Чтение онлайн

— И деньги туркам швыряет без счету, — добавил спафарий Диику.

— Придется и нам послать визирю дары и деньги, а также жалобу, что нарушает Лупу мир и вред наносит подчиненной султану земле. Сделать это немедля!

Матей вызвал дьяка и продиктовал письмо трансильванскому принцу Георге Ракоци.

«Не станет Лупу довольствоваться только валашским престолом, ежели получит его, — писал воевода Матей. — Зная его жажду власти, уверен, что он попытается с помощью турок наложить руку и на землю твоей милости. Как верный друг, каковым тебе являюсь, советую тебе: готовь войско».

— Отправить немедля гонца ко двору принца и созвать капитанов на большой совет! — приказал воевода.

Когда все собрались, старый господарь обратился к ним спокойным голосом:

— Получил весть, что воевода Молдовы затеял черное дело против земли валашской. Готовится прийти с войском и нашему краю разор великий учинить. Потому как придет он с обнаженной саблей, должно нам подготовиться. Вам, капитаны, приказываю: войско держать наготове. Войны не начнем, пока не получим ответа от великого визиря на челобитную. Правда на нашей стороне, коль скоро не мы на его землю заримся, а он на нашу!

Тем временем в Яссах стояла великая суета: войско готовилось к походу. Лупу получил приказание от великого визиря идти в Валахию и согнать гяура Матея с престола. По селам ходили сеймены и сзывали парней в войско.

Воевода каждый день обедал с боярами и необыкновенно милостиво разговаривал с ними. Жупыны исправно ели и пили, желали воеводе победы. Присутствовал на пирах и княжич Ион, однако, бедняга, сидел, опустив глаза в тарелку с разносолами, к которым даже не прикасался.

— Выпьем за благоденственное княжение Иона-воеводы! — встал Штефан Чаурул, держа в руке серебряную чашу.

Бояре тоже вознесли свои чаши. Ион сделал попытку подняться со своего кресла, но бесполезно — ноги не держали его.

— Выпей, сын! — подбодрил его господарь.

Ион пригубил чашу и заставил себя сделать несколько глотков. Потом раздраженно поставил чашу на стол.

— Не так, твоя милость! — ухмыльнулся Чаурул. — Погляди, как надо пить! — и на едином дыхании осушил чашу.

— Вот молодчина! — рассмеялись бояре. — Тебя не перепьешь!

— Не отставай, сынок, — прошептал воевода. — Выпей, как полагается мужчине!

Ион беспомощно оглянулся. Все не без злорадства смотрели на него. Дрожащей рукой взял он полный бокал вина и, поднеся к губам, попытался так же лихо, как это только что сделал Штефан Чаурул, опорожнить его, но захлебнулся и вино потекло по подбородку на его дорогой, шитый золотом кафтан.

Чашник Енаке, двоюродный брат Иона, словно младенцу, вытер ему лицо полотенцем.

— Со временем его милость научится, — говорили бояре, пряча в своих пышных бородах насмешливые улыбки. А дома, потешаясь и забавляясь, рассказывали своим дородным женам:

— И этого слабосильного, что не способен даже чаши вина выпить и ходит, как кукла на тряпичных ногах, Лупу возжелал посадить на престол Валахии?! Горе, а не государь!

Лупу привстал в серебряных стременах и окинул взором поле, на котором выстраивалось его войско. Впереди шли конники, за ними пешие драбанты и сеймены во главе с капитанами и сотниками. Над рядами развевались бело-голубые знамена с изображением зубра. Молодые бояре на горячих конях составляли господарскую свиту. Спафарий Асени вез воеводин меч, украшенный драгоценными каменьями.

Войска шли с песнями, весело, словно на свадьбу. Но так было, пока они не подошли к Большому Милкову — реке, которая отделяла Молдову от Валахии. Там-то и произошло нечто непредвиденное, что чуть было не поставило под сомнение все начинание воеводы. Средь ясного дня вдруг померкло солнце. Потемнело, как в сумерки. Кони со страху стали храпеть и пятиться, а некоторые, не слушая повода, с тревожным ржанием поскакали по полю. Ратники рухнули на колени, крича, что пришел конец света. Бояре же сгрудились, как напуганное волками стадо овец.

— Недобрый знак, твоя милость! — сказал логофет Тодорашку, с трудом скрывая свой испуг.

— А такожде знамение, что нет всевышнего благоволения начинанию сему! — вздохнул духовник Иосаф.

Воевода бросил на него яростный взгляд.

— Что-то не слыхал, чтобы отец небесный что-либо по этому случаю сказал!

Однако вскоре солнце вырвалось из вурдалачьего плена и вновь засияло на небе. Воевода приказал:

— Трубачам играть сбор!

Перепуганные ратники стали выходить из редколесья и кустарника, куда они со страху попрятались, и вновь пустились в путь. Но веселое расположение духа покинуло их. Дабы оправились от испуга, воевода разрешил грабить села, как только пересекли валашские пределы. Поднялся женский и детский крик, мычала скотина.

Так они беспрепятственно продвигались до города Тырговиште.

— Не чувствует себя Матей в силах стать нам поперек, — хвастливо сказал как-то на привале охваченный гордыней воевода.

— Должно, ожидает подкрепления от Ракоци, — вставил логофет.

— А тот не слишком торопится бросать своих ратников в огонь, — засмеялся Штефан Чаурул.

Настоящая же причина медлительности валашского воеводы открылась в ту же ночь. Начинало светать, когда в шатер, где ночевал господарь, вошел гетман Георге и разбудил Лупу.

— Вставай, твоя милость!

Воевода испуганно встрепенулся.

— Что? Сражение началось?

— Скорее, закончилось...

— Ничего не понимаю!

— Приказ от Мурада пришел: возвращаться домой, не нанося урона валахам.

— Хочу видеть приказ! Все это хитрости Матея. Меня они не обманут! Фирман видеть хочу, с печатью и подписью султана! — рявкнул Лупу.

Гетман вышел из шатра и тут же возвратился с прибывшим из Стамбула гонцом, который протянул ему свиток. При неярком свете свечи воевода принялся читать. Лицо его стало восковым.

— Быстроноги гонцы Матея и сильна рука у него в Порте! Но есть добрая надежда, что от моей сабли ему так или иначе не уйти! Садись, эффенди! — пододвинул чаушу подушку. — Поговорить с тобой надобно.

Гонец поморгал воспаленными от бессонницы глазами и сел.

— Как тебе известно, эффенди, — начал более спокойным тоном Лупу, — мы пришли на эту землю с согласия и по приказанию Высокой Порты. Возможно ли, чтоб одна и та же рука подписывала два фирмана, которые друг с другом никак не вяжутся?