Чтение онлайн

Однако Северная Корея, наученная горьким опытом невыполнения Рамочного соглашения (с 1994 г. далее фундамента строительство легководных реакторов не продвинулось), будет требовать не просто обещаний, а твердых гарантий поставки реактора, что может затянуть выполнение ею собственных обязательств по демонтажу ядерной программы.

Скорее всего, серьезную проблему создаст верификация, поскольку северокорейцы вряд ли смогут удовлетворить все аппетиты. У них есть подозрения (видимо, не без оснований), что инспекторы МАГАТЭ будут стремиться не только найти следы ядерной программы, но и выяснить как можно больше о военном потенциале КНДР (как это произошло в Ираке).

Непросто будут выполняться обязательства и с американской стороны, даже если усилия ее администрации будут искренними. На пути к дипломатическому признанию КНДР США предстоит убрать ее из списка стран – спонсоров терроризма, снять санкции, что весьма непросто сделать по юридическим причинам. Стороны придерживаются разных критериев относительно условий наложения санкций и набора последних. КНДР настойчиво ставит вопрос о снятии санкций ООН, наложенных на нее в связи с ядерными и ракетными испытаниями (при этом от ракетных испытаний она отказываться не собирается, стремясь совершенствовать один из немногих оборонных ресурсов) [36] .

Отдельная проблема – согласование нового режима поддержания мира взамен действовавшего с момента окончания корейской войны режима перемирия, соглашение о котором было подписано США, Китаем и КНДР. Обсуждение этой темы, вероятно, будет проходить в том же формате с участием Южной Кореи. В этом случае возникает вопрос о том, как будут учтены интересы России и Японии. Пхеньян, однако, ведет линию на то, чтобы решать подобные значимые проблемы напрямую с Вашингтоном. Как представляется, КНДР не очень хотела бы вовлечения в обсуждение не только Южной Кореи, но и Китая, зависимостью от которого все более явно тяготится [37] . Между Севером и Югом публично согласована формула об урегулировании этого вопроса с “участием лидеров трех или четырех государств” на встрече на Корейском полуострове [38] . Не исключено, что “четвертым лишним” может стать Китай, который давно нормализовал отношения и с США, и с РК.

Шестисторонний механизм предоставляет уникальную возможность сопряжения региональных стратегий наиболее мощной в мире “четверки” – США, Китая, России и Японии. Это пока единственный пример попытки выстроить отношения в данном четырехугольнике, где двусторонние отношения между каждой парой раньше развивались во многом без оглядки на отношения в других парах. Однако им недостает общих принципов поведения, равного статуса партнеров и всеобъемлющей общей повестки дня.

Опыт прошедших раундов переговоров продемонстрировал следующее:

1. Северокорейская сторона твердо знает: ей необходимо обеспечение безопасности страны и получение содействия для ее экономического роста. В принципиальных вопросах она на компромиссы не идет, что объясняет частые срывы в переговорном процессе.

2. У США по-прежнему нет четкой программы действий и выверенного представления о том, куда должны привести переговоры. Отсюда частые метания, непоследовательность. В итоге Пхеньян почти всегда добивается по-мелочам своего, причем непоследовательность США вызывает раздражение у других участников переговоров.

3. Китай крайне заинтересован в успехе переговоров в целях укрепления своих геополитических позиций, а потому вынужден терпеть и противоречивость США, и вызывающее поведение КНДР, подталкивая их к компромиссам.

4. Япония и Россия во многом играют второстепенную роль. При этом Япония сконцентрирована на собственных узких задачах (например, на проблеме похищенных). Россия в силу объективных интересов во многом подыгрывает Китаю, пытаясь одновременно примерять на себя роль честного брокера.

Прежде чем двигаться вперед в создании архитектуры региональной безопасности, надо закрыть прошлое, но сводится ли это лишь к проблеме денуклеаризации? Исследователи в США сами признают, что корейская война носила международный характер и “стала своеобразным аналогом Третьей мировой войны” [39] , а потому подвести ее итоги можно лишь в комплексе. Частью этого процесса должна быть нормализация отношений между главными антагонистами – США и КНДР. Однако вряд ли этим (равно как и еще далеким урегулированием двусторонних проблем между КНДР и Японией) дело должно ограничиться. У шестисторонних переговоров есть и более широкие возможности: стать механизмом поддержания мира и безопасности в Северо-Восточной Азии (СВА).

Начало этому положено деятельностью Рабочей группы по механизму мира и безопасности в СВА под председательством России. Продуктивным оказалось ее заседание в августе 2007 г. в Москве, где были согласованы основные принципы. Очевидно, новая система должна быть основана на положениях Устава ООН, предусматривать уважение национального суверенитета и невмешательство во внутренние дела, способствовать формированию мер доверия и механизма консультаций (а это важно, отнюдь, не только для КНДР). По крайней мере, на период переговоров следовало бы отказаться от любых видов опасной военной деятельности в районе Корейского полуострова, включая проведение ракетных или ядерных испытаний, наращивание военно-технического потенциала (например, импорт нового наступательного вооружения, расширение военных учений или инициирование новых и т. д.).

Видимо, можно говорить о заинтересованности России, Китая и Республики Корея в том, чтобы шестисторонний механизм эволюционировал в региональную организацию безопасности и сотрудничества в СВА, которая заполнила бы вакуум в области многостороннего сотрудничества в этом регионе и помогла бы сгладить двусторонние противоречия. РК уже заявила о “намерении изучить возможности превращения шестисторонних переговоров в механизм диалога по безопасности в СВА”. Пока не вполне понятны подходы США и Японии, хотя госсекретарь К. Райс в июле 2004 г. говорила о полезности сохранения этой структуры в будущем для обсуждения вопросов гарантий безопасности. В США прозвучали мнения о том, “что это должен быть форум типа Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) или Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). Ключевая проблема состоит в том, как сохранить военные альянсы Вашингтона с обоими государствами (Японией и РК. – Прим, авт.), если северокорейская угроза, служившая главным оправданием для этих альянсов, исчезнет” [40] . КНДР, думается, хотела бы приспособить многосторонний механизм для решения только своих озабоченностей, что может быть не всегда конструктивно.

Гипотетическая Организация сотрудничества и безопасности в СВА (ОСБ СВА) могла бы стать площадкой согласования режима поддержания безопасности в регионе, в том числе военно-политических вопросов. Южнокорейцы, в частности, указывают на возможность обсуждения нетрадиционных вызовов безопасности: терроризма, наркотрафика, угрозы инфекционных заболеваний и т. п. Конечно, мы отдаем себе отчет в том, что список региональных проблем, которые все страны согласились бы обсуждать в многостороннем формате, пока довольно короток. Однако “меню” проблем стоило бы свести воедино, используя шестисторонний механизм, имея при этом в виду, что обсуждение каждой из них возможно лишь при консенсусе. Начинать, наверное, стоит не с обсуждения проблем-раздражителей, по которым интересы сторон кардинальным образом расходятся, а с позитивных вопросов, нацеленных на развитие регионального сотрудничества.

Перспективна дискуссия по неполитическим корзинам, в первую очередь это касается экономики. Уже сегодня мы сталкиваемся с конфликтами интересов и отсутствием общепринятых правил игры, созданием замкнутых зон свободной торговли. Инфраструктурные проекты (например, организация транзитного железнодорожного сообщения по Транскорейской магистрали и Транссибу) нуждаются в наличии политических планов и механизма согласования интересов.