Чтение онлайн

определить лишь весьма приблизительно. Но от острова Францес

мы находились не далее чем в тридцати милях, и я считаю

правильным его местоположение, определенное мною. Он лежит на

67°13' южной широты и 164°59' восточной долготы.

Хотя погода была на редкость ясной, мы не смогли увидеть

второй остров, который капитан Росс видел на этом месте и

назвал островом Смит. Острова на юго-западе, против 80-й черты

азимута, сочтенные нами за самые северные из островов Баллени,

наиболее высокие: они не меньше, чем в два раза, выше южных.

Характеризует их пять больших куполообразных вершин.

Дальше всего к северу поднимается вершина, образующая по

отношению к горизонту угол в 30°; самая южная стоит под углом

примерно в 17°. Остров Францес в средней своей части весьма

возвышен, на востоке он заканчивается крутым обрывом, с левой

же стороны полого спускается к морю.

1 февраля мы опять были скованы льдами. Снова

ежедневные разочарования, снежные вихри, колючий ветер с юга.

2 февраля погода к полуночи прояснилась. Из «вороньего

гнезда» я увидел вершину острова Францес. С того места, где

я находился, она казалась совсем иной формы.

3 февраля был день рождения Фоугнера. Судно все еще не

двигалось, и мы воспользовались случаем, чтобы сварить в

салоне по стакану грога и прослушать игру музыкального ящика,

все мелодии которого к тому времени нам уже были, к

сожалению, слишком хорошо знакомы.

5 февраля вновь задула снежная буря. Опять обнаружились

открытые проходы на север. Мы снова изменили курс «Южного

Креста» с тем, чтобы попытаться выйти в открытое море и

поплыть по другой долготе.

6 февраля «Южный Крест» проходил в непосредственной

близости от удивительного айсберга. На площадке, которая лишь

на 10 футов выступала из воды, высились три остроконечные

пирамиды из кристально-чистого льда. Солнечные лучи играли на

призмах льда яркими до невероятности красками; краски

менялись по мере того, как солнце опускалось.

Неподалеку отсюда мы потеряли старого верного друга—

одного из чистопородных гренландских псов. Это был почтен-

ный «Дед»—как мы его называли. С лейтенантом Пири он

проделал великий поход через Гренландию, прибыл с Аструпом4

в Норвегию и оттуда сопровождал меня через экватор в

Австралию и затем дальше в Южный Ледовитый океан. По всей

видимости, «Дед» утонул. Он был стар. Тяжелые условия поездки при

жестоком—сорокаградусном морозе, ежедневно окатывавшая

собак ледяная вода—все это заставляло его сильно страдать.

Беднягу мучил злой ревматизм, который не щадил и кое-кого

из нас. К тому же он был покрыт густой шерстью, которая

отяжелела от влаги и уже не раз угрожала утянуть «Деда» в воду,

когда он туда падал. А случалось это с ним часто, потому что

к старости зрение его испортилось. Мы оплакивали славного

старика, который умел с помощью своих зубов добиться

уважения окружающих, обладал большим опытом, а во время охоты

на тюленей показывал себя с самой лучшей стороны.

8 февраля лед стал передвигаться и громоздиться, открылись

проходы, так что нам удалось продвинуться к северу. Во второй

половине дня разразился шторм, льды снова сомкнулись, и судно

оказалось в плену, как и раньше. Мы находились на 66° 7х/2

южной широты и 164°47' восточной долготы.

9 февраля шторм все усиливался, пока не превратился в

сильный ураган со снежной бурей, которая скоро погребла нас под

снегом. К вечеру прояснилось. Ночью установилась тихая

погода, лед вскрылся по направлению к северу и «Южный Крест»,

дав полный пар, устремился к северо-востоку.

11 февраля мы находились в открытом море, взяв

направление на востоко-юго-восток. Порывистый ветер дул к северу,

вздымая волны. К вечеру из «вороньего гнезда» я насчитал 90

солидных айсбергов в непосредственной близости от судна.

В понедельник, 13 февраля, наше местоположение—67°13'

южной широты и 173°7' восточной долготы. Насколько хватал

глаз, везде была открытая вода. Показались серые и темные

альбатросы.

14 февраля мы находились на 69°14' южной широты. Вокруг

во всех направлениях было множество айсбергов. Почти все они

четырехугольной формы и напоминали огромные плавающие

крепости. Много больших различных альбатросов окружали

судно. В 8 часов вечера снова вошли в пак; все птицы, за

исключением белых буревестников, исчезли.

15 февраля 1899 года мы были, несомненно, неподалеку от

большой неведомой земли. Но поднялся ужасный шторм, и нам

пришлось, кроме двух малых парусов, убрать все остальные.

Палубы и такелаж покрыло льдом. Вода, окатывавшая мачты,

немедля замерзала, и с нижних рей свисали длинные ледяные

сосульки.

Шторм продолжался всю ночь и весь следующий день, но

к вечеру мы увидели первые контуры южно-полярного

континента. Его высокие скалистые берега еще неясно выступали

по временам сквозь пургу. Всю ночь мы стояли под малыми

парусами и под парами, не осмеливаясь в такую непогоду

подходить к берегу.

17-го числа погода несколько прояснилась, и к вечеру нам

удалось, наконец, войти в бухту Робертсон, которая лежит

к юго-западу от мыса Адэр.

Мыс резко вырисовывался темным пятном на фоне полярного

ландшафта, поднимаясь до высоты 5000 футов. Он представляет

собой острую наружную оконечность очень длинного,