен будет… Равномерно ж Совет согласен был и с мнением действительного тайного советника графа Панина, что в рассуждении нашего в морских офицерах недостатка, и что если дойдет у нас до войны со шведами, мы будем вести ее обще с датским двором, то можно отдать оному на сей случай несколько кораблей для употребления на них своих (т. е. датских. — Авт.) офицеров…».{604}

Кампании 1773–1774 гг. стали самыми напряженными в деятельности флотилии во время войны. В это время Азовской флотилии, защищая Крым и Керченский пролив, пришлось вести борьбу с намного превосходящим ее турецким флотом. Следствием стали постоянные крейсерства в данном районе в любую погоду, бдение в ожидании турецких судов, регулярный ремонт своих кораблей, постоянно текущих и теряющих мачты и стеньги. В эти кампании морякам флотилии приходилось недоедать и недосыпать, промерзать до нитки в студеную погоду ранней весной (в 1773 г. даже май на Черном море выдался очень холодным) и поздней осенью, мучиться от непривычной жары в июле — сентябре и при этом постоянно быть готовыми к бою. И эти крейсерства не прошли даром. Флотилия блестяще выиграла все пять столкновений с турецкими эскадрами (причем один раз турецкая эскадра бежала от русской, даже не приняв боя), захватила 7 и сожгла 8 турецких судов, что в целом сыграло важнейшую роль в победе России в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг., ибо сорвало планы турок высадить десант в Крыму, захватить Керченский пролив и поднять восстание крымских татар.

При этом особо нужно отметить, что все эти успехи были одержаны моряками, которые прежде не имели боевого опыта и впервые столкнулись с противником. Наиболее же ярко уровень русских моряков характеризует Балаклавский бой. И.Г. Кинсберген, в частности, был в восторге от увиденного. В донесении Сенявину он так оценил действия подчиненных ему русских офицеров: «Справедливость требует от меня достойного засвидетельствования о мужественной храбрости гг. командовавших означенными кораблями и прочих бывших под командою их обер-офицеров, которые, будучи первый раз в действительном огне не только не мало не устрашились, но еще примером своего усердия и расторопностью возбуждали своих подчиненных к отважному всех неприятельских нападений отражению».{605} В письме И.Г. Чернышеву Кинсберген дал уже общую характеристику моряков русских кораблей: «Я весьма доволен обоими кораблями и на коленях умоляю В. С. выразить всем офицерам и нижним чинам, что вы довольны их поведением и храбростью», после чего добавил: «С такими молодцами В. С., я выгнал бы черта из ада».{606} Сам И.Г. Кинсберген за этот бой получил орден Святого Георгия IV степени.

В итоге кампания 1773 г. стала прекрасной боевой школой для моряков Азовской флотилии. Основную роль в ней сыграли А.Н. Сенявин, Я.Ф. Сухотин и И.Г. Кинсберген. Отличился ряд командиров кораблей: И. Баскаков, А. Колычев, И. Басов, Ф. Денисон. Понесла флотилия и первые потери в боях: мичман А. Рейниен был убит (на корабле «Таганрог» в Балаклавском бою), а мичманы Лисовский и Лазырев попали к туркам в плен.{607}

К концу кампании вновь остро встала проблема со старшим командным составом. Контр-адмирал А.Ф. Баранов скоропостижно скончался еще в середине мая 1773 г., а в конце кампании в Петербург по состоянию здоровья отбыли капитан 1 ранга Я.Ф. Сухотин и капитан-лейтенант М. Фондезин. Осенью скончался и командир Таганрогского порта капитан 2 ранга С. Тулубьев. В этой ситуации А.Н. Сенявин запросил Петербург о назначении во флотилию нового младшего флагмана.

В результате в конце 1773 и начале 1774 г. во флотилию был назначен целый ряд старших офицеров. Так, младшим флагманом во флотилию назначен контр-адмирал В.Я. Чичагов,{608} командиром Таганрогского порта — капитан 1 ранга П.А. Косливцев{609}, а старшими командирами — капитаны 2 ранга Н.А. Плоярт, А.И. Апочинин и И.А. Михнев.{610}

Кроме того, решение о строительстве для Азовской флотилии трех новых фрегатов вновь остро поставило вопрос о рабочей силе для их постройки. Нуждался в пополнении и личный состав Таганрогского порта, понесший серьезные потери во время эпидемии 1772 г. Обо всем этом А.Н. Сенявин и доложил в ноябре 1773 г. в Петербург. И уже в декабре последовали высочайшие указы о направлении 300 рабочих в Таганрогский порт и группы мастеровых на Новохоперскую верфь.{611} А 23 декабря 1773 г. генерал-прокурор Сената А.А. Вяземский представил на рассмотрение Совета рапорт воронежского губернатора, в котором говорилось «о требуемых вице-адмиралом Сенявиным для рубки и перевоза на повеленные фрегаты лесов пятидесяти пеших работников с топорами и ста конных».{612} Совет полностью согласился с этим требованием и предписал о немедленном направлении в распоряжение Сенявина указанных работников.{613}

Нуждалась флотилия и в пополнении личного состава кораблей. Об этом, в частности, напомнила Совету в августе 1773 г. Екатерина II, когда утверждала новый рекрутский набор. Но каких-либо документов о направлении во флотилию моряков в 1773–1774 гг. обнаружить не удалось.

Ознаменовалась кампания 1773 г. и рядом весьма показательных эпизодов, обнаружить которые удалось в материалах РГАВМФ. Процитируем документы. 18 мая 1773 г. в ордере А.Н. Сенявина Новопавловской адмиралтейской конторе значилось: «Убыль в реке Дону воды понуждает меня узнать, что отправленные отсюда боты Битюг, Карабут, Челбаш и Кагальник как отсюда далеко следуют, и в случае их остановки, дабы подать к походу возможный способ; для сего и предписываю помянутой конторе послать с открытом указом нарочного, который бы доехав до всех тех ботов, и объявя оной указ, требовал дабы каждого бота командир на указе написал и то сколько верст отсюда (от Новопавловска. — Авт.) проплыл, и при котором месте ево тот указ застанет…».{614} В ордере же Я.Ф. Сухотину от 2 августа А.Н. Сенявин указал: «Господа корабельные командиры рапортуют вас о течи и повреждении мачт, всем им хотя и следует верить, но для подробного познания следовало и вам самим все то освидетельствовать, но как того в рапортах ваших нет, и сего ради подтверждаю впредь таковыя по рапортам показываемые повреждения самим вам осматривать».{615}

Наконец, не менее интересен и ордер Сенявина тому же Сухотину от 18 августа 1773 г.: «По рапорту вашему вместо оторванной от корабля Азова волнением шлюпки и унесенной в море, я приказал господину управляющему в Керчи адмиралтейскими делами капитан-лейтенанту Ивкову из обстоящих при Керчи шлюпок одну немедленно отправить, и отдать на корабль Азов с распискою, а как посланным от меня к вашему высокоблагородию 19 июля сего года ордером велено в бытность кораблей на Черном море шлюпки и ялботы без нужды с кораблей не спущать, да и по исправлении надобности их без умедления поднимать на корабли; но для чего означенная шлюпка не поднята была на корабль имеете от командующего корабля Азова взять объяснение и представить ко мне на рассмотрение».{616}

В начале 1774 г. корабельный состав Азовской флотилии насчитывал следующие силы. В строю находились 3 фрегата (2 32-пушечных и один 58-пушечный), 11 «новоизобретенных» кораблей, 4 бота, 5 транспортных судов, 4 флашхоута, транспортные суда поляка и шаития. Еще один фрегат зимовал на Дону и должен был быть введен в строй в том же году. Кроме того, 5 44-пушечных прамов числились в резерве. Наконец, на Новопавловской и Новохоперской верфях строились 3 42-пушечных фрегата, 4 галиота и 3 бота. На все эти суда (кроме прамов) полагалось по штатному расписанию 3332 человека личного состава. В наличии же состояло 2805 человек (84,5%), из них 181 находился в госпиталях (6,5% от 2805 человек списочного состава флотилии).{617}