Чтение онлайн

— Добро пожаловать, воевода!

Последовала краткая речь, визирь напомнил Лупу о милости и чести, что оказана ему властителем мира, блистательным султаном, о беспрекословном подчинении светозарному и о том, чтобы дань и подарки неукоснительно и без задержки отправлялись Порте.

Лупу произнес клятву верности и вновь поцеловал руку визирю и кехае. Отсюда процессия направилась к султанскому дворцу.

Через много церемоний пришлось пройти Лупу, прежде чем он был допущен в зал, где на троне с позолоченными ножками восседал султан.

Каждые десять шагов, как предписывал церемониал, Лупу останавливался и клал земной поклон, пока не застыл перед «владыкой мира». Султан со скучающим выражением на лице сделал знак визирю, и тот произнес надлежащие наставления перед вновь назначенным господарем. С колотящимся сердцем слушал Лупу его слова. Визирь закончил свою речь, и он, коленопреклоненный, поцеловал полу султанского халата. Тут ему накинули на плечи дорогой кафтан — подарок султана. Кафтаны получили также четверо бояр. Затем, пятясь и непрерывно кланяясь, все покинули тронный зал.

У выхода из дворца Лупу уже поджидал главный султанский конюший с двумя спахиями [21] . Они подвели молдавскому господарю белоснежного коня в позолоченной упряжке, еще один дар султана, и помогли сесть в седло. Грянул оркестр, и под его звуки и крики толпы, которой бояре швыряли мелкую монету, кортеж направился в патриархию. Навстречу воеводе вышел сам патриарх, взял его под руку и повел в притвор.

Стоя перед алтарем, с замиранием сердца слушал он, как хор пел «Достоин еси!». Когда же разгоряченного лба коснулась прохлада миры, глаза Лупу наполнились слезами. Пробил его великий час!

После богослужения он вышел из церкви в сопровождении патриарха, духовенства и господарской свиты. К ним присоединился эскорт янычар, с которым Лупу проехал по многолюдным улицам Стамбула и направился в Богдан-сарай, где уже были накрыты столы.

Несколько дней длилось празднество по случаю облачения нового молдавского господаря. Когда торжество окончилось, Василе Лупу, сопровождаемый турецкой свитой и боярами, направился к Дунаю.

В Галацах встречать его вышли бояре Нижней Земли. Были среди них и логофет и и ворник Чехан и казначей Рошка. Стояли, покорно опустив головы, ни на кого не глядя. Воевода повел себя с ними ласково, по дороге в усадьбах садился со всеми за стол, шутил и веселился.

Старшины выгоняли крестьян на дорогу, заставляли кричать здравицы господарю, и как можно громче.

— Так и кричите, — наставляли они народ: — «Да здравствует его милость воевода Лупу!», а не то знаете, что вам будет!

Но люди молчали. Кричали все больше сами старшины и господарские служивые. На самом деле, чего было крестьянам радоваться и кричать во здравие?! Разве на накричались они вдосталь, когда пришел на княжение Александр Илиеш, затем Мовилэ, потом Барновский и опять — Александр, Барновский и снова Мовилэ... Приходят, уходят господари, а о них никто и не подумает. Набивают свои кошельки и оставляют страну нищей. Вот теперь едет еще один. И этот нахватает сколько влезет... Только не очень-то разгуляешься ныне, народ до нитки обобран! Так чего им кричать, какая радость грядет?

Так размышляли крестьяне, покорно стоя на дорогах, по которым проезжал господарский кортеж.

И Лупу глядел без радости на толпы оборванцев. Перед ним простирались опаленные зноем поля, где не было видно ни пахарей, ни скотины.

Господарь вздохнул. Дорого обошелся ему княжеский кафтан. Сотни кошельков с золотыми вытянули из его кармана султанские чиновники. Огромные долги числят за ним местные и царьградские заимодавцы, и, по всей видимости, не скоро сможет он погасить их. Народ, трудами которого эти богатства копились, на чьи плечи ложились все тяготы, вконец оскудел.

С первых же дней княжения вознамерился Василе Лупу познакомиться с делами казны. Он призвал к себе письмовода Котнарского и таможенного начальника Исайю. Проверяли счетные книги и подсчитывали, сколько кошельков с деньгами должно было находиться после отбытия из страны Мойсы Мовилэ, коль скоро она оказалась пустой. Выяснилось, что не хватает сорока кошельков с золотыми.

— Спросим с боярина Рошки-казначея, — с едва скрываемой угрозой молвил воевода.

Выйдя из малого престольного зала, Котнарский и Исайя утерли пот со лба:

— С этим господарем шутки плохи. Придется отчет держать. Особливо жупыну Рошке.

— И с других спросят, очень уж великий извод добру сотворен! — сказал Исайя-таможенник.

После их ухода воевода в сопровождении Асени направился в княжеские конюшни. Там у пустых кормушек понуро стояло с десяток лошадей.

— Конюшего позвать! — приказал Лупу.

Румянолицый конюший прибежал незамедлительно.

— Сколько лошадей, согласно записи, должно тут находиться? — пронзил его взглядом господарь.

— По книгам — сорок.

— А сколько их тут? Считать умеешь?

— Десять, твоя милость, — ответил в нерешительности тот.

— В таком случае, — где остальные тридцать!

— Забрал их с собой воевода Мовилэ, когда уезжал.

— Так полагаешь? А в твоем табуне — сколько лошадей прибавилось?

Конюший вздрогнул. Кровь отхлынула от его румяных щек.

— А теперь скажи-ка нам, жупын конюший, каким это образом белый племенной жеребец из Басры оказался У Чехана? А что ищут четыре арабские кобылицы с жеребятами в вотчине боярина Генги? Говори, иначе за все отвечать придется тебе!

Конюший икнул со страху. Воевода приказал:

— Возьми, Асени, стражу и приведи всех лошадей с господарским клеймом, что обнаружишь на выгонах этих конокрадов.

Затем воевода в сопровождении сбежавшихся бояр и житничера, ведавшего господарскими закромами, прошествовал в амбары. Оказалось, что и тут не все ладно.

— Саранча нынче начисто опустошила поля, — забормотал житничер.

— Что-то не слыхал, чтобы саранча нападала на Молдову, даром, что был в Царьграде. Потому и даю тебе два дня сроку, чтоб наполнил житницы зерном, — сказал Лупу.

— Где взять мне столько хлеба?! — схватился за голову житничер.

— А у ворника Чехана, у Рошки-казначея и у прочих — мало ли у кого еще, ибо они и были той прожорливой саранчой...

Житничер стоял, словно пораженный громом. Однако уже через два дня обнаружил воевода, что амбары полны. Возвращены были и лошади с господарским клеймом, хоть и пытался конюшенный подкупить Асени, чтоб тот сказал, будто лошадей нашел не у тех бояр, а пасущимися на пустырях.

Два дня ходил Василе Лупу по городу, заглядывал в лавки, разговаривал с купцами и мастеровыми. И повсюду ему жаловались — на слишком большие налоги и нехватку покупателей. И в церквах побывал господарь и там обнаружил безобразия. Попы почти все были пьяными и не могли объяснить, куда делись золотые и серебряные дары, вместо которых выставлены деревянные или глиняные. Господарь срочно созвал диван. Выслушав донесения бояр о состоянии дел, воевода спросил Чехана — ворника Нижней Земли.