Чтение онлайн

– Он нет. У него вышло иначе. Спроси его сам, я за него не скажу.

– Я понял. Хорошо, спрошу. Тебе уже пора, да?

– Ага. Давай прощаться. Но ты приезжай.

– Приеду еще не раз. Мы с тобой соберем всю эту историю до слова и сделаем книгу.

– Тогда тем более приезжай!

– Приеду, - засмеялся он.
– И напишу тоже.

Спрашивать князя ни о чем не пришлось. В последний день августа две тысячи тридцать второго года Димитри да Гридах представил правительству нового наместника, герцога Инхо да Тенсея, и обратился к жителям края с прощальной речью.

Мы похожи слишком во многом, - сказал в своей прощальной речи наместник края, - чтобы различия не показались непреодолимыми. Но сходства между нами больше, чем может показаться. Сейчас, через почти четырнадцать лет, кажется совершенно нормальным видеть среди друзей именно тех, с кем дискуссии и конфликты были самыми острыми. Многие из бывших непримиримых врагов саалан сейчас граждане империи, а из тех, кто пришел сюда со мной, каждый двадцатый остается в крае. Я думаю, это будет продолжаться. Жители края будут принимать Путь, саалан найдут поддержку у вашего распятого и воскресшего бога, земляне будут работать за звездами и помогать нам узнавать наш мир, мои соотечественники будут приходить сюда и оставаться жить, принимая законы и традиции края... Это естественный процесс. Мы друг для друга - новая возможность, и наш мир для вас может дать не меньше, чем вы даете нам. Моей задачей было сохранить эту возможность, и я надеюсь, что сейчас перспективы отношений империи и края выглядят более надежными, чем когда я сюда пришел и даже чем когда я здесь был. Для того, чтобы развивать сохраненное, нужен другой взгляд и другой подход. Я сделал здесь все, что было в моих силах, и почти все, что должен был сделать. Некоторые долги, к сожалению, закрыть невозможно, можно лишь компенсировать убытки. Бессмертие не дает защиты от ошибок, скорее наоборот. Часть дел, начатых мной, будут закончены без моего непосредственного присутствия, но в край будут из-за звезд поступать строительные материалы, лекарственное сырье и готовые формы, продовольствие и все, в чем будет нужда. Это будет в том числе и мое участие в вашей жизни. Я буду рад всем, кто соберется за звезды - в гости, поработать или пожить, и еще не раз появлюсь здесь, но уже не в качестве наместника. Как бы ни было, я рад, что наши пути пересеклись.

Известно, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Особенно когда речь идет об осведомленности и предложении информации. Тут счет еще до появления первой газеты шел на часы, а с появлением интернета пошел на минуты, если не на секунды. А во время написания книги по-прежнему приходится оперировать месяцами. В лучшем случае. Эгерту удалось встретиться с Димитри только осенью, когда он уже сложил с себя полномочия наместника края и даже представил Ддайг своего наследника, которого успел ввести в Источник.

Местом встречи оказались Дальние острова, Кэл-Алар. Там проходила закрытая часть программы мундиаля по аргентинскому танго - самая эксклюзивная, дорогая и элитная, заключение после финала. Димитри все-таки сделал это. Эгерт оказался на Кэл-Алар по своим делам, но не удержался и пошел посмотреть. И был поражен. Место и обстановка оказались совершенно не пафосными. Несколько хороших оркестров, недомаги, обеспечивающие акустику, хорошо проветриваемый зал, гладкие доски пола, похожие на земной ламинат, - сааланская палубная доска, как объяснил хозяин праздника, - и люди, которых Эгерт видел только мельком на Ютубе. Конечно, не только они, еще и те, кто мог позволить себе оплатить билет за звезды и проживание в отелях, подготовленных для требовательных землян, с хлопковыми полотенцами и даже привычной едой. На Островах оказалось людно и оживленно, земляне смешались с жителями Исаниса, приехавшими посмотреть на людей Нового мира и их развлечения - тоже не задешево, - знатью с Ддайг и даже немногочисленными хаатцами.

Полину Бауэр в этом кипящем котле оказалось очень непросто найти, но журналист с тридцатилетним стажем справляется и не с такими задачами. Отвечать на вопросы прямо здесь она отказалась, но согласилась на встречу после, и Эгерт, условившись, пошел выяснять у князя Кэл-Алар и вице-императора Ддайг, что он имел в виду в своей прощальной речи. Но попал не в "Дохлого ящера", как рассчитывал, не в "Клюкву", как опасался, и не в дом кого-то из жителей Кэл-Алар, где Димитри мог запросто пить чай с традиционными сааланскими рыбными кексами или бале. А на палубу фрегата "Эйнан", на которой князь общался с корабелами, принимая корабль после небольшого ремонта.

– Димитри, вас можно поздравить с благополучным избавлением от тяжкой ноши?
– спросил журналист почти без иронии.

– И от довольно неприятных перспектив, - очень серьезно кивнул князь.

– Какие именно перспективы вам так не понравились, Димитри, что вы, отдав краю полных тринадцать лет, вдруг решили бросить его на произвол судьбы?

– Прежде всего, Эгерт, Инхо да Тенсей - это отнюдь не "произвол судьбы". Этот парень всю жизнь прожил рядом с Дарганом и может договориться, как у вас определяют, хоть с самим чертом, причем в свою пользу и не без обоюдного удовольствия.

– Вот как, Димитри? Империя отдает краю лучших?

– Не просто лучших, Эгерт. Проверенных лучших.

– А с чем вы останетесь сами?

– Эту заботу Земля может смело доверить империи, - светски улыбнулся князь да Гридах.
– Мы справимся.

– В вашей речи звучала уверенность в этом, и я пока не понимаю почему. История отношений империи Белого Ветра с Землей не напоминает ровную дорогу.

– Конечно, не напоминает. Из всего госсовета сообщество Земли могло договориться только с Вейеном да Шайни. А постоянно общаться без трений - только с Унрио, его внуком, и тому это стоило невообразимо дорогой цены.

– Почему?

– Эгерт, вы знаете разницу между понятиями "придворный" и "дворянин"?

– Честно говоря, Димитри, совершенно не понимаю разницы. Мои предки из крестьян...

– Это очень просто, Эгерт. Придворный умеет договариваться, не создавая конфликтов, а дворянин умеет принимать решения. В том числе влекущие за собой конфликты. Первому можно научить, второе у нас считается врожденным свойством, но знать, как вызванные конфликты разрешать, дворянин тоже обязан, без этого земли не удержать. Унрио учили быть придворным. На его счастье, он родился дворянином. Вообще, он попал в край слишком юным. Для внелетнего мага семьдесят лет - только последний из возрастов взросления. Именно в этом возрасте одни друзья детства и юности уже закончили жизнь или вот-вот отойдут за Грань, других время уже в достаточной мере изменило, чтобы скоротечность бытия осознали не только они сами, но и те, над кем годы не властны. Ему бы стоило остаться в Исанисе или пожить в Исюрмере еще лет десять, спокойно проводить лодки школьных друзей, увидеть стареющих подруг юности, оплакать свои потери и спокойно, без спешки понять, что жизнь мага - дело одинокое, а желая сохранить ценных людей, хоть смертных, хоть магов, о них стоит заботиться и беречь их. Но Вейен торопился удержать влияние...

– Алиса моложе Унриаля да Шайни...

– Ее судьбу иначе, чем ужасной, не назовешь. В ее окружении не было ни одной естественной смерти, а ей еле-еле пятьдесят. Да, для смертного это приличный возраст, время смирения с увяданием и осознания конечности сроков, но Алиса еще долго будет выглядеть на двадцать два, а чувствовать себя на удобный возраст научится еще не через десяток лет... И ее взросление пришлось на такие фатальные нелепые ошибки обеих сторон, что выбранный ею путь в кровавой мясорубке, мягко определяемой вашими коллегами как "этический конфликт", был, кажется, единственным возможным. Как маг мага, я не осужу ее.

– Но осудили в двадцать третьем году.

– Я заплатил положенную цену за эти ошибки. И продолжаю платить. Мне жаль.

– Димитри, я не понимаю только одного: как, учитывая все, что вы мне рассказали, и все, что всплыло на суде и после суда, Вейену да Шайни вообще удалось договориться с сообществом Земли?

– Поток и Пророк, - вздохнул князь, - как же с вами, землянами, порой тяжело. Особенно когда речь идет об очевидном. Он же всю жизнь действовал в излюбленной манере ваших властителей, Эгерт, как можно было этого не заметить? Продемонстрировать силу, которой нет, чтобы получить лояльность, показать достаток, которого и близко не лежало, чтобы получить кредит, выдать ложь за правду, чтобы добиться доверия... это же неотъемлемые части земной политики, или я неправ?

– Но Димитри, ведь Вейен да Шайни был личным советником императора. Значит, для вас, для вашей культуры эти навыки тоже ценны?

– В небольших количествах и в безвыходных ситуациях - да, они становятся ценными. Переговоры с Хаатом по поводу украденных и проданных саалан, например... неважно. Но Эгерт, как бы ни развернулись события в мире, я не представляю себе, что нужно думать и как делать выбор, чтобы в итоге вся политика велась только такими средствами. Точнее, лгать не буду - представляю. Насмотрелся и в крае, и в высших сферах вашей власти, а на суде и после суда мнение окончательно сложилось. Но согласиться с этим я все еще не могу. Я прекрасно понимаю Дейвина, который предпочел остаться в крае, присоединившись к компании, которую большинство людей благонадежных и прилично воспитанных назовут... как у вас говорят? Маргиналами? Мне, к счастью, не нужно искать, к кому присоединиться, моя жизнь сложилась так, что я веду за собой, а не иду за кем-либо. Вся сложность этих девяти имперских лет, Эгерт, состояла для меня в том, что мне приходилось вести людей туда, куда я сам идти не хотел. И этот опыт подарил мне именно ваш мир. Не думаю, что я захочу его повторить.