Чтение онлайн

Горожане спешно запирали свои дома, задвигали засовы ворот и стояли у заборов, со страхом глядя на бунтовщиков.

— Бейте греков! — ревела толпа, круша топорами окна и двери домов. Некоторые пытались ворваться и в боярские дворы, с остервенением грохоча по запертым воротам. К ним выходили слуги и ласковыми словами убеждали идти громить дома греков. Однако не все давали уговорить себя.

— Нечего и бояр щадить! Это они привели к нам саранчу, они!

Ворник Лупу с кучкой бояр смотрели с колокольни армянской церкви на Верхний город, над которым стали подниматься столбы дыма и огня. Доносился грозный гул толпы.

— Погибель творит там голытьба, — сказал боярин Фуртунэ. — Говорят, врываются и во дворы наших бояр.

Ворник щипнул себя за ус.

— Знал я, что небезопасно сдвинуть чернь. Как бы они не наделали беды и на других улицах. Остановить их надобно! Прибрать к рукам!

— Просим тебя, ворник, сотвори это! — сказали бояре.

— Быть посему! Все возвращайтесь к дружинам, что вам подчинены, а я выйду им навстречу по Пырвулештской улице.

Когда толпа, затопившая узкую улицу, увидала боярских людей раздались крики:

— Назад, братья! Назад! Капкан нам строят вражины!

Ворник толкнул вперед своего коня и поднял над головой саблю, ослепительно сверкнувшую на солнце.

— Остановитесь! — приказал он громовым голосом.

Толпа застыла.

— Куда, христиане, путь держите? — прокричал он, не давая людям прийти в себя.

— К господарю идем! Пускай нам правду творит! — послышались голоса.

— Ежели это так, значит, одна дорога у нас у всех. И мы на греков жалобу имеем. Это они, воры, грабят вас и землю нашу разоряют.

— На них, на них! — взревела толпа.

— Воли моей слушаетесь? Под моей рукой пойдете?

— Слушаемся, твоя милость!

— Да поможет нам господь наш Иисус Христос, ныне воскресший из мертвых, чтобы избавить землю нашу от прожорливой греческой саранчи!

— Айда на греков, люди! Смерть собакам!

Ворник встал во главе мятежной толпы и повел ее к дворцовой площади. Своих людей бояре расставили вдоль стен.

— Пускай выходит воевода, правду нам творит! — гудели вокруг.

Батиште протиснулся сквозь набившуюся в господарском дворе толпу греков, которые в отчаянии хватали его за полы кафтана.

— Кир Батиште, кир Батиште! Что с нами, несчастными, будет?!

Советник продвигался молча, не останавливаясь. Что мог он сказать этим людям? Чем мог успокоить, ежели не знал, что станется с ним самим?

По ту сторону стен ревела и клокотала тысячеголовая смерть.

— Пускай воевода выходит! Правоты хотим!

— Виноват Батиште! Вора Батиште выдавай!

Сердце советника сжалось от страха.

— Где господарь? — спросил стоявшего у двери капитана.

— В малом диванном зале. Разговаривает с какими-то турецкими чинами.

Батиште поспешил к господарю. Он застал его в компании турок, которые от страха перед взбунтовавшейся чернью бежали в господарский дворец.

— Государь, — поклонился он. — Великая беда в городе творится. Голытьба тронулась!

— И чего она хочет? — спросил воевода хриплым голосом.

— Твою милость требует. Желает, чтоб ты им правоту сотворил.

— Послать драбантов и рейтаров [14] , чтоб дали, чего они желают, приказал воевода. — Позвать капитана Христю!

Стоявший на пороге слуга растерянно заморгал:

— Не может прийти капитан, твоя милость! — поклонился он.

— Это почему?

— Капитан со всеми драбантами держит сторону бунтующих бояр.

— Проклятие! Послать рейтаров разогнать их!

— Не желают рейтары. Требуют, чтоб сперва заплатил им жалование за три месяца, тогда пойдут.

— Раз так, пускай стреляют пушкари! — рассвирепел господарь.

— Государь, — потухшим голосом заговорил советник. — Ничем это делу не поможет. Лучше выйди и покажись народу. Пообещай, что все сделаешь, как люди хотят, — и бояре, и чернь. Успокой их, погодя отдашь зачинщиков в руки палача. Пойдем сейчас! Подать шапку и меч его милости! И поднять на башне флаг! — суетился Батиште.

Воевода вышел во двор. Увидав сгрудившийся там народ, он спросил:

— Что с этими людьми?

— Это наши греки, удравшие от топоров убийц. Знал я, что так оно и будет!

— Отстань, прошу! — сердито огрызнулся воевода и стал подниматься на башню у главных ворот. Он окинул взглядом волнующуюся, как море, толпу и прошептал:

— Что бы смогло сделать мое войско с таким множеством бунтарей.

Завидев господаря со знаками власти, толпа поутихла. Воевода поднял меч.

— Отчего возмущаетесь, христиане? — крикнул он.

— Правды хотим, государь! Сдирают с нас греки и то малое, что еще осталось, оставляют нас и младенцев наших помирать с голоду! — раздались из толпы крики.

— Выдай нам Батиште! К нему у нас разговор имеется! — крикнул ворник Лупу.

Воевода обернулся к советнику, лицо которого стало белее известки и спросил:

— И это им обещать?

— Уйдем, твоя милость! Уйдем скорее!..

— Греков нам выдай! Они нас хлеба лишили!

— Не греки грабят вас, христиане!..

— Они, проклятые, они грабят и по миру пускают! — неистовствовала толпа. — Противу их мы!

— Ежели вы против греков, значит и против меня! Мой совет: разойдитесь по домам и перестаньте бунтовать! А там видно будет.

— Выдай нам Батиште, твоя милость! Пускай отчет дает в своем воровстве! — взмахнул саблей ворник Лупу.

— Не теряй времени, государь! Видишь — они и не думают слушаться! Ворвутся, разбойники, в ворота и тогда нам несдобровать. Рыдваны стоят наготове у нижних ворот. Там пока тихо. А о твоем и государынином добре мои люди позаботятся. Теперь, пока не поздно, бежим!

Поддерживаемый под руки, воевода взобрался в рыдван, и длинная вереница колясок и подвод, в которых ехали и госпожа Елена с сыном, и турецкие чиновники, и греки, искавшие прибежища при дворе, тронулась вниз, вдоль берега Бахлуя.