Чтение онлайн

В 2008 – начале 2009 г. продвижение по пути решения ядерной проблемы, перспективы улучшения отношений КНДР с США сопровождались ухудшением межкорейских отношений, нестабильностью внутри КНДР. В результате затягивания (со стороны консерваторов в США, Японии и РК) поиска компромисса с Пхеньяном (сначала из-за проблемы “полной и точной декларации ядерной деятельности” КНДР, во второй половине 2008 г. – из-за проблемы верификации) северокорейское руководство пришло к мысли о недопустимости сдачи ядерного козыря. В условиях оживления враждебных режиму сил (в РК, Японии и США), на фоне проблем обеспечения устойчивости руководства страной (из-за болезни лидера) влиятельные силы в Пхеньяне стали рассматривать в качестве единственной для себя гарантии неприкосновенности и сохранения своей власти поддержание статуса КНДР как ядерного государства. Похоже, что на нынешнем историческом этапе денуклеаризация, т. е. отказ КНДР от самопровозглашенного статуса страны, обладающей ядерным оружием (независимо от его фактического наличия и пригодности к использованию), недостижима при сохранении нынешних параметров дипломатического процесса.

Для обоснования этого вывода обратимся к истории. Ядерный фактор является центральным не только в обеспечении безопасности КНДР, но и в корейском урегулировании в целом. Ядерная проблема – продукт глубокого комплекса неполноценности и незащищенности КНДР. Эти ощущения после утраты поддержки СССР приняли параноидальные формы, хотя Ким Ир-сен стал задумываться о собственном ядерном оружии чуть ли не с 1950-х гг. (впрочем, до 1970-х гг. эти мечты носили более или менее умозрительный характер). Главная цель программы его создания – страховка от неожиданностей, сдерживание враждебных сил от попыток насильственной смены режима.

Вскоре, однако, выяснилось (возможно, довольно неожиданно для Пхеньяна), что ядерная карта – это мощное средство шантажа, дипломатический рычаг, который ставит КНДР в фокус мировой политики, заставляет с нею считаться. При этом Пхеньян может практически безнаказанно игнорировать мнение мировой общественности, так как еще в начале 1990-х гг. военное решение было признано неприемлемым из-за возможного ущерба, который северокорейцы могли нанести противникам; к тому же средства вроде санкций и давления в отношении тоталитарной и закрытой страны не работали, тем более в условиях, когда чрезмерное обострение ситуации не мог допустить Китай, поддерживаемый с середины 1990-х гг. Россией.

Ядерная карта в этой ситуации для пхеньянских политиков приобретала почти сакральное значение, не только сдерживая, но и обеспечивая заинтересованность партнеров (как противников, так и сторонников режима – Китая и России) в стабильности во избежание хаоса в де-факто ядерном государстве. При таком понимании КНДР будет держаться за ядерное оружие до последнего, во всяком случае, до того момента, пока не будет полностью уверена в отсутствии враждебных намерений со стороны своих противников и сможет обоснованно рассчитывать на получение действенной помощи развитию страны. Однако в скором будущем рассчитывать на это не приходится.

В представлении северокорейцев посягательства на самостоятельность отнюдь не сводятся только к силовым аспектам. Как не менее опасный вызов воспринимаются политическое и экономическое давление, подрывные действия, включая “мягкое” проникновение (этим объясняется столь жесткая реакция на засылку листовок из Южной Кореи неправительственными организациями). Опасность исходит не только со стороны Запада: растущую угрозу в Пхеньяне видят в китайском факторе.

А потому психология “осажденной крепости” в КНДР в обозримом будущем продолжит оставаться определяющей. Наверное, только это и дает шанс режиму сохранить власть, поэтому перспективе нормализации отношений с Западом он пока предпочитает напряженность. Таков сознательный выбор руководства КНДР, во всяком случае его консервативного большинства.

Может ли политика ведущих держав помочь сдвинуться с мертвой точки? Значительная часть вины за тупик лежит на США и их союзниках. С конца 1980-х гг. Вашингтон, вопреки мнению специалистов (в том числе российских), ожидал скорого краха КНДР, который естественным образом разрешил бы ядерную проблему, и не торопился выполнять достигнутые с Пхеньяном в середине 1990-х гг. договоренности, что стало для КНДР плохим уроком (“значит, и нам можно обманывать”). Затем (опять-таки вопреки советам специалистов) США попытались использовать нажим, изоляцию и санкции, чтобы добиться уступок, заставить КНДР правильно себя вести (смехотворное целеположение и непрофессиональная политика!). Такая политика, на самом деле направленная на “мягкую” смену режима, спровоцировала гонку КНДР за ядерной бомбой.

Парадоксально, но это упрочило и внутреннюю, и внешнюю стабильность КНДР, однако ситуация сложилась тупиковая. Результатом стали только лишения северокорейского народа; западники забыли уроки СССР и Китая – гибель миллионов людей в годы коллективизации и большого скачка не только не подорвала режимы, а заставила их уверовать в собственное могущество. Примерно то же произошло и в Северной Корее: ее лидеры убедились в полной импотенции Запада, равно как и в своей возможности навязывать и вести выгодную для себя линию.

Для президента США Б. Обамы в начале его правления корейский вопрос не представлялся приоритетным (по оценке экспертов, “не в первой двадцатке”). Казалось бы, ситуация в целом под контролем, вялотекущие шестисторонние и двусторонние переговоры продолжатся. Либерально настроенные эксперты советовали осуществить прорыв – предложить Северной Корее большую пакетную сделку (включая саммит КНДР и США), где будут заложены основы мирного сосуществования по формуле “денуклеаризация в обмен на нормализацию отношений и экономическую помощь”. КНДР был предложен мирный договор, если она согласится на полную сдачу позиций по ядерному статусу. Однако Пхеньян не пошел на это. Возможно, причинами стали слабое здоровье Ким Чен-ира и нерешенность вопроса наследования власти (а потенциальные наследники должны показать свою жесткость и решительность).

В начале 2009 г. КНДР выбрала обострение, возможно, с самого начала решив “дрессировать” новую американскую администрацию. Усилилась военная риторика, были предприняты провокационные шаги (запуск ракеты). Под предлогом недружественных шагов Сеула КНДР полностью разорвала с ним отношения. Пхеньян в очередной раз показал, что будет разыгрывать имеющиеся у него карты, невзирая на интересы партнеров, будет стремиться получить по максимуму за уступки и вместе с тем отвести угрозу от основ режима, а также вынудит партнеров смириться с самопровозглашенным ядерным статусом как наименьшим из зол, альтернатива которому – ядерный шантаж и балансирование на грани войны.

Существовал единственный шанс (но не гарантия) улучшения ситуации или хотя бы достижения момента истины (пусть даже цель денуклеаризации отодвигается за горизонт) – протянуть руку Ким Чен-иру, предложить Пхеньяну серьезный и без двойного дна “пакет”. Параметры этого пакета были хорошо известны уже на протяжении многих лет. Еще в 2003 г. Россия озвучивала их: официальное и реальное со стороны США признание КНДР, ее политического существования, предоставление гарантий безопасности, подтвержденных мировым сообществом. Наверное, речь должна была идти о базовом договоре между США и Северной Кореей с мониторингом и гарантиями со стороны мирового сообщества – четырех государств плюс ООН. Без этого прогресс невозможен, хотя и в этом случае он не гарантирован.

Однако такого прорыва не случилось как из-за взглядов американского истеблишмента, так и из-за позиции союзников США – Японии и южнокорейской администрации. Япония, выдвинувшая (прежде всего, по внутриполитическим соображениям) на первый план вопрос о похищенных, фактически стала играть деструктивную роль в многостороннем мирном процессе.

Межкорейские отношения оказались в тупике из-за консерваторов в Сеуле. Их конечная цель, как многие подозревают, – размягчение северокорейского режима с последующим мирным поглощением Севера. Вся риторика правящей в РК группировки относительно намерений предоставить помощь КНДР лишь маскировала “скрытую повестку” – подрыв северокорейского режима в расчете на его “мягкую посадку”. Выдвинутая бывшим президентом РК Ли Мён-баком концепция “Видение 3000: денуклеаризация и открытость” – это декларация о том, что при условии предварительного разоружения и осуществления Северной Кореей политики открытости Сеул будет оказывать ей широкомасштабную экономическую помощь с целью поднять доход на душу населения до 3000 долл, в течение 10 лет – была призвана “задурить голову” южнокорейским либералам и международной общественности. Однако никто никогда свои позиции не сдает (тем более при таком мощном аргументе, как ядерный), не получив вначале желаемого (исключение – СССР в конце 1980-х гг.), и этот урок Пхеньян хорошо усвоил.