Чтение онлайн

— Ты ни хрена не меняешься, ты становишься даже хуже! — с отвращением выплюнула Пэм, это задело Эрика, сильно задело. Ему было неприятно слышать подобное из уст своего единственного друга, которому он доверял, а раз так, то выходило, что она говорит правду!

— Я бы на твоем месте взвешивал свои слова, Пэм — тихо сказал вампир, не поднимая глаз

— А я бы на твоем месте, взвешивала свои поступки, Эрик! — она стала говорить менее категоричным тоном — Как ты мог, Эрик? Зачем ты сделал это с Суокки? Я сделала тогда все, чтобы хоть как-то отвлечь тебя, вытянуть из депрессии, но не для этого я пригласила ее к себе в дом, чтобы она навечно стала твоей рабыней! — к концу своих слов тон ее снова стал стальным и едким.

— Рабыней? Так вот кем ты себя считаешь?

— Во-первых, это не твое дело, а во-вторых, если тебе так интересно, да, именно так я и считаю!

Это сразило Эрика наповал, он честно был ошеломлен признанием Пэм, вампир никогда бы не подумал, что она, всегда такая веселая, красивая, уверенная в себе женщина, женщина, которая могла пробудить в нем желание двигаться дальше лишь благодаря своему неиссякаемому оптимизму, считает себя рабыней! Эрик стал сомневаться, что с ней ничего не сделали в плену. Он не мог поверить ее словам, она просто перенапряглась и ей нужен отдых. Она отойдет, обязательно отойдет. Он подошел к ней и приложил прохладную ладонь к ее щеке, поглаживая большим пальцем нежную кожу:

— Пэм, милая, ты себя хорошо чувствуешь? — заботливо спросил он, женщина прижала голову к его груди, притянув руки.

— Эрик, так нельзя, нельзя…. Мы — не вещи, мы — живые, ты понимаешь? — всхлипывала она, Эрик гладил ее по голове, он ничего ей не ответил.

— Как она? — спросил Эрик. Он стоял у окна и смотрел вдаль.

— Уснула — ровным голосом ответил Годрик — Что между вами произошло?

— Я хотел поговорить с ней, почему она избегает меня…

— А закончил разговор ее истерикой?

— Нет, черт, Годрик, я тоже беспокоюсь за нее!

— Поверь, Эрик, она об этом знает…

Эрик невольно дернул телом.

— Ты хочешь о чем-то меня спросить, дитя?

Эрику иногда было неуютно, когда создатель так называл его, и в тоже время он испытывал некое щемящее чувство тепла внутри себя, и был благодарен за это.

— Я действительно так ужасен, как думает Пэм?… — он все же решился спросить его о своих сомнениях

— Мы все ужасны, Эрик, это наша природа… но это не значит, что лишь мрак должен заполнять нас, ты всегда можешь выбрать. Мой любимый ребенок, у тебя почти нет причин для сомнений, ты такой, каким родился: ненасытный, волевой, с колоссальным самомнением, которое соответствует твоей неуемной энергии. Один из твоих лучших талантов — это динамичность, с которой ты думаешь, и шутливость, которая с этим сочетается. Твое самоощущение и настроение не что иное как физиологическое следствие бойкости и ясности представлений. Ты — доминант и немного деспот, Эрик, ты великий воин и блестящий стратег! Любой отец гордился бы таким сыном, и я горжусь!

— Но…?

— Лишь прожив долгую нежизнь, полную ошибок, я понял, что любви нельзя добиться силой, так как добиваешься обычных успехов. Что женщины — совершенно иные существа, которых мы — мужчины, должны оберегать. Что нельзя давить в женщине личность, что нужно учиться уважать чужую точку зрения. Мужчина и женщина ни в коем случае не должны конкурировать, они должны дополнять друг друга, как две половинки одного целого, и только тогда будут счастливы.

— Но мы не люди, Годрик! — воскликнул вампир

— Я знаю… — грустно ответил он — Но мы и не звери!

— Знаешь что я чувствую, когда проливаю кровь? — спросил Эрик, и взгляд его потемнел — Я ощущаю себя живым, сильным, неповторимым, превосходящим всех остальных… Убийство превращается в великое упоение, великое самоутверждение для меня. И я чувствую себя в безопасности. И это всегда было со мной, даже до перерождения…

— Но жизнь никогда не бывает чем-то определенным, ее никогда нельзя предсказать и поставить под контроль, Эрик. Чтобы сделать ее контролируемой, ее нужно превратить в мертвое; смерть — единственное, что определенно в жизни. Неужели к этому ты стремишься?

— Я — вампир!!! И этим все предопределено! — ему было все сложнее слушать, что ему говорит создатель.

— Нет, это было бы слишком легко… получив большие силы, и ответственность вырастает. И то, что наш род предпочел вести себя словно мы дикие хищники и забыл, что мы умеем говорить, думать, творить, и при этом распускаем себя донельзя, оправдываясь лишь своей новой сущностью, свидетельствует лишь о том, что мы вообще не эволюционируем как вид. Мы вымрем, Эрик, если продолжим в том же духе. Мы не высшая раса, не лучший вид, и мы ничего не делаем, чтобы развиваться, а только утопаем в жестокости и реках крови.

— Зачем ты мне все это говоришь? Ты, который учил меня убивать и охотиться! Ты, который не терпел проявления ничего человеческого! Который лишь брал и наслаждался…это говоришь мне ты, Годрик? — Эрик был ошеломлен и напуган, он не мог вот так сразу принять все то, что только что услышал из уст своего создателя.

— Я ошибался… — только и ответил он

— Ошибался? Что, вот так просто? И мне теперь нужно что сделать? Вдруг стать защитником всего живого на планете земля? Любить людей? Перейти на кровь животных? Что ты хочешь от меня??? — почти прокричал он в гневе.

— Я всего лишь хочу, чтобы ты был на шаг впереди остальных, это наше будущее! Ты должен уяснить, что демоническое в тебе может быть как созидательным так и разрушительным, оно становится злом, когда всецело подчиняет себе других, невзирая ни на их целостность, ни на уникальность форм других существ. Тогда мы проявляем себя в чрезмерной агрессии, враждебности и жестокости. Но в наших силах направить это темное начало в созидательное русло!

— Я не понимаю тебя, прости, но не понимаю…

— Все предельно просто, Эрик, наше темное начало хоть и является злом само по себе, но оно же ставит нас перед очень сложным выбором — то ли использовать его осознанно, с чувством ответственности и ценности жизни, то ли — слепо и безрассудно, выбор лишь за тобой…

— Позволь мне уйти… — тихо сказал воин, Годрик лишь кивнул ему на прощание, и тот оставил его наедине со своими мыслями, которые только что изрезали душу викинга кровоточащими ранами.

— Ты обязательно поймешь….
– сказал ему вслед создатель.

Его ускользающий ангел стояла в воздушном длинном платье, цвета размытых розоватых облаков. Она обернула себя в собственные объятия, сплетенные из ее нежных тонких рук. Свободная и гордая, блистательная и женственная, его любимая женщина… его судьба и спасительница… Он неслышно подошел к ней сзади и едва касаясь бледной кожи, прижался в миллиметрах к ее телу, кистями сжимая легкую невесомую ткань. Он приблизился к такому родному ушку и зашептал:

Твои глаза — как два тумана, Полуулыбка, полуплач,