Чтение онлайн

огромные белоснежные айсберги, подобно призракам, плясали вокруг

нас в лунном свете.

Мы с лапландцем Мустом спали на снегу, когда вернулись

Фоугнер и Савио. Температура была —27°Ц. Небо было

совершенно чисто, на востоке сверкало полярное сияние.

Теперь мы отправились в путь на юг вчетвером.

Нагромождения льдин становились все более непроходимыми. Наваленные

друг на друга льдины не позволили тащить сани. Было достаточно

трудно продвинуться меж льдин хотя бы на несколько метров

и без саней.

Отчаявшись и измучившись, мы устроили привал. Все наши

старания пропали даром.

Лапландец Муст был особенно угрюм и вял. Он залез в свой

спальный мешок и закрылся там так, что почти не оставил

отверстия для воздуха. Заснул он быстро и при том так крепко, что

даже не проснулся, когда Савио, занимавшийся приготовлением

пищи, не зная, что Муст лежит в мешке, уселся на голову своего

приятеля. Савио думал, что он сидит на одной из головок

голландского сыра до тех пор, пока Муст не стал хрипеть под ним. Так

спать можно только в полярном путешествии после дня тяжелой

работы.

Ночью ледяные поля, которые до этого были по виду так же

недвижимы, как суша, стали передвигаться к востоку.

Льдины все больше громоздились и заметно приближались

к нам. Картина напоминала землетрясение. Холодные и

твердые льдины становились на дыбы, трещали и ломались,

сталкиваясь друг с другом. С грохотом раскалывались ледяные

массивы, и огромные куски льда разлетались по сторонам.

Большие айсберги покоились неподвижно и тихо, не

принимая участия в шумной игре природы.

К востоку от нас поднималась на высоту 5000 футов почти

отвесная стена. Если бы громоздящиеся льды дошли сюда, они,

по всей вероятности, раздавили бы нас, так как на берегу нигде

не было надежного укрытия. Льдины, навороченные у скал,

наглядно показывали, с какой страшной силой они наползают

на сушу.

Единственная возможность спастись от торосов—это найти

пристанище на айсберге; однако на большинство из них было

трудно взобраться. Антарктические айсберги поччи всегда имеют

крутые бока, кроме того, как об этом уже упоминалось, плавают

в окружении зыбкого слоя взломанного льда.

Лишь в одном месте на берегу между мысом Адэр и нашими

санями я обнаружил пещеру, которая могла бы в случае нужды

стать для нас спасительной. Но расположена она так глубоко,

что ледяное крошево легко могло закупорить ее позади нас.

Позже, когда мне довелось побывать тут, я убедился в

правильности этого предположения. Вход в пещеру был полностью

прегражден колоссальной ледяной кучей, достигавшей 60 футов

в вышину.

Ледяной вал внезапно остановился, не дойдя до нас

нескольких сот метров.

Поскольку пробиваться на санях в южном направлении не

было возможности, мы приняли решение вернуться на основную

базу. Однако для того, чтобы мы вообще могли двигаться, нам

пришлось подвязать к саням лыжи: в результате перетаскивания

саней через острые льдины старые полозья за короткий срок

пришли в негодность.

Ремонт поломанных саней на морозе—тяжелая работа. Стоило

прикоснуться к металлическим частям, как кожа рук немедленно

прилипала к ним. Ремни, которыми прикручивали лыжи к саням,

были, как дерево, поэтому пальцы долго еще оставались согнутыми

и неподатливыми. Мы не в состоянии были привязать лыжи так

прочно, как это требовалось, и лишь после того, как разогрели

ремни на груди, мы смогли их сгибать по желанию.

Бутылочку с лекарством нам также приходилось носить

на груди, подвязав ее на тесемке за шею. Лишь таким путем

удавалось сохранять лекарство в жидком состоянии.

Однажды утром на пути к базе мы поднялись на айсберг

высотой в 300 футов. Отсюда открывался необычайно красивый вид.

Солнце было еще за горизонтом, но его лучи уже освещали

наиболее высокие вершины Антарктиды, покрывшиеся румянцем

от поцелуев юного дня. Мы же пока оставались окружены

холодной синевой ночи; она казалась еще темнее из-за того, что день

уже возвещал о своем приходе.

С вершины айсберга мы увидели на юге темную тучу. Ее цвет

свидетельствовал о наличии под ней открытого моря. Пока мы ее

разглядывали, образовался смерч. Было ясно видно, как эта

темная туча непрерывно всасывает в себя воду из разводья во льду.

Временами водяной столб исчезал, но очень быстро появлялся

вновь, вращаясь с колоссальной скоростью.

За время поездки на санях нам попалось вблизи айсбергов

много белых тюленей (Lobodon Carcinophaga). Нам осталось на

память несколько чудесных черепов этих животных.

Как-то вечером, разбив свой лагерь, мы обнаружили, что

пропал Савио. Как большинство детей природы, лапландцы

обладают врожденным инстинктом, который подсказывает им,

где можно найти дичь; поэтому я ни минуты не сомневался в том,

чю Савио учуял тюленей. Мы собирались уже заснуть,

забравшись в свои мешки, как вдруг услышали громкие крики Савио.

Впечатление было такое, что он вступил с кем-то в борьбу.

Мы вылезли из спальных мешков и увидели, как Савио гнал

перед собой большого тюленя—совсем так, как норвежские

крестьяне гонят скот на рынок. Тюленя убили. Из свежего мяса

сначала приготовили хороший обед для собак, а из сала разожгли

замечательный костер. Мы разложили вокруг огня спальные

мешки и стали посасывать трубочки; лапландцы, играя своими

большими ножами для охоты на тюленей, рассказывали