Чтение онлайн

— Поздравляю, ребята. В Храм можете сходить, для порядка, но надежнее, чем сейчас, вас никто не свяжет. Да уж, неправильный — это диагноз.

Реальность вернулась… или мы вернулись в нее. На берег Белого озера, под вечернее солнце Мелонты, к Андуашу, стоящему над водой и словно удерживающему себя от того, чтобы броситься в тот странный, уже исчезнувший, портал, к его поздравлению и непонятному завершению поздравления.

— Анд?

— Что? Что это было? Фиксированная точка в судьбе… дорогого мне человека. Значит, это не изменилось, она пришла туда. А вот сохранился ли поворот, о котором я не сказал, теперь большой вопрос. Возможно, он и не нужен, его огненная пернатость Луч до вас так дотянулся. И на нитки он не разменивался, мелочиться не в его стиле, сразу перчатку с рукавами, как еще не скафандр целиком влепил, оригинал…

— Анд, там произошло что-то, что для тебя тяжело? — перебил его Лефлан. — Ты из-за этого сюда приходишь?

— Да, — Андуаш мотнул головой, будто стряхивая это свое напряжение. — Глупо. Помочь не смогу, знаю, а вот… Ладно, прошло уже. Энджур это был, связал вас лично, как хотели.

— Не на рассвете? — от неуместности и ненужности собственного вопроса я смутилась. — Это не важно, да? Я не знаю, зачем это сказала, как-то само вырвалось… Наверное, от… Неважно. Но это правда, да? Это был энджур? Настоящий энджур?

— Настоящий, — мягко подтвердил Манжур. — А с рассветом все нормально, не переживай. Просто ваш рассвет другого цвета. Нет, если вас что-то не устраивает…

— Нас все устраивает, — заверил Лефлан.

— Меня бы не устроило мое присутствие, — за усмешкой Андуаша проскользнула ощутимая горечь, спрятанная под нарочитую небрежность и некоторую развязность тона. — Щиты поставить не забудьте. Романтиков тут, кроме вас, не водится, а рыбаков принести может. Я рад за вас, и рад, что вот так, по-настоящему все.

Манжур успел дойти до лошадей и распустить узел чембура своей, а мы не успели расцепить пальцы укрытых едва видной вязью рук. Но мы и не спешили, не хотели спешить. Все случившееся было странно, непонятно и… чудесно. Совершенно чудесно. В этом чуде терялись и странность, и непонятность, и крошечная досада, что не увидели энджура. Все это было мелким и неважным. Важны были мы и тонкая ниточка солнечного луча, принесенного волшебной птицей. Ниточке нравилось сплетение пальцев и близость рук, и просто наша близость. И нравилось тем сильнее, чем ближе были мы друг к другу. А нам нравилось то, что ей это нравится и просто нравилось сидеть вот так, близко-близко, держаться за руки и знать, что совсем скоро близость станет единением.

К обычным щитам Леф добавил особенный, поющий, переливающийся всеми оттенками пламени, спрятавший нас от всех. Закрывший от черного урагана. Ненадолго.

Сумасшедший ветер возник одномоментно, словно взметнулся откуда-то из-под земли, вертелся воронками смерчей, обрывал пожухшую листву с деревьев и ломал сами деревья. Порывистый, напоенный неясной злой силой и чем-то еще неведомым и страшным. Щиты исчезли разом, задержался лишь поющий огонь. На несколько секунд. Лефлану их хватило понять, что происходит что-то непонятное, контакт с чем нужно свести к минимуму, и шейным платком завязать рот и нос. Мне. Мне этих секунд хватило проявить редчайший для бывшей ученицы закрытой школы МВВ непрофессионализм. Вместо мыслей об опасности и оперативного выбора действий в критической обстановке в моей голове царила сплошная обида, что началось это ураганное безобразие до слез невовремя. Я отлично понимала, чем чревато подобное легкомыслие в подобной ситуации, но даже призванный в качестве крайней меры образ капитана Сартара с его оценкой такого поведения не помогал, и пока мы бежали к лошадям, я продолжала бороться со слезами, упорно не желавшими смаргиваться.

Лошади метались и ржание их больше похожее на крик, перемежалось хрипом, но нас подпустили и немного успокоились, словно поверив, что люди помогут и спасут их от кружащего в воздухе кошмара, от самого воздуха, что заполнился мельчайшей темной пылью, стал вязким и тягучим. Она, эта пыль с привкусом гари, собиралась тучами-клубами, распадалась и собиралась вновь, забивала нос и глаза, пробиралась под платок, вызывала удушливый кашель, и на кожу оседала жирными грязными пятнами, походящими на пятна копоти.

— К переходу? — Леф забросил меня в седло, отвязывал обеих лошадей, свою и мою.

— Если работает, — Андуаш уже был в седле, что-то рассматривал на широком браслете, с которым никогда не расставался. — Ничего не чувствуете? Ладно, отсюда по любому валим, ищем место почище.

Чувствовала я много чего, а то, что в этом многом есть то, что не чувствуется, поняла, когда мчались к Старому Долу. Магии не было. Совсем.

Не было ее и у Лефлана, и у Манжура, и у трех смотрителей стародольского перехода. Ни у кого. Нигде. Магия исчезла. Зато повсюду крутились черные смерчи и вилась клубами темная пыль. Везде. По всему Тугдоланту. По всей Мелонте.

Про Тугдолант и Мелонту сказал Андуаш, это показал его браслет. Заодно с составом воздушной взвеси.

— Шестьдесят восемь процентов мирона, три — аннигилированный сталенит. Остальное — антикрионил. Объяснять надо?

Объяснения не помешали бы, но это мне, Лефу они не требовались. Кроме одного:

— Если по всей Мелонте, как закрываются сами?

— А хлит их знает. Я не уверен, что они его взорвали, а не оно у них рвануло. По тем показаниям, что нооком снять успел, магию капитально так накрыло тройным кюрисом в критлицевом эквиваленте с полным отсутствием вариантов укрытия и защиты. Соотношение компонентов в их бомбе паршивое, легко соединяемое и неуправляемое. Долбанутые киллитенские недоумки ушли на простейший вариант, в результате слепить монстра сумели, а удержать его нет.

— Вопрос, где держали. Дивурчиг или Счижетис?

— Уже не вопрос. Смысла в нем нет. Разве что для удовлетворения личного любопытства, куда не смогли добраться.

— Согласен, но проверить не мешает, подстраховаться от рецидива. Что делать будем?

— Сейчас или вообще? Сейчас проводим Вайру домой и от «сейчас» перейдем к «вообще», двинем в столицу процесс ускорять.

Вот же мерзкая дрянь! — от темной пыли не спасали никакие преграды, ни сухая ткань, ни смоченная, кашель доставал всех, и Андуаш злился еще и на это. — Период первичного распада мирона одиннадцать циклов. Если развернуть аннигиляцию катализатора…

По грубым подсчетам Манжура выходило, что при самом удачном раскладе, совпадении исходных и значительной помощи ученых, магия в Мелонту вернется не ранее, чем через полгода. Ориентировочно столько же займет вывод антикрионила из организмов.

— Имеете уникальный шанс оценить все прелести безмагического существования и неплохо подвинуть нормальный технический прогресс. Тоже полезно. Проблема большинства миров с высоким магическим фоном — перекос в развитии. В техномирах эта однобокость понятна, им нечем оперировать, кроме законов физики, ограниченных условно естественными процессами. У вас офигенная фора, полный комплект. И что? И ничего. Магия впереди паровоза… Вы его, кстати, еще не изобрели, как раз можно заняться. В общем, магия вперед, а все остальное в критлицевом подхвостье. Не только в Мелонте. В этой ступени тридцать шесть миров запараллелены, половина с бешеным магофоном. Сбалансированное развитие магии и техники — в четырех, из них один торчит в регрессивной стагнации, чуть подтолкни — попрет деградировать на всех парах. Так что, если свой немного раскачаете, будет совсем неплохо. Подравняете перекос… оба. Стандартный и персональный мелонтийский. Хоть под часть приволоченных терминов явления откроете.

— Если дадут, — немного охладил запал Андуаша Лефлан. — Мы не против и готовы развиваться. Мелонте не хватает мира. У нас вся история — войны. Самый большой интервал без войны не дотягивает до полувека. Если бы не это… С последней прошло двадцать лет. Половину из них отобрало восстановление разрушений и подъем экономики. Не до науки. И сейчас будем не паровоз изобретать, а дренажную систему для мирона и нейтрализатор антикрионила. Под твоим руководством.

— Будем, — согласился Манжур. — Другого нам пока не светит. А за неимением паровоза и временной недоступностью переходов фигачить нам сегодня на лошадках до Мардола, а потом до столицы.