Чтение онлайн

— Все мы такие вокруг… Мэлика, не толкайся!

— Райн, вот ты… Не там, а там. Вайра, ну расскажи! Нам же интересно!

Девятый год первого цикла третьей эпохи побед второй эры освободителей (3048 год по старому летоисчислению)

— Райн…

На несколько секунд меня накрыло радостью. Живой и… нездоровый. Вид Льянса оставлял желать лучшего.

— Поговорим? — повторил он. — У нас найдется, о чем поговорить… Вайралада?

Поговорить было о чем, но… Я не закончила с порталом, печать Сартара опять слабела. Все правильно, работает она лишь при замкнутом векторном контуре, начав подпитку, я контур разомкнула, теперь сила просто уходила в пространство и портал открывался быстрее, чем до моего вмешательства. Откроется полностью, запечатать его самостоятельно я не смогу и Киллитенс получит третий канал поставок, два имеющихся с их запросами давно не справлялись.

Через порталы в Мелонту текло оружие. До меня доходили слухи, что когда-то перед императором Киллитенса стоял вопрос о налаживании собственного производства его аналогов, отложенный из-за несовместимости мелонтийских материалов и технических возможностей с пришлыми технологиями, но именно, что слухи, не имевшие документального подтверждения. А то, что имело… Больше двадцати лет. Четырнадцать порталов. Минимум, три мира. Десятки моделей, тысячи единиц. Плачты, штейры, талоты, криссы, ПАТы, ремингтоны, АКи, биллиды, СИГи, тренты, скары, мэсты, гатлинги, керцы, сайленсеры, фрайсы, ТИХи… Штамповали нужную валюту, закупали, переправляли, модифицировали под местные реалии, вписывали магию, без нее все клинило и сбоило, взрывалось в руках и стреляло в непредсказуемом направлении, окутывали иллюзией и отправляли в войска.

Тугдолант узнал об этом поздно, всего за три года до начала войны, еще полтора отнял поиск порталов. Из четырнадцати осталось два, до которых не смогла добраться команда Сартара, но это уже ничего не решало, Тугдоланту нечего было противопоставить, нечем защититься, его армия терпела поражение за поражением и отступала.

Перелом наступил на третий год, когда огонь Лефлана научился новой песне. Одной его искрой-нотой из оружия выбивало всю магическую составляющую, превращая магоматы, магометы и пластобои в автоматы, пулеметы и пистолеты, опасные для самих стреляющих, или бесполезное железо. Немногим позже ребята Андуаша разработали «таможню». Едва заметная дымка опускалась туманом и все иномирное выходило из строя, на глазах изъедалось ржавчиной или рассыпалось прахом. Плохо было, что управлять поющим огнем мог только Леф, а «таможню» поставить — маг не ниже четвертого уровня или айша. Тем не менее, победное наступление Киллитенса заметно сбавило скорость, хотя Тугдолант по-прежнему проигрывал.

Последние годы доклады оружейников ощутимо утратили оптимизм. Виновные в том Ют-Раш и Манжур были объявлены личными врагами Тиренеха Исконийского и переведены из-под грифа БЖ «брать живым» под гриф УЛЦ «уничтожить любой ценой». Арсеналу это не помогло. Огонь продолжал петь, к «таможне» присоединился «кордон», близкий по действию, но хранящийся в артефактах и не требующий от активирующего мага высоких уровней, плюс — естественная убыль вооружения в боях и время от времени взрывающихся складах. Оставшиеся порталы охранялись не меньше казны, но выходили в мир, где торговля оружием стояла вне закона и поставки оттуда шли весьма скромные. Спецотряды рыскали по Киллитенсу и захваченной части Тугдоланта в поисках новых, пока безуспешно. Пока… Если начали ослабевать все печати Сартара, совсем скоро относительный баланс сил изменится. И тайна двенадцати исчезнувших порталов перестанет быть тайной, считают след печати, поймут причину исчезновения, места их известны, начнут ломать сами. Так что…

— Поговорим, Райн. Чуть позже.

— Райнар, — поправил он. — Райн — для друзей, для тебя — Райнар. Далеко собралась?

— Не очень, — начало разговора мне не нравилось, хотя не сказать, что было оно совсем неожиданным. — Сколько они проспят?

— Боишься не успеть сбежать?

Да, я боялась. Боялась не успеть с печатью и боялась, что он не успеет уйти. Имя Райнара Льянса ни в каких ориентирующих рапортах и приказах мне не встречалось, но ко мне и попадало далеко не все, лишь то, что требовало перевода, и то, что удавалось подсмотреть и подслушать. А не зацикливаясь на том, успел ли он достаточно насолить Киллитенсу, чтобы попасть в именные списки… Им хватит того, что он тугдолантец.

— Сколько они проспят? — одновременно с повторным вопросом я снова подняла поток.

— Тебе хватило бы, но придется задержаться — сообщил Райн и опять влепил по моему потоку своим.

— Хлит, Льянс! Я не бегу! — рявкнула я, но он этого уже не услышал, сполз спиной по дереву, какое подпирал перед этим, глухо застонал и отключился. — Полный хлит! — на мою неправоту по поводу «полный» немедленно указала хрустнувшая под чьей-то ногой ветка. Я выдернула пластобой. Кто бы не порывался стать свидетелем нашей встречи, увидеть он должен то, что должен, а что показать, буду разбираться, когда пойму кого сюда несет. Нога и все к ней прилагающееся долго мои нервы не испытывали, выбрели во всей своей зеленокожей красе, невразумительно пискнули, испуганно косясь на ПМ, и плюхнулись рядом с Райнаром. — Ты… — я не знаю, чего мне больше хотелось, обрадоваться ей или выписать наградной подзатыльник. — Сиди и молчи.

Молчание орочья девчонка подкрепляла усердным сопением, изредка перемежаемым хриплым стоном Райна, но больше ни одного звука от них не долетало, и я не отвлекалась. Печать силу впитывала, разгоралась ярче, очертания портала, напротив, тускнели, таяли, пока, ослепив на прощание вспышкой, не исчезли полностью. Осталось размыть след, только сил у меня совсем не осталось, и желание было одно: прилечь где-нибудь в тепле и не шевелиться. Сутки. А лучше — двое. Вместо двух суток покоя у меня наличествовали две проблемы. Одна — большая и пугающе бледная, вторая — дико непослушная, решившая, что насиделась и намолчалась достаточно и рванувшая куда-то, едва я к ним повернулась, снизойдя до первого слова за все наше знакомство:

— Вода!

Ну, вода так вода. От воды бы я сейчас не отказалась, особенно, от горячей. Принесет — будет неплохо, а пока принесет… Несколько минут передышки были необходимы, я уселась на землю, пристроила ПМ на колене и спросила:

— Что будем делать, Райн? — ответа ожидаемо не последовало.

Вернулась зеленокожая довольно быстро, воды принесла целый котелок, не наш, у кого-то позаимствованный и щедро оделила ей Райнара, выплеснула все ему на голову. Способ вышел более действенным, нежели мое похлопывание по щекам и предложение очнуться. Хоть и менее щадящим, холодный душ в зимнем лесу — удовольствие сомнительное, даже компенсированное заботливо прихваченным с собой одеялом и неприкрытой демонстрацией орочьей симпатии. Собственно, догадываться, кто пожалел изгнанницу, уже не требовалось, и то, как она прильнула к Льянсу, если удивляло, так только именно этой демонстративной неприкрытостью и сердитым до злости взглядом на ПМ в моей руке. А взгляд Райна рассеяно блуждал по верхушкам деревьев и концентрировался крайне медленно. Знать бы мне, сколько у меня времени, понять, что с ним, и решить, что делать дальше.

— Райн! Райнар! Посмотри на меня. Ты меня узнаешь?

Минут через пять результатов добиться удалось, взгляд его стал осмысленным, сначала Райн осмыслил зеленокожую, потрепал ее по голове, потом улыбнулся мне:

— Вайра… — потом, видимо, мозги Льянса пришли в относительный порядок, если считать это порядком, улыбка заменилась пренебрежительно-презрительной усмешкой: — Вайралада Эргон, — взгляд задержался на пластобое. — Во всеоружии.

Этап, когда меня могло ранить чье-то презрение, остался позади. Его было много, презрения, не высказанного словами, на это мало кто осмеливался, но легко читаемого в глазах, в брезгливо искривленных губах, в демонстративном нежелании показать давнее знакомство. У тугдолантцев. У киллитенсцев. У орков и гномов. Предателей одинаково не терпели везде. Я научилась пропускать все это мимо себя, закрываться, отстраняться. Больно было одно — представлять, кем считает меня Лефлан, что он чувствует при очередном генеральском психонатиске. Мои же чувства… Я не имела на них права. Вот только они о правах не спрашивали. Я не хотела, чтобы Леф поверил в предательство. Никакая физическая боль не шла в сравнение с этой.

Презрение Райнара было неприятно, но выдержать его я могла, и понять могла. Если он знает…

— Сколько они проспят?

— Переживаешь? Боишься остаться без хозяев? Не переживай, проснутся. А Мэлика — нет. Как она… уходила? Ее долго… мучили?

Знал. Недавно узнал и еще не научился жить с этим знанием, судя по паузам, по горечи в глазах и интонации. Страшная потеря не зарубцевалась, зияла открытой раной, терзала памятью, молила о помощи, о капле другого знания, что Мэла ушла за Грань быстро, без страданий.

Мэлавиату раскрыли год назад. У нее была одна из самых удачных легенд в сложившихся условиях: «светляк» при втором штабе чиниковской армии. Работала Мэла безупречно, никому из штабных в голову не пришло в чем-либо подозревать невзрачную, неумную и, главное, глухонемую женщину. Примелькавшуюся до абсолютной незаметности, до беспрепятственного входа в любые помещения, до бесконтрольного доступа к любым документам. Прочесть их она не могла, снять кальку — легко. Нелепая ленточка в волосах, постоянно сползающая на лоб. Что может быть естественней, чем ее поправить?