Чтение онлайн

— Любовь.

— Ты веришь мне?

Пламя словно ждало моего «Да», уже не листья, не лепестки — огненные крылья раскрылись над Лефланом… над нами, и песня взметнулась многоголосьем.

— Невозможного нет. Пока мы вместе, нет ничего невозможного.

.

Андуаш из своих странствий по берегу вернулся задумчивым и хмурым, вновь устроился на корнях ясенара, вычерчивал что-то на земле подобранной веткой. Заговорил, не поднимая головы, продолжая высматривать что-то в обрывистых штрихах

— Что подтасовка неприятна — это правильно, так и должно быть. Можешь успокоиться, мы не подгоняли день и час, Леф их наугад назвал, потом проверили, так что топайте, связывайтесь спокойно, а дальше видно будет.

— А если…

— Вторая попытка была бы твоей, — Лефлан понял меня с полуслова.

— А…

— А третья — моей, — Андуаш одним движением смел все начерченное. — Можете считать, что использую личное положение в служебных целях, действую на благо общества. Раз уж меня уронило не в тогда, в когда надо, буду закреплять ошибку, чтобы не исправилась ненароком. Это не в порядке бреда, не все ошибки плохи. Эта, если не ошибаюсь, вполне такая себе приятная. Как вариант, шанс для Мелонты выползти из того тупика, куда она прет с тупым упорством.

— Как вариант? Точно ты не знаешь?

Что Лефу об Андуаше известно много больше, чем мне, к секретам не относилось, но заданный им вопрос напрашивался и у меня. Элементарно сопоставить двойное упоминание о некой ошибке с «уронило в не тогда», его же рассказами о временных сдвигах порталов и явно не мелонтийским уровнем знаний о Мелонте, я могла и сопоставила, а с вопросом Лефлан опередил.

— Знал. В первом варианте и до определенного момента. Сейчас тот вариант шпарит к варианту «без вариантов». Где-то вас развернуло и другим маршрутом направило. Хорошо так крутануло, для существовавшей реальности еще не критично, но уже ощутимо, и куда все это вывезет, я теперь сказать не возьмусь, поворотные точки на глазах размножаются, часть разворотов уже не та, что была в прошлом вашем будущем.

— Именно нашем? Конкретно моем и Вайры или все глобальней?

— В обоих. Вам не повезло с миром, зато миру повезло с вами. Вы шанс на возвращение… Короче, шанс вы для Мелонты. Но только вдвоем, парой. По одиночке или в других связях, погаснете, как все здесь.

— Шанс?.. Погаснем?.. Мы?..

— Анд?

У Манжура от непонимания, моего тезисного и требовательного Лефлана, настроение словно еще сильнее испортилось, снова заскользила ветка, выцарапывая линии и круги на чуть влажной земле.

— Не будет объяснений. Рано. То, что сказал, запомните, и пока достаточно. Я бы и об этом не говорил, не творись здесь бардак, причем во всем. Заумно выражаясь, у вас тут полный… баланс коллапса с релаксом, припудренный массовым психозом. Последнее — единственное логичное. В таком диком смешении прошлого и будущего любое настоящее свихнется. Если без заумностей, взросление социума и взросления отдельной особи абсолютно идентичны, вся разница — в единицах измерения, для человека — год, для человечества — век. В нормальном развитии у миров свое детство, юность, зрелость. Мелонта сейчас застряла в юности с менталитетом подростка и багажом взрослого. Нормальную эволюцию тут капитально тормознули войнами, минимум, на век отбросили, и компенсировали это искусственно насаждаемым прогрессом, притащенным извне. И вот тут возникает вопрос. А как? Каким бэсовым кюрисом это прокатило? Свободная беготня по порталам на данном этапе исключена. Однако, киллитенские деятели бегают и прут сюда все подряд.

— Давай честно. Не только киллитенские.

— Давай. Экспедиции Райба из той же серии. То, что он не готовое тащить собирается, а технологии, недалеко ушло. Искусственный прогресс априори нежизнеспособен.

— Сам себе противоречишь. Вчера ты говорил, что это шанс уравнять позиции.

— Я это не тебе, а Райбу говорил. И еще не то скажу, если он опять рогом упрется и начнет Чаршона тормозить. Пусть лучше свое планирует, чем ему мешает. Не перекроет группа Сартара окна, дождемся, что Киллитенс гравинейтр приволочет или ядерную бомбу. Вот же хлитство! Райбаш не дурак, но временами такое порет… Корона ему на мозги давит, что ли?

— Райбаш надеется на прекращение эпохи войн и боится сам спровоцировать новую любым конфликтом. Я его понимаю…

— А я — нет. Надеяться он может, пусть хоть занадеется. Быть слепым права не имеет. Не мальчик, но император, как-никак, отец отечества, мать его.

Что они вхожи к императору Тугдоланта, Лефлан и Андуаш не скрывали. Собственно, ничего тайного в этой информации не имелось, напротив, все было совершенно естественно. Род Ют-Раш при дворе занимал положение высокое и почетное, щедро одаренное привилегиями рождения и наградами за заслуги, а при определенных обстоятельствах стоял в первых претендентах на престолонаследование, о чем Леф предпочитал не вспоминать, чтобы, не приведи Всевидящие, те самые обстоятельства не сложились. Про древность рода Манжур речь не шла, его древность простиралась за пределами Мелонты. Знал об этом Райбаш Эш-Шаркор или довольствовался наблюдаемыми достижениями Андуаша, я не знала, но молодого ученого молодой император привечал, если не сказать больше и не вспоминать давних слов капитана Сартара о ком-то, стоящем выше властей Тугдоланта и рекомендовавшем не препятствовать Лефу и мне. Я была уверена, что этот кто-то — Манжур.

— Вот именно, Анд. Он император и несет ответственность за империю. Если парни Сартара на территории Киллитенса влипнут, у Тиринеха будут развязаны руки.

— А он в курсе, что сейчас они у него связаны? Исконийский плевать хотел на все конвенции и моратории. То, что его армия не торчит на границах Тугдоланта, не результат их договоренностей, а повод для тревоги. Слишком затяжное спокойствие при такой портальной активности. Знаете, что меня радует? Что танк в окно не лезет и с крейсерами оптодисперса на черных рынках напряг, ибо конница — сила, конечно, но КОДу это хлит объяснишь.

Наверное, Андуаш был прав, капитан Сартар говорил о том же два года назад, но… За эти два года ничего не изменилось, во многом благодаря политике императора. Райбаш Эш-Шаркор шел на любые уступки и соглашения с Тиренехом Исконийским лишь бы сохранить мирные отношения между Тугдолантом и Киллитенсом. И поверить, что все это напрасно… Не верилось. Не хотелось верить. Особенно теперь. Это я теперь стала гражданской, Лефлан оставался военнообязанным. Жалела я о решении уйти из школы? Нет. Я просто очень надеялась, что войны не будет. Хотя верила в это немногим более, чем в существование энджуров.

— Они, правда, есть?

— Есть. И крейсера, и танки. Что из них тебя больше интересует?

— Энджуры.

Андуаш, против обыкновения, не стал насмешничать, не поинтересовался, позднее у меня зажигание или ранняя заторможенность, снова смел все вычерченное на земле, посмотрел внимательно и невесело.

— Есть. Можешь поверить. Если та поворотная точка сохранилась…

Он не договорил. В воде блеснуло сияние открывающегося портала. Это само по себе было неожиданно. Сколько мы бывали на Белом озере, ни разу портал не видели, да еще и в воде… Я о подобных даже не знала, не представляла, что бывают, Манжур ничего не рассказывал о таких.

Оказывается, бывают. Этот вот был, проступал нечетким контуром, вырисовывался быстро и неровно, будто прорывался сквозь непонятную преграду, и раскрылся вдруг маревом закатного солнца. Не отражения, нет. Солнца, заглянувшего из другого мира. Солнца, умеющего петь, как огонь Лефлана. Только песня эта была полна такой печали, что сжималось сердце и трудно стало дышать, а глаза пекло и застилало пеленою слез.

Длилось все это недолго, секунды, но сами секунды длились целую жизнь. Портал закрылся в одно мгновение, забрал печальную песню и солнечный свет… И оставил его след на наших руках, Лефа и моей, окутал от плеча до переплетенных пальцев. Золотистое мерцание таяло медленно… даже не таяло, впитывалось в кожу, растворялось в нас, а мы смотрели, как оно впитывается и молчали. И потом молчали. До самого: