Чтение онлайн

Вплоть до Баликской равнины они двигались беспрепятственно, но когда выехали на степной простор, воевода содрогнулся при виде надвигающегося на них леса вил и кос.

Несколько стоявших на дороге бояр со своими оружными людьми перерезали дорогу толпе.

— Люди добрые! — крикнул боярин Бухуш. — Господарь наш воевода Александр со своими домочадцами следует в Царьград. Отпустим его с честью и невозбранно!

— Пускай его милость уезжает, — сказал покрытый струпьями крестьянин в изодранной поддевке, — но греков оставляет нам. Нам с этими ворами поговорить охота.

— И Батиште нам выдай, твоя милость! — сказал боярин Бухуш.

— Батиште! Этого пса прожорливого! — заревела толпа.

Советник сжался в углу кареты и, не мигая, смотрел расширенными от ужаса глазами.

— Не выдавай меня, твоя милость! — взмолился он, и его зубы застучали, как в лихорадке. — Не выдавай меня этим убийцам! Вспомни про мою верность тебе...

Бухуш рванул дверцу рыдвана и сказал:

— Просим тебя, государь, выйти на минутку.

Воевода, весь дрожа, вылез из рыдвана, едва передвигая ноги.

— Теперь, твой черед, кир Батиште! — сказал Бухуш.

— Нет! — завопил вне себя советник. — Не отдавайте меня в руки убийц! Пощадите! Я не хочу! Не отдавай меня, государь!

— А почему, твоя честь, не постеснялся отдать нас в руки палача? — с издевкой спросил Бухуш.

— Ложь все это! Подлые измышления! Не слушайте Асени!..

Бухуш обернулся к толпе и коротко приказал:

— Хватайте его!

Кто-то вцепился в кафтан советника и поволок из кареты. В отчаянии, как идущий ко дну, Батиште пытался ухватиться за полу господарского кафтана.

Воевода отворотил лицо, чтобы не видеть, как дубинами и топорами рушат советника, тело которого в одно мгновение превратилось в истоптанную грязную тряпку.

В это время поспели и кареты беглых греков, и натравленная толпа накинулась на них.

— Прошу за жизнь господарыни и сына нашего! — произнес воевода белыми от страха губами.

— Отправляйтесь! — крикнул кучерам боярин Бухуш. — Гоните во весь опор! Поедет стража и окружит коляску господарыни, пока не отъедете достаточно далеко.

Долго еще слышался Александру рев толпы, вопли тех, кого убивали.

Вскоре бояре, оставшиеся у стен господарского дворца, узнали о бегстве воеводы и об избиении греков на Баликской равнине. Батиште был мертв, растерзан толпой. Александр, покровительствовавший грекам, покинул престол. Следовательно, исполнились все их желания.

Нужно было утихомирить голытьбу и избрать нового господаря. Поскольку и чернь принимала участие в этом мятеже, бояре решили спросить тех, что сгрудились на площади, — кого они хотят господарем?

Ворник Лупу, находившийся во главе толпы, привстал в стременах и крикнул:

— Люди добрые! Великий суд свершился, враги наши уничтожены! Грабители и обидчики народа в прах втоптаны!

Толпа принялась восторженно свистать и размахивать дубинами.

— Возблагодарим господа за то, что сотворил справедливость!

И вновь раздался радостный рев, и в воздух взлетели кушмы [15] .

— Покинул нас воевода Александр, который стоял за греков, — продолжал ворник Лупу. — Другого господаря теперь выбирать надобно.

— Пускай твоя честь будет нам господарем! — раздалось несколько голосов из боярских рядов.

— Ворника Лупу — господарем! — загудела чернь. — Ворника Лупу хотим!

А в это время сквозь бесновавшуюся толпу прокладывал себе дорогу широкоплечий человек в лохмотьях. На шее у него висела сума. В его блуждающих глазах горело пламя безумия. Остановившись перед ворником, он принялся в упор разглядывать его. От напряжения лоб его покрылся испариной. Он делал нечеловеческие усилия, дабы что-то вспомнить.

Толпа волновалась:

— Ворника Лупу — хотим! Ворника Лупу!..

Внезапно лицо нищего просияло. Он подошел вплотную к ворнику и впился в него взглядом.

— Ты ворник Лупу?

— А ты кто такой? — спросил в свою очередь тот, не отвечая на вопрос.

— Не признаешь?

— Вроде бы нет, — молвил недоумевающий ворник.

— А Илинку, дочерь мою, — знаешь?

— Скынтеяну... Ты это?

— Я! Давно ищу тебя, барин, давно...

— Что у тебя ко мне за дело?

— Хочу женить тебя на Илинке. У меня красивая дочь! — хихикнул он. — И свою мужскую похоть ты с ней справил! Найму музыкантов на свадьбу и петь буду, и плясать буду...

Мужчина принялся скакать, издавая дикие крики.

Ворника прошиб холодный пот.

— Уберите его, — приказал своей страже. — Он безумный!

Несколько парней спешились и схватили сумасшедшего. Однако тот с неожиданной силой стряхнул их.

— Ага! — крикнул он, и лицо его исказилось ненавистью. — Господарем быть захотел, греческое отродье!

Скынтеяну возвел руки к небу:

— Прочь, безумные! Кого господарем выкликаете? Этого кровососа? Греческое отродье? Грек он, Христом клянусь, — грек!..

Глаза безумца стали рыскать вокруг. Он увидал белевшую на земле лошадиную кость. Проворно схватил ее, и с нечеловеческой силой метнул в ворника. От страшного удара в голову Лупу покачнулся в седле, застонал и поднес руку к рассеченному лбу. Пальцы окрасились кровью. Он поднял руку над головой и, собрав последние силы, прошептал:

— Одной крови мы, братья!

Затем свалился на руки своей стражи. Его понесли и уложили на подводу.

— Отвезите ко мне домой! — приказал боярин Башотэ. — Сдайте ворника на попечение госпожи моей Аглаи.

Возница взмахнул бичом, и подвода с раненым ворником понеслась по ухабам. Оставшиеся на месте бояре, потрясенные тем, чему только что были свидетелями, приказали повесить безумца.

— Откуда взялся этот мерзавец, осмелившийся запустить костью в ворника? — спрашивали бояре.