Чтение онлайн

— Бедная женщина! — воскликнула Ремедиос за обедом в гостинице. — Ей выпало на долю такое несчастье...

И посмотрела на мужа с нежностью.

В те дни Эсперанса совсем забросила свою светскую жизнь. Она всецело посвятила себя Ремедиос. Повсюду сопровождала ее, приглашала в дом лишь нескольких пожилых, степенных сеньор — старых друзей дома, которые с удовольствием разделяли общество матери Фройлана с первого же дня их знакомства.

Эти дамы любили Эсперансу. Она время от времени звала их к обеду, рассказывала им о том, что происходит в мире, и всегда представала перед ними в сильно декольтированных платьях, увешанная драгоценностями. И те самые сеньоры, которые отвергали подобные приемы, восторгались ею и прощали ей то, за что осуждали других.

( — Такая женщина...просто преступление...

— Я сразу же решила, что он сумасшедший. Он был ей не пара.

— Но ведь он всегда был очень любезен с нами, разве ты не помнишь?

— Не помню и помнить не хочу. Эсперанса моя подруга, и он обошелся с ней подло.)

Эти дамы называли Агату "девочка" и приносили ей маленькие подарки. Когда Агата окончила коллеж, у них появилась новая тема для разговоров: ее замужество. Устроить ее счастливый брак как бы в компенсацию за неудачный брак Эсперансы. Но "заговор" их был наивным и доброжелательным.

Агата целовала их торопливо, на ходу, перед тем, как уйти с подружками.

— Дай на тебя взглянуть! Какая модница! И всегда хорошо одета! От Флоры, конечно...

— Смотри, девочка, в оба! Ни один мужчина не стоит твоего мизинца.

После ухода Агаты Эльвира говорила:

— Послушай, Эсперанса, девочка слишком большая модница, куда ты смотришь...

Эсперанса чувствовала себя польщенной.

— Боже мой, Эльвира, ей уже девятнадцать лет!.. У нее такая кожа, зубы...

— Как хочешь, но девочка очень красива. Ее красота теперь в большой моде. Чуточку подкрасила здесь, немного подвела там. Но ты... Если тебя с ней сравнить...

И они начинали в один голос:

— Помнишь, как после своей свадьбы ты отправилась на прием в английское посольство в голубом вечернем платье? С ожерельем из драгоценных камней и диадемой в волосах. Ты была достойна кисти художника.

Эсперанса курила, смеялась, склонялась вниз, обнажая верхнюю часть своих грудей.

— Немного виски?

— Девочка, ты с ума сошла, в мои-то годы…

—Налей-ка мне капельку, чуть-чуть, совсем на донышко.

— Эльвира!

— Подумаешь дорогая! Надо пользоваться жизнью, пока она тебе дана.

Они никогда не променяли бы эти обеды у Эсперансы ни на какие другие развлечения.

Зимой, когда наступали холода, они спрашивали друг у друга:

— Неужели ты не выздоровеешь к четвергу?

Иногда к концу обеда являлась Рейес. Они уже всецело погружались в карточную игру, когда на пороге появлялась Рейес, словно элегантная искусительница.

Сеньоры испытывали приятное возбуждение, потому что о ней ходило много разных слухов... Рейес целовала их, переходя от одной к другой, и разговаривала с ними почтительно, как и положено говорить с пожилыми дамами. Рейес рассказывала какую-нибудь сногсшибательную сплетню, не скрывая имен. Сеньоры содрогались: "Быть того не может!.." Рейес очень развлекала их.

— Подбросить вас на машине, Луиса? Прихватить вас?

Та, что ехала с ней на машине, погружалась в мягкие сиденья, пропахшие терпким ароматом ее духов, быстро добиралась до дома. И тут же звонила по телефону:

— Эльвира…

— Что она тебе рассказала? Я ждала твоего звонка.

— Ты знаешь, эта… Эсперансе не следует общаться с ней.

— А что она такого сказала?

— Заговорила о нем – как ни в чем не бывало. Не знаю уж, известно ли ей, что все об этом говорят. Она думает, что мы витаем в облаках. Я ей сказала: "Ты из-за меня задерживаешься, мой дом совсем в другой стороне города". А она ответила мне: "Не беспокойтесь, я с удовольствием отвезу вас. Тем более что еду как раз в ваш район. Хочу навестить Ньевес". — "У нее званый ужин?" — "Нет, всего четыре человека: она, я, Элис и Аугустин". И все так непринужденно. Зря Эсперанса дружит с ней. Люди...

— Ты же знаешь Эсперансу. Она очень добра к своим подругам. Они из нее веревки вьют.

Эсперанса сама пригласила Рейес:

— Если хочешь, заходи, только у меня сеньоры.

Рейес рассмеялась, а потом так откомментировала:

— Эти дамы такие чопорные, и вдруг я, представляешь? Даниил во рву со львами.

И они захохотали как одержимые, хотя у Эсперансы немного свербило на душе, поскольку она была искренне к ним привязана, а они со своей стороны любили ее и заботились об Агате.

Рейес интуитивно угадывала правду и говорила:

— Эти сеньоры очень кстати в твоем положении. Они превозносят тебя до небес. А так как у них повсюду родственники и они только и делают, что говорят, то ты можешь спать спокойно...

Эсперансу задели ее слова.

— Я и так могу спать спокойно. Ты не хуже меня знаешь, — она сделала ударение на последнем слове, — все, что я делаю, я могу делать, ни от кого не таясь. И не потому, что мне не подворачивается случай...

— Вот-вот. Ты только и делаешь, что ходишь туда-сюда, почти не бываешь дома, где-то ужинаешь, возвращаешься домой бог знает когда, путешествуешь со своей дочкой или же одна отправляешься в Париж... одним словом — сама себе хозяйка... И не будь ты самой собой, то давно бы пропала!

— Кто и что может сказать обо мне?

— Кому ты рассказываешь! Ты же холодна как лед.

Эсперанса не выдержала и ехидно заметила:

— Знаешь, Рейес, все дело не в холоде, а в принципах.

Натянутость в их отношениях длилась недолго: Рейес любила Эсперансу и знала, что дело и в том, и в другом.

XI (Продолжение)

Мать Фройлана, будучи в своей усадьбе в Эстремадуре, получила исчерпывающую информацию от своей племянницы, которая общалась с Эсперансой.

"Разведенная. Ее бывший муж вступил в гражданский брак с другой женщиной, и у них есть сын. Они ни с кем не общаются в отличие от Эсперансы, которая вхожа в самые изысканные круги".

— Мне это не нравится.

— Мама, но чем они-то виноваты?

— Мне это не нравится, сын. Мне не по душе это внебрачное сожительство. Семья есть семья, она должна быть с отцом и матерью, как богом положено.

Впервые сын отдалился от матери... Потом высказал свои доводы отцу:

— Взваливать вину на девочку. . Она и без того достаточно несчастна.

Отец ответил ему, отводя взгляд в сторону:

— Ты же знаешь маму. Да и в чем-то она права. Все же пример...

— Но ведь Эсперанса для нее хороший пример... Превосходная женщина, осталась совсем молодой без мужа, хуже, чем без мужа... ее бросили ради какой-то другой женщины... никто не может сказать о ней дурного слова.

— А ты не перечь матери... Если все так, как ты говоришь, поверь мне, со временем...

Но Фройлану не терпелось жениться. Сложившаяся ситуация подталкивала его к этому.

— Я тебя прошу только об одном, мама: поедем в Мадрид, я тебя с ними познакомлю.

— Где это видано? Из-за какой-то пигалицы... Ты с ума сошел! К тому же сейчас я не могу, священник на целый месяц наложил на меня епитимью.

Фройлан, потеряв всякую надежду и ничего не сказав родителям, уехал в Мадрид.